«Спасибо, Томас. Я передам Кэтрин, когда напишу ей в следующий раз».

Херрик шёл рядом с ним к входному иллюминатору. Его сумки и сундук исчезли. Он увидел, что Аллдей ждёт его, и сказал: «Береги себя, негодяй». Он посмотрел мимо него на землю. «Мне было жаль слышать о твоём сыне. Но твоя дочь подарит тебе много счастья».

Олдэй посмотрел на Болито. Он словно знал, что только что сказал Херрик, и чувствовал всю остроту его мольбы.

«Он меня не слушает, мистер Херрик. Никогда!»

Херрик протянул руку Тиаке. «Она делает вам честь, капитан Тиаке. Вы выстрадали то, что заслужили, но я вам всё равно завидую». Он повернулся к Болито и снял шляпу. «Вы, капитан, и ещё один».

Раздались пронзительные крики, и штыки морских пехотинцев засверкали на ярком солнце.

Когда Болито снова посмотрел вниз, гич уже отступал от борта. Он смотрел, пока она не скрылась за стоящей на якоре бригантиной. Затем он улыбнулся. Херрик, как обычно, не оглянулся.

Тайак пошёл рядом с ним. «Ну, не завидую я его работе, сэр Ричард. Судить нужно капитана «Жнеца». Я уже водил на главный суд и получше работорговцев!»

Болито сказал: «Он может нас удивить, но я согласен. Это неблагодарное занятие». Но сила слов Херрика не покидала его, и он не мог представить, чего ему стоило заговорить.

Тиаке вдруг спросил: «Эта победа, о которой вы упомянули, сэр Ричард. Где-то в Испании, вы сказали?»

Говорили, что это был величайший триумф Веллингтона над французами на сегодняшний день. Война, конечно же, не могла продолжаться долго.

Болито ответил: «Они больше не говорят о годах, Джеймс. Я научился не надеяться слишком сильно. И всё же…» Он смотрел, как курьерская шхуна «Рейнард» мчится к устью гавани, её флаг приспустился в знак приветствия, когда она прошла на траверзе его флагмана. Небольшая, энергичная команда для молодого лейтенанта, который был её господином и хозяином. Как и «Миранда», шхуна, которой Тайк командовал первым; он, должно быть, думал сейчас о ней и об их собственной первой настороженной встрече. О том, кем они стали друг для друга.

Он резко сказал: «Ну что ж, Джеймс, война все еще идет с нами, так что мне придется с этим смириться!»

Болито стоял у окна и наблюдал, как его флаг-лейтенант идёт по вымощенной камнем террасе, держа шляпу в руках, под тёплым солнцем. На заднем плане якорная стоянка была настолько переполнена, что едва можно было разглядеть «Неукротимую». Если бы не развевающийся на ветру флаг, её можно было принять за любую из них.

Валентин Кин говорил: «Я решил отправить „Валькирию“ на Антигуа. Она была единственным кораблём, достаточно мощным, чтобы сопроводить приз и отпугнуть любого слишком рьяного противника».

В зеркале Болито увидел, как рука Кина отразилась над грудой бумаг и донесений, доставленных ему шхуной «Рейнард». Болито почувствовал мимолетное беспокойство, когда шхуна лихо прошла мимо него, пока он разговаривал с Тиаке: молодой командир «Рейнарда» уже знал, что Кин здесь, иначе он бы доложил о случившемся на борту «Неукротимого».

«Валькирия» встретилась с двумя американскими фрегатами. Всё это есть в отчёте Адама, который он передал Рейнарду, когда они случайно встретились в море».

«И один был уничтожен, Вэл. „Валькирия“ не понесла потерь, кроме одного мичмана. Замечательно».

Да, они подобрали несколько выживших, судя по всему, немного, и выяснили, что затонувший вместе с «Саксессом» корабль был USS Condor. Командовал им капитан Ридли, который, похоже, погиб вместе с большей частью своей команды.

«А другой фрегат был «Возмездие».

Кин, казалось, не слышал его. «Я не хотел подвергать ни «Валькирию», ни приз неоправданному риску. Будь я на борту, я бы позаботился о том, чтобы соблюдался более свободный курс. Капитан Болито находился слишком близко к вражескому берегу».

«Двести миль, говоришь?» Он отвернулся от яркого света, и его глаза вдруг заболели. «Мы с тобой в своё время тащили свои пальто и гораздо ближе!»

«Думаю, это было сделано намеренно», — Кин повернулся к нему через стол. «Я знаю, что он ваш племянник, и я первый, кто это понимает. Но я считаю, что это был поспешный и опасный поступок. Мы могли потерять оба корабля».

Болито сказал: «Как бы то ни было, Вэл, мы обменяли сломанный приз, ремонт и переоборудование которого заняли бы месяцы, а то и годы, на один из кораблей, которые были для нас настоящей занозой с момента возвращения в Галифакс. Твоё место было здесь, пока ты ждал очередной конвой. Ты принял правильное решение, и оно было твоим. И, как командир, Адам не имел другого выбора, кроме как действовать так, как он поступил. Я ожидал бы того же от любого из моих капитанов. Ты должен это знать».

