Болито увидел Пламмера, сержанта морской пехоты, возле сетей и крикнул: «Ваш лучший стрелок, и будьте начеку!» Времени искать любезного капитана Лофтуса не было. Возможно, уже слишком поздно.

Почему я не подумал?

«Я требую объяснений, что происходит, сэр Ричард! Как офицер, назначенный командующим…» Тревенен не смог ничего сказать дальше.

«Черт возьми, сэр! Встаньте ближе к берегу и следите за сигналами!» Затем он перелез через борт и побежал домой, в ближайшую лодку.

«Позвольте мне, сэр Ричард!» — Это был капитан морской пехоты Лофтус. Он даже ухмылялся. «Я догадался, что что-то не так!»

Болито огляделся по сторонам, едва осознавая, что лодки отошли далеко от фрегата, весла молотили по воде, пока не нашли нужный гребок.

Без Аллдея всё казалось таким неправильным. Мне вообще не следовало его отправлять.

«Можете ли вы мне сказать, сэр Ричард? Похоже, я единственный присутствующий офицер».

Бойто схватил его за руку. Они сочтут меня сумасшедшим.

Но, слава богу, Лофтус не терял самообладания. Он выглянул из-за гребцов, которые ныряли, а затем поднялись над ним; их взгляды были мрачными и сосредоточенными. Берег, казалось, не приближался.

Он сказал: «Моя секретарша это видела. Я — нет. Это было ощущение, и ничего больше. Потому что у меня ничего не осталось».

«Сэр?» — пытался он понять.

Болито резко спросил: «Стрелок с нами?»

Лофтус кивнул. «Бехенна, сэр Ричард. Из ваших краев, насколько я понимаю». Он улыбнулся. «Браконьер, по сути. Выбор был между Корпусом и верёвкой. Не уверен, считает ли он, что принял правильное решение!»

Непринужденный юмор помог Болито успокоить беспокойные мысли.

Передай своему браконьеру, пусть зарядит ружьё. Если прикажет стрелять, боюсь, руки мои будут в крови.

Это слово пронеслось по лодке, а затем и по другой лодке, так что одни мужчины крепче сжали ткацкие станки, а другие потянулись к днищу за оружием.

Стрелок на носу повернулся и посмотрел вдоль лодки на вице-адмирала в развевающейся рубашке, со старым клинком между колен.

Болито поднял руку в его сторону. Браконьер пытался что-то сказать ему взглядом. Как тот молодой моряк в тот день с синяком от стартера на голом плече.

А вдруг всё пойдёт совсем плохо? Он снова коснулся медальона и понял, что Лофтус наблюдает за ним. Не покидай меня… Казалось настолько неправильным, что Йовелл, самый миролюбивый и невоинственный человек из всех, кого он знал, увидел его и задумался о полной неприветливости острова.

В сердце своём он ответил ей. Никогда. То же, что он сказал, когда они покинули «Золотистую ржанку». И выжил, чтобы рассказать об этом.

Он услышал шум воды в какой-то пещере под скалой и понял, что они приближаются. Он изо всех сил сжал меч и прошептал: «Я иду», но говорил он только сам с собой.

«Всё вроде бы спокойно». Лейтенант Уркухарт посмотрел на остальных, нахмурившись ещё сильнее. «Ну, мы здесь, так что, полагаю, нам придётся обыскать это место, хотя, ей-богу, я не знаю, что именно!» Он огляделся в поисках боцманского помощника и рявкнул: «Протеро, веди свою группу вон в те хижины. Разузнай, что сможешь!» Он указал на молодого мичмана. «Иди с ними, мистер Поуис, и принимай командование!»

Эвери прошептал Олдэю: «О чем вы говорили сэру Ричарду?»

Олдэй ухмыльнулся, но его взгляд был устремлён на камни. «Я много чего говорю сэру Ричарду».

«О месте, где ты был так тяжело ранен».

«А, когда мы вместе были в Олд Кэти?» Он смотрел, как маленький гардемарин гордо шествует с группой матросов. Это он приказал высечь Джейкобса, пока тот в конце концов не умер под плетью. «Жаба», – подумал он.

Затем он сказал: «В Сан-Фелипе, да. Сразу после того, как тебя освободили из французской тюрьмы, полагаю». Он увидел, как выстрел достиг цели. Боль, как всегда.

К моему удивлению, Эвери грустно улыбнулся. «Даже тюрьма лучше этого богом забытого места!»

Уркарт выглядел довольно отчаянным. «Я пойду в монастырь, если его так называют!»

Эйвери наблюдал за ним. Первый лейтенант видел все подводные камни и понимал, что конец всему этому, когда Тревенен выплеснет на него свой гнев.

«В этом нет необходимости, сэр». Олдэй слегка опустил абордажную саблю за пояс. «Старик сам идёт к нам».

Эйвери задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к юмору Олдэя. Но он также был и внимательным, словно лис, крадущийся за охотником. Все посмотрели на тропинку, ведущую от разрушающейся внешней стены монастыря. Она местами была настолько крутой, что кое-где для доступа были вырублены грубые ступеньки.

