Болито увидел, как его оставшаяся рука сжимает стул, вновь переживая кошмар, агонию, звуки самого ада.

Котгрейв мягко сказал: «Вами, капитан Госсаж. Подробности в журнале уже записаны».

Госсаж откинулся назад и закрыл глаза. «Я могу, спасибо». В его голосе слышалась резкость. В такие моменты он, во всяком случае, больше не был калекой; он снова был флагманским капитаном.

«Установив контакт с бригом «Ларн» и узнав приблизительное местоположение и курс противника, мы решили идти на всех парусах».

Котгрейв спросил: «Мы решили?»

Госсаж кивнул и поморщился. «Как капитан флага, я, естественно, всегда консультировался, и вы уже знаете, что тот же ветер, который привёл корабли сэра Ричарда Болито к нашей помощи, дул против нас и нашего конвоя».

Котгрейв бросил взгляд на своих клерков; их перья сновали взад-вперёд по бумагам. «А потом, в тот день, когда появился враг, что же произошло?»

Госсаж ответил: «Был туман, и конвой за ночь рассеялся. Но мы хорошо продвинулись, и я знал, что Ларн достаточно быстр, чтобы передать сообщение адмиралу».

«Были ли вы так же удивлены, как и командир Ларна, тем, что дело было передано адмиралу Гамбье, а не сэру Ричарду, другу обвиняемого?»

Госсаж задумался. «Адмирал Гамбье командовал всем. Я не вижу другой альтернативы».

Котгрейв перевернул ещё один листок. «Обсуждался ли вопрос о том, следует ли колонне рассредоточиться или разойтись в этот момент?»

Госсаж промокнул лицо платком; от боли он сильно вспотел.

«Да, мы это обсуждали. У нас не было фрегата, ветер был встречный; если бы конвой распался, думаю, он бы уничтожили по частям. Большинство кораблей были тихоходными, с большим грузом — самое разношерстное сборище, какое я когда-либо видел». Он не скрывал горечи. «Даже бедный старый «Эгрет», наш оставшийся эскорт, был плавучей реликвией».

Хэметт-Паркер резко ответил: «Вы не можете этого сказать!»

Котгрейв слегка усмехнулся. «Боюсь, что да, сэр Джеймс. „Эгрет“ был громадой ещё до начала войны. Её переоборудовали для менее ответственных задач».

Госсаж повторил: «Она была реликвией».

Болито наблюдал за выражением лица Херрика. Он смотрел на Госсейджа, словно не мог поверить услышанному.

"А потом?"

Госсаж нахмурился. «Контр-адмирал Херрик приказал выстрелить из пушки, чтобы ускорить построение конвоя в управляемую линию и сохранить дистанцию. Затем он настоял, чтобы я приказал передать сигнал по буквам, слово в слово, чтобы каждый капитан знал и понимал близость опасности».

«А как вел себя ваш начальник в то время?»

Госсаж взглянул на Херрика, его лицо было совершенно бесстрастным. «Он был достаточно спокоен. Не было другого выбора, кроме как объединиться и сражаться». Он слегка вздернул подбородок. «Бенбоу никогда не убегал. И не убежит».

Болито наблюдал, как лицо Херрика исказилось от внезапного волнения. Он покачал головой, но, когда его спросили, не хочет ли он задать вопрос своему бывшему капитану, вытер глаза и промолчал.

Болито чувствовал, как напряжение вокруг него нарастает, словно пар. Простые, почти смиренные слова Госсажа изменили всё. Он был главным, единственным, кто знал, что произошло на самом деле. Описание Болито того, что он увидел, поднявшись на борт разбитого флагмана, послужило своего рода введением. Госсаж положил этому конец.

Котгрейв сложил бумаги и прочистил горло. «Полагаю, суду пора объявить перерыв, сэр Джеймс».

Болито оглянулся и увидел, что Хэметт-Паркер смотрит на него, как в тот первый раз. Не было и намёка на торжество справедливости. Скорее, была лишь ярость.

«Уберите обвиняемого!»