Кин с трудом взял себя в руки. «Выжившие также подтвердили вашу уверенность в том, что отрядом командовал капитан, а ныне коммодор Рори Ахерн». Он ударил рукой по бумагам, и в его голосе послышался гнев. «Он мог захватить мой флагман!»

«А Адам — где он сейчас?»

Кин отдернул рубашку. «У него были приказы для капитана, дежурящего на Антигуа. Он вернётся сюда, когда выполнит мои указания».

«Помнишь, как ты был моим флагманским капитаном, Вэл? Доверие распространяется в двух направлениях. Оно должно быть самым сильным звеном в цепочке командования».

Кин уставился на него. «Я никогда этого не забывал. Я всем обязан тебе… и Кэтрин». Он печально улыбнулся, подумал Болито, и сказал: «И Адаму, я это знаю!» Он коснулся кармана, и Болито подумал, не там ли он носит миниатюру. Так вот она. В конце концов, это был дом Бенджамина Мэсси, и Сент-Клеры тоже собирались остановиться здесь. Нетрудно было догадаться, что произошло между Кином и его флаг-капитаном. Девушка с лунными глазами.

Справедливости ради, это может оказаться лучшим, что могло случиться с Кином. Как и предсказывала Кэтрин… Храбрая и непокорная молодая женщина, достаточно сильная, чтобы помочь Кину в его будущем. И способная противостоять отцу, мрачно подумал он.

Адам вообще не рассматривал это в таком свете.

«А что насчет последних сведений, Вэл?»

Кин достал из шкафа два кубка. «Американцы привели в Бостон ещё два фрегата. Я приказал Чивалрусу и бригу «Уизл» патрулировать окрестности порта. Если они выйдут…»

Болито сказал: «Думаю, так и будет. И скоро». Он поднял взгляд и спросил: «А, Йорк, есть ещё новости?»

Кин пожал плечами. «Очень мало. Сюда так долго добираться. Но Дэвид Сент-Клер сказал мне, что там хранилось оружие и припасы для наших кораблей на озёрах. Они могли их захватить или уничтожить. В любом случае, это ослабит контроль наших кораблей над озером Эри, которое, по словам Сент-Клера, является важнейшим ключом ко всему региону».

«И расскажи мне о мисс Сент-Клер». Он увидел, как Кин вздрогнул, и немного кларета, который он собирался налить, пролилось на стол. Он мягко добавил: «Я не буду совать нос в чужие дела, Вэл. Я друг, помни и об этом».

Кин наполнил два кубка. «Я ею очень восхищаюсь. Я ей это говорил». Он снова повернулся к нему. «Возможно, я обманываю себя». Он улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, которую Болито видел с юности и до этого момента, и, казалось, испытал облегчение от того, что наконец-то открыто заговорил об этом.

Болито вспомнил отчаяние Адама, его муки, когда он прочитал письмо Кэтрин, сообщавшее ему об одинокой и ужасной смерти Зенории. Но он сказал: «Спасибо, что поделился этим со мной. Желаю тебе удачи, Вэл. Ты этого заслуживаешь». Он улыбнулся в ответ, тронутый явным облегчением Кина. «Я серьёзно. Ты не можешь всё время быть адмиралом!»

Кин вдруг сказал: «Мне сообщили, что контр-адмирал Херрик здесь. Переведён на «Неукротимую», когда вы встретились с конвоем». Он не пытался смягчить тон.

«Я знаю, что между вами не было любви, Вэл. Он не в восторге от этой миссии, уверяю тебя».

Кин коротко ответил: «Думаю, это подходящий человек для этой задачи. Он знает, что значит сидеть по обе стороны стола военного трибунала!»

«Это уже в прошлом, Вэл. Так должно быть».

Кин настаивал: «Но что он может сделать? Девяносто человек, британских моряков. Повесить их или высечь? Преступление совершено, наказание уже определено. Так было всегда».

Болито снова подошел к окну и увидел, как Эвери разговаривает с Джилией Сент-Клер.

Не оборачиваясь, он спросил: «Когда вы встретились со Жнецом, и до того, как она нанесла вам удар, вы верили, что Адам отдаст приказ открыть по ним огонь?» Он подождал несколько секунд. «Заложники или нет?»

«Я... не уверен».

Болито видел, как девушка запрокинула голову и рассмеялась, услышав слова Эвери. Втянутая в войну, а теперь и в нечто более личное. Она разговаривала с Адамом: она знала или догадывалась, насколько близка была смерть в тот день.

Он отошёл от окна, повернувшись спиной к свету. «Шхуна «Кристалл», на которой были «Сент-Клеры», когда их захватил Рипер, — кому она принадлежала?»

«Кажется, это был Бенджамин Мэсси. У тебя очень хорошая память на имена».

Болито опустил стакан, благодарный солнечному свету за спиной, скрывающему его лицо и мысли.