Эйвери наблюдал за медленно движущейся фигурой в коричневом одеянии, натянув капюшон на голову, чтобы защититься от влажного, солёного ветра. Каждая ступенька, как и камни самого здания, несомненно, была высечена вручную. Он обернулся, чтобы посмотреть на фрегат.

Но она переместилась или дрейфовала вокруг выступающего выступа суши. Вид воды, такой пустой, вызвал у него неожиданный холодок по спине.

Он сердито встряхнулся и посмотрел на Уркарта. Было очевидно, что он не знает, что делать.

Фигура приближалась, всё ещё двигаясь с той же размеренной скоростью. В одной руке он держал длинный полированный посох, на который время от времени опирался, словно чтобы перевести дух. Подойдя ближе, Эвери увидел изящное резное распятие на верхушке посоха, под которым виднелась простая золотая полоска. Это, пожалуй, самый ценный предмет в этой мрачной дыре, подумал он.

Уркхарт настойчиво воскликнул: «Должно быть, это аббат! Видишь, я был прав. Не о чем беспокоиться!» Когда Эвери промолчал, он настоял: «Он потребует объяснить, что мы делаем на этой священной земле!»

Эллдэй плюнул в песок, но Уркухарт был слишком взволнован, чтобы заметить это.

Эйвери сказал: «Тогда скажи ему. Если он станет неразумным, мы можем дать ему немного корабельных припасов. Разве нет?»

Уркхарт с облегчением кивнул: «Да, я так и сделаю».

Оллдей хмыкнул. Через десять минут Уркхарт вообразит, что это была его идея. Он знал, что Болито считает первого лейтенанта хорошим офицером. Он усмехнулся. Но не на этой неделе.

Настоятель остановился на одной из последних ступеней и поднял посох так, чтобы распятие было обращено к Уркарту и его спутникам. Затем он решительно покачал головой, держа посох. Всё происходило в полной тишине, но, казалось, он запрещал им вход в монастырь громовым голосом.

Уркухарт снял шляпу и слегка поклонился.

Он сказал: «Я прихожу во имя короля Георга Английского…»

Настоятель посмотрел на него бесстрастным взглядом. Затем он несколько раз покачал головой.

Уркхарт попытался снова. «Мы не причиним вам вреда. Мы оставим вас в покое». Он беспомощно обернулся и воскликнул: «Он не говорит по-английски!»

Эйвери почувствовал, как его охватывает дикость. Он думал, что утратил её или научился сдерживать.

Остальные уставились на него, когда он тихо произнес: «Dunere Classem Regem Sequi».

Аббат лишь вытаращил на него глаза и добавил уже более резким тоном: «И, кажется, не латынь!» Он знал, что Уркарт не понимает, и крикнул: «Взять этого человека!»

Матрос схватил мужчину за одежду, но тот оказался сильнее его.

Олдэй протиснулся мимо них. «Простите, отец!» Затем он ударил мужчину кулаком в лицо и сбил его с ног.

Кто-то крикнул: «Лодки приближаются, сэр!»

Эллдей выпрямился и позволил руке самозванца опуститься на камни. «Видите, какой деготь, сэр! Если он священник, я буду королевой Англии!» Затем он, казалось, понял, что именно ему крикнули, и с облегчением сказал: «Сэр Ричард, тогда я откуда-то знал!»

Все обернулись, когда раздались два выстрела, их резкое эхо повторялось и разносилось по узкой посадочной площадке, как будто стреляли двадцать стрелков.

Кто-то пронзительно вскрикнул, и в тот момент, когда все прислушались к этому крику, со скал наверху упал труп, все еще цепляясь за дымящийся мушкет, пока он не ударился о землю и не скатился в воду.

«Кого ранили?» — Уркухарт огляделся вокруг, его глаза были дикими.

Матрос крикнул: «Мистер Поуис, сэр! Он мертв!»

Кто-то еще сказал: «Он не такая уж и большая потеря».

«Тишина!» — пытался самоутвердиться Уркарт.

Болито и капитан морской пехоты появились на месте высадки, а отряд алых мундиров рассредоточился среди скал, их штыки ярко сверкали на солнце.

Болито поднялся к ним и кивнул Олдэю. «Ну как, старый друг?»

Олдэй ухмыльнулся, но боль в его груди пробудилась, и он

говорить осторожно.

Этот парень, должно быть, один из них, сэр Ричард. — Он поднял пистолет. — Не совсем то, что нужно человеку в сане, а?

Болито посмотрел на аббата, пытавшегося прийти в себя. Затем он сказал: «Нам здесь ещё многое предстоит сделать».

Протеро, который был с непопулярным мичманом,

Он появился на склоне, его глаза потускнели от потрясения. Будучи боцманом, он был одним из тех, кто должен был провести порку, и всё же, согласно военно-морскому кодексу, его не осуждали за то, что он должен был сделать. Особенно под командованием Тревенена.

«Что такое, чувак?»

Протеро вытер рот. «Мы нашли двух женщин, сэр. Полагаю, их несколько раз изнасиловали, а потом они сказали что-то ужасное!» Его трясло, несмотря на всё, что он видел за свою службу.