Затем суд разошелся.

Кин вошёл и сел рядом с ним. «Я всё ещё не понимаю! Я ведь не обманут, правда, сэр Ричард?»

Болито был рад, что он с ним. «Тебя не было, Вэл. Госсаж ничего не говорил заранее, он был тогда слишком болен. Возможно, это его характер».

Кин всё ещё смотрел на него с удивлением. «Но он ничем не обязан контр-адмиралу Херрику, сэр Ричард!»

«Ты никогда не слышал о мести, Вэл?»

Кто-то хрипло прошептал: «Они возвращаются».

Госсаж стоял в тени, пил из кубка, который кто-то ему принёс. Он выглядел усталым и больным, но не мог уйти.

Хэметт-Паркер категорически заявил: «Маршал, исполняйте свой долг».

Офицер Королевской морской пехоты поднял саблю Херрика и, немного поколебавшись, положил её обратно. Это вызвало оглушительный гул ахов и восторга среди вытягивающих шеи посетителей. «Рукоять меча была направлена в сторону кресла Херрика».

«Приведите обвиняемого».

Шаги резко оборвались возле места Болито, и когда он оглянулся, то увидел Херрика, белого как полотно, уставившегося на стол так, словно его поразила какая-то страшная болезнь.

Котгрейв сказал: «Контр-адмирал Херрик, вы уволены. Обвинения против вас сняты. Они не могут быть предъявлены повторно».

Херрик огляделся по сторонам, пока не увидел Госсажа, а затем без всякого выражения произнес: «Черт тебя побери, Госсаж. Да сгноит тебя Бог».

Госсаж поднял кубок в знак приветствия и, опираясь на руку денщика, позволил провести себя к другой двери.

Кин сказал: «Мне нужно проводить членов суда к их шлюпкам, сэр Ричард». Он с тревогой обернулся. «Подождите меня, пожалуйста».

Но Олдэй был здесь, огромный и хмурый, со шляпой под мышкой.

Болито коснулся рукава Кина и покачал головой.

Олдэю он сказал: «Вытащи меня на берег, старый друг. Всё кончено». Он оглянулся на Херрика и увидел вокруг себя несколько офицеров, лица которых сияли от поздравлений.

Он не видел выражения лица Херрика. Тот всё ещё держал меч в руках, словно человек, которого обманули и предали.

5. РУКА ДАМЫ

БРАЙАН ФЕРГЮСОН открыл двери большого серого дома и сиял от удовольствия.

«Капитан Адам, из всех людей! Когда я только что увидел, как вы въезжаете, я на мгновение подумал…» Он восхищённо покачал головой. «Какая жалость, что Джон Олдэй не может вас увидеть!»

Капитан Адам Болито вошёл в большую комнату, его взгляд впитывал всё, подмечая малейшие изменения. Рука дамы.

Он сказал: «Я слышал, он был в Портсмуте, Брайан».

«Вы знаете о военном суде, сэр?»

Адам подошёл к большому камину и коснулся семейного герба над ним. Вспоминая. Вспоминая так много всего. Как в четырнадцать лет он проделал весь путь от Пензанса, где умерла его мать, с клочком бумаги и именем единственного человека, который позаботится о нём. Этот дом был ему как родной. Сэр Ричард Болито позаботился о том, чтобы однажды он стал его домом, как и дал ему фамилию.

Он вспомнил, о чём спросил его Фергюсон. «Да, весь флот, должно быть, уже знает». Он сменил тему. «Я видел экипаж моего дяди на конюшне. Он уже приехал?»

Фергюсон покачал головой. «Он скоро отплывёт из Фалмута, поэтому он отправил вперёд своего флаг-лейтенанта, чтобы тот всё продумал. Йовелл пошёл с ним».

Он наблюдал за Адамом, беспокойно бродившим по комнате. Он был так похож на Болито, когда въехал. Но молодому человеку с волосами, такими же чёрными, как у его дяди, было всего 27 лет, и на правом плече у него красовался единственный капитанский эполет.

