Годшале проигнорировал осторожную критику. «Пришлось. Я послал за ним Тибальта. Он бросил якорь в Норе два дня назад».

Инскип остался не впечатлён. «Не понимаю, как это поможет».

Годшел оторвал взгляд от молодой женщины, чья грудь была бы обнажена, если бы ее платье было сшито на полдюйма ниже.

Он произнёс глубоким шёпотом: «Вы слышали новости? Наполеон подписал договор с Россией и имел чёртову наглость приказать, если вам угодно, Швеции и Дании закрыть свои порты для нас и прекратить всякую торговлю. Вдобавок Франция потребовала предоставить ей свой флот! Чёрт возьми, это же почти двести кораблей! Почему никто не заметил приближения этого печального события? Ваши люди должны иметь глаза и уши в Дании!»

Инскип пожал плечами. «Интересно, что будем делать дальше?»

Годшале дёрнул себя за шейный платок, словно тот душил его. «Неужели? Я думал, это очевидно!»

Инскип вспомнил горечь и презрение Болито, когда Трукулент увидел троих французов.

Он сказал: «Так вот почему Болито будет здесь?»

Годшале не ответил прямо. «Адмирал Гамбье как раз сейчас собирает флот и все транспортные суда, которые нам понадобятся для переправы армии в Данию».

«Вторгнуться? Датчане никогда не сдадутся. Думаю, нам стоит подождать...»

«Неужели?» — Годшале пристально посмотрел на него. «Вы считаете, что чувства Дании важнее выживания Англии? Ведь именно об этом мы и говорим, чёрт возьми!» Он чуть не выхватил стакан у слуги и не осушил его в два глотка.

Оркестр заиграл оживленную мелодию, но многие гости, казалось, не хотели покидать большую террасу, и Годшел догадался, почему.

Сегодня утром в Адмиралтействе он рассказал Болито об этом приёме, объяснив, что он станет идеальной площадкой для обсуждения важных государственных вопросов, не привлекая к себе внимания. Болито ответил достаточно спокойно, но не оставил сомнений относительно своих условий.

Он сказал: «Там будет много дам, милорд. У вас не было времени организовать для меня „официальное“ приглашение, поскольку мне было приказано прибыть сюда».

Годшале произнес это вслух, сам того не осознавая. «Он просто стоял и говорил мне, что не придёт сюда, пока не приведёт эту женщину!»

Инскип с облегчением вздохнул. Он-то думал, что Болито принёс с собой ещё худшие новости.

«Вы удивлены?» Инскип улыбнулся, увидев смущение Годшела; Годшел, у которого, как он слышал, была одна-две любовницы в Лондоне. «Я видел, что леди Сомервелл сделала для Болито. Я слышу это по его голосу, по пылу этого мужчины».

Годшел увидел, как его секретарь подает знаки, стоя у высокой колонны, и воскликнул: «Премьер-министр!»

Герцог Портлендский пожал им руки и окинул взглядом наблюдавших за ними. «Прекрасный приём, Годшал. Все эти мрачные разговоры — чушь, вот что я скажу!»

Инскип подумал о людях Болито, о простых моряках, которых он видел и слышал ликующими и умирающими в огне битвы. Они едва ли могли сравниться с этими людьми, подумал он. Его люди были настоящими.

Премьер-министр подозвал к себе сурового вида мужчину, одетого в жемчужно-серый шелк.

«Сэр Пол Силлитоу, — мужчина коротко улыбнулся. — Мой доверенный советник в этом непредвиденном кризисе».

Инскип возразил: «Вряд ли это было непредвиденным...»

Годшале прервал его: «Я держу ситуацию под постоянным наблюдением. В Северном море находится новая эскадра, единственная задача которой — следить за любыми действиями французов, за любой демонстрацией силы в направлении Скандинавии».

Глаза Силлито заблестели. «Сэр Ричард Болито, да? Я с нетерпением жду встречи с ним».

Премьер-министр промокнул рот. «Нет, сэр!»