«С каждым днем становится все лучше и лучше, Вэл!»

Ричард Болито вышел на причал и подождал, пока Тьяке и его флаг-лейтенант последуют за ним. Эллдей наблюдал за ним поверх голов команды баржи, делясь с ним всем, хотя, возможно, и видел всё по-другому.

Болито сказал ему: «Я не уверен, сколько мы еще пробудем».

Эллдэй прищурился от яркого света. «Мы будем здесь, сэр Ричард».

Они молча дошли до дороги, и Болито заметил, что воздух стал прохладнее, несмотря на солнце. Был сентябрь: неужели год пролетел так быстро?

Он вспомнил письмо от Кэтрин, где она рассказывала о последних часах Роксби и подробно описывала похороны, словно бы присутствуя на них. Весьма грандиозное мероприятие, как и подобает рыцарю Ганноверского гвельфского ордена: Роксби пользовался большой любовью в своём окружении, его уважали все, кто работал на него, и боялись многие, кто встречался ему на пути в другой должности магистрата. Он был справедливым человеком, но сегодняшние события его бы не слишком терпеливы. Даже на барже Болито чувствовал напряжение: гребцы избегали его взгляда, Эвери смотрел на траверз стоящего на якоре «Жнеца», а Тайк был совершенно отстранён от всего происходящего, более замкнутым, чем когда-либо за последние месяцы.

Он приподнял шляпу, приветствуя отряд солдат, проезжавших мимо на идеально подогнанных лошадях, а их молодой прапорщик торжественно поднял саблю при виде адмиральской формы.

Все эти солдаты. Когда же их призовут в бой, или жребий уже брошен? Тьяк, как и Дэвид Сент-Клер, был прав насчёт американцев и их решимости захватить и удержать озёра. Они совершили ещё один налёт на Йорк и сожгли склады с припасами и военную технику, брошенную британской армией три месяца назад, когда она отступала к Кингстону. Необходимость отвоевать у американцев контроль над озером Эри была жизненно важна, чтобы защитить водные коммуникации и сохранить единственный путь снабжения армии, без которого они были бы вынуждены продолжать отступление и, возможно, даже сдаться.

Он увидел впереди ворота казармы и с удовольствием понял, что не запыхался.

Охрана вышла им навстречу, сверкая штыками, когда они вошли в главное здание. Капрал открыл им двери, и Болито увидел, как его взгляд на мгновение скользнул по изуродованному лицу Тьяке, а затем так же поспешно отвёлся. Он знал, что Тьяке заметил это, и подумал, не поэтому ли он так необычно отстранён. Он остро ощущал эти взгляды, жалость и отвращение: ему никогда не позволяли забыть, и Болито знал, что именно поэтому он по возможности избегал сходить на берег.

Ещё несколько дверей, щёлканье каблуков, и вот они вошли в просторную, спартанскую комнату со столом и двумя рядами стульев. Кин и Адам уже были там, как и томный де Курси. На одном конце стола сидел запылённый гражданский клерк, на другом – майор Королевской морской пехоты. Несмотря на строгую строгость, в комнате уже царила атмосфера официального двора.

Они пожали друг другу руки, словно незнакомцы, а не друзья. Болито почти не видел Адама после его возвращения с Антигуа, но написал ему, поздравляя с уничтожением «Приза» и нападавшего на него, потеряв при этом всего одного человека. Трудно было сказать, что Адам на самом деле думал об этом.

Другая дверь открылась, и контр-адмирал Томас Херрик направился прямо к столу и сел, его взгляд быстро скользнул по лицам присутствующих, его собственное бесстрастное лицо не выдавало напряжения, которому он подвергал себя, лично проводя расследование потери и возвращения фрегата Его Британского Величества «Рипер».

Болито знал, что Херрик прочитал все показания, включая показания Эйвери, полученные от тяжело раненого первого лейтенанта Рипера в Гамильтоне, и рассказ Адама об отвоевании у американцев, когда орудия Рипера были сброшены в море. Херрик также разговаривал с Дэвидом Сент-Клером, и, весьма вероятно, с его дочерью. Болито вспомнил момент в доме генерала, когда молодой капитан Королевского полка передал миниатюру девушки Кину. Эта последняя атака на Йорк обошлась без потерь, поскольку британская армия не вернулась в сгоревший форт, но она всё равно, должно быть, думала об этом: человек, которого она любила и который, как она верила, глубоко заботился о ней, лежит где-то там, среди своих погибших солдат. Американцы оставили Йорк всего через три дня; возможно, припасы и оружие, которые они надеялись найти, уже исчезли или были уничтожены во время первой атаки. По сравнению со многими другими сражениями это сражение не было одним из самых значительных, но по масштабам оно, безусловно, было одним из самых кровавых; и все последствия еще предстоит оценить.

Херрик поднял взгляд от своей папки с бумагами.

«Это официальное расследование потери и возвращения корабля Его Британского Величества «Жнец», сведения о котором мне поручено и приказано представить лордам Адмиралтейства для их руководства и окончательного одобрения».