Адам заметил этот взгляд и улыбнулся. «Если всё сложится удачно, в этом году будет пара, Брайан. Осенью меня назначат».

Фергюсон одобрил. Так что, как и его любимый дядя, он получил свой первый пост в возрасте двадцати двух или трёх лет. Теперь он был капитаном прекрасного нового фрегата под названием «Анемона».

Адам сказал: «Мне приказано идти в Ирландское море. В тех водах активизировались каперы. Мы можем привлечь некоторых из них к ответственности».

Фергюсон спросил: «Вы можете остаться до завтра? Сэр Ричард должен быть здесь к тому времени – он прислал весточку с почтальоном сегодня утром. Я могу попросить миссис Фергюсон приготовить одно из ваших любимых блюд, если…» Он увидел, как глаза Адама внезапно расширились от удивления или даже шока.

Зенория стояла на изгибе лестницы и несколько секунд смотрела на него. «О, капитан Болито!» Она рассмеялась; она снова казалась юной девушкой, когда хмурилась, прислушиваясь к голосам. «Вот это сюрпризы!» Она протянула руку, и он поцеловал её.

Он неловко произнес: «Я не знал, миссис Кин…»

Она улыбнулась. «Пожалуйста, зовите меня Зенорией. Леди Кэтрин научила меня неформальному поведению в этой семье». Она откинула назад волосы и рассмеялась, глядя на его напряжённое лицо. «Разве командование затрудняет это?»

Адам немного оправился. «Капитан Кин, должно быть, каждый день благодарит Бога за свою удачу».

Она увидела, как он смотрит в сторону лестницы, и сказала: «Его ещё нет. Возможно, послезавтра. Он отплывает с сэром Ричардом».

"Ага, понятно."

Фергюсон сказал: «Миссис Кин остановится у нас, капитан Адам».

Она вошла в соседнюю комнату и указала на высокие ряды книг в кожаных переплётах. «В отличие от тебя, Адам, — она замялась, произнося его имя, — у меня было лишь то образование, которое дал мне отец».

Адам улыбнулся, но его голос был грустным, когда он ответил: «Я жил в трущобах, пока не умерла моя мать. У неё не было ничего, кроме тела, которое она отдала своим „джентльменам“, чтобы сохранить нам жизнь». Он опустил глаза. «Прости меня, Зенория, я не хотел тебя обидеть. Мне нужно всё, что угодно, только не это».

Она коснулась его руки и тихо сказала: «Это мне нужно извиниться. Похоже, жизнь была тяжёлой для нас обоих поначалу».

Он посмотрел на ее руку на своем манжете, на кольцо Кина, тускло поблескивающее в лучах солнца.

Он сказал: «Я рад, что вы здесь. Может быть, я зайду к вам, если мой корабль в гавани?»

Она подошла к окну и посмотрела на сад и склон холма за ним.

«Как ты можешь спрашивать?» Она повернулась, обрамлённая деревьями, и её глаза смеялись над ним. «Это твой дом, не так ли?»

Фергюсон вышел из комнаты и обнаружил, что его жена, работавшая здесь экономкой, обсуждает овощи с поваром.

«Как он, Брайан? Он останется на некоторое время?»

Кухарка, извинившись, вернулась на кухню, и Фергюсон сказал: «Думаю, он останется, Грейс». Он обернулся и услышал смех девушки, ведь она была всего лишь девушкой. «Надеюсь, сэр Ричард скоро придёт». Про себя он добавил: «И леди Кэтрин». Она будет знать, что делать.

Его жена улыбнулась. «Снова все вместе. Снова настоящий дом. Я пойду и позабочусь обо всём».

Фергюсон смотрел вслед ее пухлой фигуре, вспоминая, как она ухаживала за ним и ухаживала за ним, когда он вернулся с войны без руки.

