Когда бокалы наполнились, принц заметил: «Это более лёгкое вино, леди Кэтрин, оно мне не очень по вкусу. Я предпочитаю что-то более плотное ».

Она встретилась с ним взглядом и сказала: «С Мадейры, кажется». Она никак не отреагировала на акцент, который он сделал на последнем слове; на самом деле, это было даже довольно забавно. Он ничем не отличался от других.

Мужчины, в конце концов. Она посмотрела на Болито и подняла бокал. «За нашего нового адмирала, сэр!»

Несколько человек, сидевших рядом, последовали их примеру, но большинство были больше озабочены опустошением своих тарелок в ожидании следующего предложения.

Принц сказал: «В самом деле, да. Я был впечатлён вашим выбором слов в Адмиралтействе, сэр Ричард, хотя ваш выбор флагмана удивлял меня, пока я не понял его логику. Жизненно важная необходимость в скорости и артиллерийском оружии, действующих как единое целое… многие всё ещё не верят в это. Купцы и прочие, которые видят лишь рост торговли и пополнение своих кошельков, если мы ослабим давление на противника. Эта война должна быть продолжена. Я настаиваю на этом!» Он криво улыбнулся Кэтрин. «Простите за эти разговоры, леди Кэтрин. Несомненно, вы уже достаточно наслушались об этом».

«Что касается сэра Ричарда, я всегда готов узнать больше, сэр».

Он погрозил ей пальцем. «Его воля — огромная ответственность».

Она спокойно ответила: «Разве нельзя сказать то же самое о каждом капитане, который плавает в одиночку, полагаясь только на свои собственные навыки и мужество?»

Он кивнул, возможно, удивлённый её прямотой. «Ах да, но ответственность адмирала абсолютна !»

Болито откинулся назад, когда руки в белых перчатках замелькали вокруг него, а тарелки словно по волшебству исчезли. Это дало ему время обдумать слова принца. Он слышал, что тот стремится усилить давление на французов, чтобы покончить с ними раз и навсегда. Неудивительно, что премьер-министр отсутствовал; Спенсер Персиваль склонялся к политике умиротворения, хотя бы ради того, чтобы избежать войны с Соединёнными Штатами.

Однако полномочия регента были строго ограничены еще на двенадцать месяцев, и нельзя было предпринимать никаких радикальных мер, которые могли бы иметь далеко идущие последствия и против которых по истечении этого срока мог бы возражать король, если бы оправился от безумия.

Он поднял глаза и увидел, что Кэтрин наблюдает за ним, не сомневаясь в опасностях, связанных с этим новым назначением. Им нужен был адмирал, который будет действовать без колебаний, который не будет медлить и ждать противоречивых указаний из Лондона. Такова была официальная позиция. Они оба знали реальность. Он часто говорил ей об одиночестве командира, когда он выходит в море без разрешения вышестоящего начальства. Если ты добиваешься успеха, другие приписывают себе заслуги. Если же ты терпишь неудачу, вина лежит только на тебе.

Он поднял за нее бокал.

Принц окинул взглядом следующее блюдо – изысканно украшенный набор из жареного ягнёнка, шпигованного каплуна, тушеной индейки, ветчины, языка и нескольких видов овощей. И, конечно же, ещё вина. Он сказал: «Мне следовало бы посадить вас на другой конец стола, сэр Ричард. Вы с этой дамой – словно заговорщики!»

Но он рассмеялся, и Болито заметил, что несколько гостей тоже закивали и засмеялись, хотя, возможно, и не услышали ни слова. Хорошо, что солдаты и матросы, в поле или в океане, которые часто расплачивались за свою службу жизнью, не видели тех, кто принимал их так близко к сердцу. «Мне сказали, что вы сначала поплывёте на Антигуа?» Он указал на лакея, который подал ему вторую порцию каплуна. Это дало Болито время взглянуть на неё и заметить тень боли от внезапного признания принца. Мне следовало сказать ей, когда я узнал.

Он ответил: «Я соберу там свою эскадрилью и надеюсь также получить некоторые знания о местности».

Принц промокнул подбородок и небрежно сказал: «Я знал вашего покойного мужа, леди Кэтрин. Он был очень пылким игроком». Он пристально посмотрел на неё. «Безрассудным, до такой степени опасным».

"Я знаю."

«Но у всех нас есть свои слабости. Даже у меня…» Он не стал вдаваться в подробности, но с новой силой набросился на тушёную индейку.

Затем он заметил: «Вы выбрали капитана, сэр Ричард». Он рассеянно щёлкнул пальцами в сторону лакея. «Тайак, не так ли? Вы могли бы выбрать любого капитана. Любой готов убить за такую возможность. И всё же вы выбрали его без колебаний. Почему?»

«Он превосходный моряк и опытный штурман».

«Но всего лишь командир скромного брига?»

Принц с изумлением смотрел, как Кэтрин положила руку ему на рукав.

Она тихо сказала: «Но разве не правда также, что Нельсон выбрал Харди своим флаг-капитаном, когда на самом деле тот командовал скромным бригом?»