Болито взглянул на фигуру в коричневом одеянии и увидел, как двигаются его глаза. Он спокойно сказал: «Похоже, здесь нет деревьев. Отведите этого человека к воде. Капитан Лофтус, вы должны организовать расстрел. Немедленно!»

Капитан Лофтус выглядел настолько мрачным, что, казалось, готов был сам застрелить этого человека. Когда он шагнул вперёд, самозванец рванулся вперёд и схватил бы Болито за ботинки, если бы не тяжёлая нога Аллдея, наступившая ему на шею.

«Ложись, мразь! Женщин резать — это всё, на что ты способен?»

«Пожалуйста! Пожалуйста!» Прежнее спокойствие этого человека, так убедившее Уркхарта, развеялось, как дым. «Это не я! Это кто-то другой!»

«Странно, как часто это делают другие!»

Эвери почувствовал, как его рука на рукояти меча дрожит, но сумел сказать: «Теперь он достаточно хорошо говорит по-английски!»

«Сколько вас здесь?» Болито отвернулся. Он был вне всякой жалости. Женщины, вероятно, были жёнами рыбаков, даже дочерьми. Какой ужасный конец. Позже он сам увидит трупы и позаботится о них. Но сейчас… его голос стал твёрже. «Говори, мужик!»

Мужчина не сопротивлялся, когда морской пехотинец стащил с него одежду и отобрал у него прекрасный посох, как будто тот мог сломаться.

Съёжившаяся фигура прорыдала: «Нам приказали оставаться здесь, сэр! Я говорю правду! Монахи в полной безопасности, сэр! Я религиозный человек, я был против того, что произошло. Пощадите, сэр!»

Болито рявкнул: «Принесите белый флаг этому существу, мистер Уркхарт, и идите с ним к двери. Его друзья поймут, что их не спасти, пока мы здесь. Если они будут сопротивляться, я прикажу выломать дверь, и пощады не будет».

Уркухарт смотрел на него так, словно никогда раньше его не видел.

Болито наблюдал, как мужчину подняли на ноги и откуда-то вытащили белую тряпку. Он не сразу заметил, что на ней была кровь. Вероятно, это была ненавистная гардемаринская рубашка.

«Сколько мужчин? Я не услышал ответа!»

Но пленник смотрел куда-то за пределы своего дома, и, не оборачиваясь, Болито понял, что это «Валькирия», проходящая мимо входа. Она, как никто другой, убедит пиратов, или кем бы они ни были.

Эйвери прошептал: «Я пойду, сэр Ричард. Если они вас узнают…»

Болито попытался улыбнуться. «Вот так?» Он потянулся за грязную рубашку. Если бы этот спрятавшийся стрелок увидел его в форме, он, а не мичман Поуис, лежал бы мёртвым. Он заметил, что Эвери назвал его титул, несмотря на то, что тот ему сказал. Это показало, что он не был так спокоен, как казался.

Он поднялся по ступенькам и спросил: «А как же аббат? Его вы тоже убили?»

Мужчина попытался повернуться, но двое морских пехотинцев крепко схватили его. Он простонал: «Нет, сэр! Человек Божий?» В его голосе слышалось нечто почти шокированное. «Он заперт в комнате с другим заключённым!»

Как будто кто-то сказал ему на ухо: «Лучше не лги».

Дверь уже открывалась, когда они добрались до неё. Их было десять. Если бы они захотели, то могли бы удержать это место под натиском целой армии. Но они бросали оружие и получали несколько ударов от морпехов, загоняя их в угол.

Болито увидел, как стрелок поднял с пола дорогой на вид пистолет, его глаза сверкнули. Несмотря на элегантную форму, он всё ещё походил на браконьера, притворившегося хорьком.

Их голоса звенели и разносились эхом по стенам, с которых капала влага. Звук песнопений в этом месте, должно быть, подобен воплям проклятых.

Его сердце билось так сильно, что ему пришлось остановиться на лестнице, чтобы отдышаться.

«Капитан Лофтус, обыщите здание, хотя я сомневаюсь, что вы что-нибудь найдёте. Отведите пленных на пляж. Свяжите их, если понадобится». Он говорил резким, отрывистым голосом, который едва узнавал, а во рту у него было сухо, как в пыли.

Олдэй сказал: «Я думаю, это то самое место, сэр Ричард». Голос его звучал очень настороженно.

Эвери снял большой ключ с крючка рядом с дверью и после небольшого колебания открыл ее.

Яркий солнечный свет лился сквозь окно, чуждое этому месту, лишенному мебели. Пол был усыпан соломой. Мужчина с белой бородой прислонился к стене, его нога была прикована к рым-болту. Дыхание его было затруднено и прерывисто.

Болито тихо сказал: «Сообщите на корабль, чтобы хирург приехал сюда».

Он наклонился и опустился на колени рядом с другим мужчиной, прислонённым к стене, с рукой, забинтованной грязными бинтами. На мгновение Болито подумал, что тот мёртв.

Он сказал: «Томас. Ты меня слышишь?»

Херрик поднял подбородок и очень медленно открыл глаза. Голубые в солнечном свете, они казались единственным живым существом в нём.