Если бы всё было так, как верила Грейс. Но однажды, неизбежно, новости придут. Он взглянул на ближайший портрет у лестницы – капитан Дэвид Болито, погибший, сражаясь с пиратами у берегов Африки. На нём был фамильный меч. Тогда он был новым, сделанным по его собственному эскизу. Как и все остальные портреты, он ждал, когда к ним присоединится последний Болито. Это очень огорчало Фергюсона, но, возможно, он не доживёт до этого. Он последовал за голосами в библиотеку и увидел, как капитан Адам предлагает Зенории свою руку в качестве опоры, пока она стоит на ступеньках, разглядывая книги, которые, вероятно, не трогали годами.

«Боже мой, — подумал он, — они так подходят друг другу». Это открытие потрясло его сильнее, чем он мог себе представить.

Адам обернулся и увидел его. «Я останусь на некоторое время, Брайан. Моему достойному первому лейтенанту этот опыт будет полезен!»

Фергюсон ничего не мог сказать Грейс; да она ему и не поверила бы. Она видела хорошее почти в каждом.

Значит, целый день? Но его уже не будет здесь, чтобы давать советы или подбадривать, как только корабль отплывёт к Мысу.

Адам даже не заметил ухода Фергюсона. «Раз уж вы уже в амазонке, позвольте мне проводить вас в замок? Это нагуляет нам обоим аппетит, достойный стола миссис Фергюсон!»

В коридоре послышались шаги, и он увидел лейтенанта Дженура, который неуверенно смотрел на него.

Адам тепло пожал ему руку. «Ты выглядишь усталым, Стивен!» Он ждал, пока девушка вернёт книгу на полку, не отрывая от неё взгляда. «Но ты же флаг-лейтенант моего дяди, так что тебе не нужно ничего объяснять. Я тоже был им несколько лет назад».

Он позвал: «Иди, Зенория, я приведу лошадей!»

Она остановилась возле Дженура. «Всё решено, Стивен?»

«Думаю, да. Ходят слухи, что контр-адмирала Херрика уволили и сняли с него все обвинения. Я до сих пор не до конца понимаю».

Она положила ему руку на плечо. «Я рада, если это правда, особенно ради сэра Ричарда. Я знаю, он был очень расстроен». Она подняла хлыст и крикнула: «Иду, Адам! Вы так нетерпеливы, сэр!»

Дженур смотрел им вслед, его юный ум был занят несколькими делами одновременно. Но одна вещь выделялась, словно навигационный маяк на скале. Он никогда раньше не видел жену Кина такой счастливой.

Йовелл появился через маленькую дверь, его челюсть работала над чем-то, что он позаимствовал из кухни.

«А, вот ты где, Йовелл…» Короткая зарисовка девушки и молодого капитана исчезла из его мыслей. У флаг-лейтенанта никогда не хватало времени, чтобы поддерживать дела своего адмирала в рабочем состоянии.

Эллдей остановился на узкой тропинке и прислонился спиной к сланцевой стене. Возвращаясь с моря и выдавая свободную минуту, он часто приходил в это тихое место, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Он устало улыбнулся. И с доброй бутылкой рома. Он начал набивать трубку и подождал, пока смягчится морской бриз, прежде чем раскурить её. Отсюда был виден весь залив Фалмут; это было недалеко от фермы, где он работал пастухом, когда его наконец настигла вербовка с корабля Болито «Фаларопа», и, хотя он и не подозревал об этом, навсегда изменила его жизнь.

Они вернулись из Портсмута два дня назад, и неудивительно, что новость о военном трибунале над Херриком уже стала всеобщей сплетней. Он глотнул рома и аккуратно засунул бутылку между ног. Теперь снова море. Странно просыпаться каждое утро без визга кличей «Соловьи Спитхеда», как их называли Джеки. Никаких учений с пушками и парусами, заставляющих топтать ноги, а марсовых – карабкаться наверх, одна мачта наперегонки с другой. На этот раз он будет пассажиром. Эта мысль могла бы его позабавить, если бы не другая печаль, которая тяготила его. Он рассказал об этом Брайану Фергюсону, своему старейшему другу, но никому больше. Странно, но у него было предчувствие, что Фергюсон собирался, в свою очередь, поделиться с ним чем-то, но решил оставить это в стороне.