Силлитоу бесстрастно смотрел на него; глаза у него были прикрыты, а черты лица оставались бесстрастными.

«Тогда, боюсь, ваше пребывание на высоком посту будет таким же коротким, как у лорда Гренвилла». Он равнодушно наблюдал за яростью своего начальника. «Французский адмирал Вильнёв, попав в плен, сказал, что при Трафальгаре каждый английский капитан был Нельсоном». Он пожал плечами. «Я не моряк, но знаю, как им приходится жить, в условиях не лучше тюремных, и совершенно уверен, что Нельсон вдохновил их гораздо больше – настолько, что они были способны творить чудеса». Он посмотрел на них почти равнодушно. «Болито, может, и не второй Нельсон, но он лучший из нас». Он обернулся, и по гостям прокатилась волна возбуждения. «Забудьте об этом на свой страх и риск, друзья мои».

Годшел проследил за его взглядом и увидел знакомую фигуру Болито: чёрные волосы, теперь отмеченные седыми прядями в локоне над жутким шрамом. Затем, когда он повернулся, чтобы предложить ей руку, Годшел увидел рядом с собой леди Кэтрин Сомервелл. Траур исчез, и волосы, собранные над ушами, сияли на солнце, как стекло. Её платье было тёмно-зелёным, но шёлк, казалось, изменил цвет и глубину, когда она повернулась и взяла его под руку, веер свободно свисал с её запястья.

Она не смотрела ни направо, ни налево, но когда ее взгляд упал на Годшела, он мог поклясться, что почувствовал силу ее притягательного взгляда и вызов, который, казалось, заставил замолчать даже шепот, окружавший ее и высокого морского офицера рядом с ней.

Годшал взял её протянутую руку и склонился над ней. «Какой сюрприз, миледи!»

Она взглянула на премьер-министра и слегка присела в реверансе. «Нас представить?»

Он начал отворачиваться, но Болито тихо произнёс: «Герцог Портлендский, Кэтрин». Он слегка поклонился. «Для нас это большая честь». Его серые глаза были холодны и говорили об обратном.

Сэр Пол Силлитоу вышел вперёд и представился тем же ровным голосом. Затем он взял её за руку и держал её несколько секунд, не отрывая от неё взгляда. «Говорят, вы вдохновляете его, миледи». Он коснулся её перчатки губами. «Но я верю, что вы вдохновляете Англию своей любовью к нему».

Она убрала руку и смотрела на него, слегка изогнув губы, и на шее в ярком свете замерцал пульс. Но, всмотревшись в его лицо и не найдя на нём сарказма, она ответила: «Вы оказываете мне большую услугу, сэр».

Силлитоу, казалось, мог игнорировать всех вокруг, даже Болито, когда он пробормотал: «Тучи снова сгущаются, леди Кэтрин, и я боюсь, что помощь сэра Ричарда понадобится, возможно, больше, чем когда-либо прежде».

Она тихо спросила: «Неужели это всегда он?» Она почувствовала на своей руке предупреждающую руку Болито, но сжала её. «Я слышала о Коллингвуде и Дункане». Её голос слегка дрожал. «Должны быть и другие».

Годшал уже собирался прервать её, но его тщательно подготовленные слова улетели в сторону от её внезапной, неожиданной настойчивости. Но Силлитоу почти мягко сказал: «Прекрасные командиры – им доверяет весь флот». Затем, хотя он и взглянул на Болито, голос его всё ещё был обращен к ней. «Но сэр Ричард Болито владеет их сердцами».

Годшале откашлялся, чувствуя себя неловко из-за того, какой оборот принял разговор, и особенно из-за наблюдавших за ним лиц на террасе. Даже оркестр затих.

Он сказал слишком горячо: «Доля моряка, леди Кэтрин, — она требует от нас всех многого».

Она взглянула на него как раз вовремя, чтобы заметить, как он быстро поднял взгляд. «Кажется, некоторые больше, чем другие».