Он разразился смехом. «Туше, леди Кэтрин! Я впечатлён!»

Она вздрогнула, когда бокал упал на стол, и вино, словно кровь, брызнуло на неё. Болито сказал: «Простите, сэр». Но он обращался к Кэтрин, и она это знала.

Свет одной из больших люстр ослепил его, и он промахнулся мимо бокала, когда тянулся к нему. Никто, казалось, этого не заметил.

Принц похлопал её по руке, лучезарно улыбаясь. «Мы выпьем ещё вина, пока эти ребята заменят скатерть». Он не убрал руки и добавил: «Мне так много всего хотелось бы узнать».

«Обо мне, сэр?» Она покачала головой и почувствовала тепло бриллиантового кулона на своей груди.

«О вас много говорят, леди Кэтрин. И вами восхищаются, я не сомневаюсь!»

«Меня любит только один человек, сэр».

Болито взглянул на лакея, который поставил ему стакан. «Спасибо». Лакей чуть не выронил поднос, и Болито догадался, что его редко узнавали, не говоря уже о том, чтобы к нему обращались.

Он посмотрел вниз, на стол, и увидел, что Силлитоу наблюдает за ним.

Слишком далеко, чтобы что-либо услышать, но достаточно близко, чтобы догадаться, что делает принц. Что он делал так часто и так хорошо.

«Мои шпионы доложили мне, что вы хорошая наездница. Возможно, когда сэр Ричард будет в отъезде, вы присоединитесь ко мне для верховой езды. Я обожаю лошадей».

Она улыбнулась, и игра света и тени на её высоких скулах делала её ещё прекраснее. «Я не пойду, сэр». Когда он наклонился к ней, она покачала головой и рассмеялась. «Даже ради вас!»

Принц выглядел удивлённым и неуверенным. «Посмотрим!» Затем он повернулся к Болито и сказал: «Все настоящие мужчины, должно быть, тебе завидуют». Его раздражение было очевидно, когда женщина, сидевшая в нескольких шагах от него, наклонилась вперёд и повысила голос так, что её стало слышно.

«Я задавался этим вопросом, леди Кэтрин, и другие, должно быть, спрашивали вас об этом после того ужасного кораблекрушения…»

Кэтрин взглянула на Болито и слегка пожала плечами. Это было знакомо. Его сестра Фелисити высказала то же самое предположение, которое собиралась высказать эта женщина.

«О чем вы задумались, мадам?»

«Все эти мужчины в одной маленькой лодке». Она огляделась, её глаза чуть-чуть заблестели. Очевидно, её не предупредили о любви принца к вину. «И вы — единственная леди среди них?»

Кэтрин ждала. Софи, по-видимому, не участвовала в этом испытании. Она была всего лишь служанкой.

Она холодно сказала: «Это не тот опыт, который я хотела бы повторить».

На противоположной стороне стола обеспокоенный мужчина с редеющими волосами яростным шепотом произнес: «Достаточно , Кэтлин».

Его жена, которая была гораздо моложе, покачала головой. «То, что женщины должны делать, но на глазах у всех…»

Болито резко сказал: «Вы никогда не спрашиваете о моряках, которые находятся в море в любых условиях, мадам? Как они живут? Почему они терпят такие условия? Тогда я вам отвечу. Это выходит за рамки

вам советую тоже!»

Принц кивнул и театральным шёпотом произнёс: «Полагаю, леди Кэтлин была бы рада такому опыту!» В его глазах читалось жёсткое отвращение, когда намёк дошёл до упомянутой женщины.

Остаток вечера прошёл в мучениях и дискомфорте. Принесли ещё одно великолепное блюдо: цесарку, котлеты из устриц и лобстера в карри, запивая всё вином. Наконец, подали ревеневый тарт с тремя видами желе и, наконец, чизкейки. Болито хотел потянуть часы, но знал, что хозяин это заметит и рассердится.

Он взглянул на Кэтрин, и она, глядя на него, надулa щёки. «Я не буду есть ещё целый месяц!»

В конце концов, всё закончилось. После того, как дамы удалились, джентльменов угостили портвейном и коньяком – последний, как заверил принц, не контрабандой. Болито догадался, что большинству гостей это было безразлично. Принц задержал их до последнего, как Болито и предполагал. Он наблюдал, как слуга приносит ему шляпу и плащ, но прежде чем он успел их взять, принц хрипло произнес: «Адмирал Болито, да пребудет с вами удача». Затем он взял руку Кэтрин и долго целовал её. Он посмотрел в её тёмные глаза. «Я никогда раньше не завидовал мужчинам, леди Кэтрин, даже королю». Затем он снова поцеловал её руку и взял её обнажённую руку в свои сильные пальцы. «Этот человек – сэр Ричард».

Наконец они сели в карету, и обитые железом колеса загрохотали по булыжной мостовой, выехав на темные улицы.

Он почувствовал, как она прижалась к нему. «Мне жаль, что Антигуа…»

«Я думаю, я знал».

«Ты была великолепна, Кейт. Иногда мне приходилось прикусывать язык».

Она потёрлась головой о его плечо. «Знаю. Я чуть не рассказала этой Кэтлин кое-что!» Она горько рассмеялась.

«Ты устал, Ричард?» — Она коснулась его руки. — «Слишком устал?»

Он просунул руку ей под плащ и погладил ее грудь.

«Я разбужу тебя, когда мы увидим Темзу, Кейт. Тогда и посмотрим, кто устал!»

Юный Мэтью слышал её смех. Столько экипажей и знаменитостей, но когда остальные узнали, чьим кучером он был, они стали обращаться с ним как с героем. «Подождём, пока они снова не доберутся до Фалмута», – подумал он. Можно даже приукрасить историю для Фергюсона и Олдэя и сказать, что с ним разговаривал принц Уэльский!

Темза в лунном свете отливала синей сталью, и Болито слегка пошевелился на своем сиденье.

Он услышал её шёпот: «Нет, я не сплю. Не убирай руку. Я буду готова».

Гостиница «Скрещенные ключи» была небольшой, но просторной и располагалась у дороги, ведущей на север из Плимута в Тависток. Дивизоры пользовались ею редко, что неудивительно. Джеймс Тайак, гуляя после наступления темноты, обнаружил, что местами ширина дороги едва позволяла проехать фермерскому фургону, не говоря уже о карете, запряженной четверкой лошадей.

Этим вечером он сидел в углу гостиной и размышлял, как гостиница себя окупает. Ею управляла простая маленькая женщина по имени Мег, вдова, как и многие владельцы гостиниц и пивных в Западной Англии. Из соседней деревни Сент-Будо сюда, похоже, заходили немногие, а днём большинство посетителей составляли фермерские рабочие, которые, слава богу, подумал он, держались особняком.

Он сидел в тени большого камина и смотрел на мерцающее пламя в очаге. Стоял апрель, деревья были в почках, поля пестрели птицами. Но по ночам всё ещё было холодно.

Скоро он поест, скорее всего, один из пирогов с кроликом, приготовленных Мэг. А потом, возможно, ещё одна прогулка. Он оглядел гостиную,

Мебель была выскоблена и чиста, стены украшены сценами охоты и старинными латунными украшениями. Это была его последняя ночь здесь. Он уставился на новый мундир, лежавший на скамье напротив его собственного. Цена на золотое шитьё выросла с момента его последней покупки, подумал он. Хорошо ещё, что он получил большую сумму призовых денег. Воспоминания нахлынули, внезапные и яркие: канонир Ларна пускает ядро по носу какого-то вонючего работорговца, испуганные чёрные лица, голые женщины, скованные цепями в своей грязи, словно животные. Сами работорговцы, португальцы и арабы, готовые давать взятки и торговаться. Когда их привели к нему, они поняли, что это бесполезно. Больше не было сделок, только верёвка в конце прохода во Фритаун или на Мыс.

Азарт погони, когда каждая перекладина грозит развалиться под напором парусины.

Теперь она была у Озанны. Тьяке не мог представить себе лучшего человека.

Он снова взглянул на свой сюртук, на новенький, яркий эполет на правом плече. Он подумал, что это как-то не к месту. Но теперь он капитан, пусть и младше. Интересно, рассказал ли Эвери сэру Ричарду, как он выдал его тайну, чтобы убедить его.

Предположим, Эйвери промолчал бы. Изменил бы я своё решение? Или всё ещё был бы на верфи в Ларне?

Вошли двое мужчин и сели за столик в дальнем конце комнаты. Мэг, похоже, знала их и принесла кружки эля, не дожидаясь просьбы. Возвращаясь на кухню, она остановилась, чтобы пошевелить камин. Если выражение лица Тьяке и поразило её, то она этого не показала. Возможно, она видела и похуже.

«Значит, завтра мы вас потеряем, мистер Тайк».

«Да», — сказал он, слегка отвернувшись от нее.

«Я велел Генри пораньше привезти свою повозку за тисом».

Завтра. Недели неопределённости. Время почти настало.

Тьяк не был в Англии много лет. По пути сюда с верфи он наблюдал за проплывающими пейзажами, словно

Чужак в чужой стране. Через весь город, лавка за лавкой. Парикмахеры и шляпники, художники и винокурни, и больше гостиниц и пансионов, чем он мог себе представить. Множество морских офицеров и матросов, которые, как он полагал, пользовались защитой и могли свободно приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Он вспомнил недоверие в отряде Ларна , когда Болито разрешил его людям сойти на берег. Только один не вернулся. Пьяный, он упал в док и утонул.

Он также видел множество женщин. Некоторые были нарядно одеты и нарядны, возможно, жёны армейских и флотских офицеров. Другие, как Мэг из Скрещённых Ключей, пытались выполнять мужскую работу, заменяя тех, кто, возможно, никогда не вернётся домой.

Он сказал: «Мне здесь очень комфортно. Может быть, когда-нибудь я снова увижу вас».

Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и хотя он внимательно следил за ней, в ее глазах, когда они остановились на его лице, не было никакого отвращения.