Годшал подозвал лакея, чтобы тот скрыл своё смущение. «Передай оркестру, чтобы играли!» Он злобно ухмыльнулся премьер-министру. «Вы готовы, Ваша Светлость?»

Портленд сердито посмотрел на Силлитоу. «Займись этим сам. У меня нет сил заниматься подобной дипломатией! Я обсужу ситуацию завтра, Годшел. Мне ещё многое нужно сделать».

Он снова повернулся, чтобы уйти, но Болито спросил: «Значит, я, возможно, больше не увижу вас до отплытия?» Он ждал внимания Портленда. «Есть несколько идей, которые я хотел бы предложить…»

Премьер-министр посмотрел на него с подозрением, словно ища двусмысленного смысла. «Возможно, в другой раз». Он повернулся к Кэтрин. «Доброго вечера».

Когда Годшале поспешил вслед за уезжающим гостем, Болито произнёс диким шёпотом: «Мне не следовало брать тебя с собой, Кейт! Они вызывают у меня отвращение своим лицемерием и самоуверенностью!» Затем он обеспокоенно спросил: «Что случилось? Я что-то сделал?»

Она улыбнулась и коснулась его лица. «Когда-то ты был за морем, а теперь ты здесь». Она видела его тревогу и пыталась её успокоить. «Это гораздо важнее, чем их лживые слова и позерство. Когда мы ехали сюда сегодня, разве ты не видел, как люди оборачивались и смотрели на нас – как они радовались, увидев нас вместе? Всегда помни, Ричард, они доверяют тебе. Они знают, что ты не бросишь их, не потянув руку на помощь». Она подумала о бесстрастном Силлитоу, странном существе, которое могло быть и другом, и врагом, но говорило как правдивый человек. «Ты владеешь их сердцами», – сказал он.

Небольшой, вымощенный камнем проход вел в тихий сад с одиноким фонтаном посередине. Сад был безлюдным; музыка, танцы и вино доносились из дальней стороны дома.

Болито взял ее за руку и повел ее вокруг кустов, а затем крепко прижал к себе.

«Я должен поговорить с ними, Кейт». Он увидел, как она кивнула, её глаза заблестели. «А потом мы уйдём».

"А потом?"

Он опустил голову и целовал ее в плечо до тех пор, пока она не напряглась в его объятиях, и он почувствовал, как ее сердце бьется в унисон с его собственным.

«В дом на реке. Наше убежище».

Она прошептала: «Я хочу тебя. Ты мне нужен».

Когда сэр Пол Силлито и Инскип вернулись на террасу вместе с Годшелем, они обнаружили Болито, наблюдающего за небольшой баржей, маневрировавшей вниз по реке мимо острова Собачьи.

Годшел весело спросил: «Ты один?»

Болито улыбнулся. «Моя госпожа гуляет в саду… ей не хотелось идти к незнакомцам одной».

Силлитоу внимательно посмотрела на него и без тени юмора спросила: «Полагаю, ей там было немного душно?»

Годшел раздраженно обернулся, когда жена настойчиво потянула его за расшитое золотом пальто, и оттащила его в сторону.

"Что это такое?"

«Я видела их! Вместе, только что, в сосновом саду. Он ласкал её, целовал её обнажённое плечо!» Она возмущённо посмотрела на него. «Всё, что они говорят, — правда, Оуэн. Я была так потрясена, что не могла смотреть!»

Годшел похлопал её по руке, чтобы успокоить. Она видела слишком много для человека, который не стал бы смотреть, подумал он.

«Ненадолго, моя дорогая!» Он лучезарно улыбнулся ей, но не мог оторваться от притягательных глаз Кэтрин и ее тела под темно-зеленым платьем.

Он увидел, что Силлитоу остановился, оглянулся и резко сказал: «Мне нужно идти. Меня ждут важные, жизненно важные дела».

Она не слышала. «Я не потерплю эту женщину в своём доме! Если она хоть слово мне скажет...»

Годшал схватил её за запястье и резко сказал: «Ты улыбнёшься в ответ, или я узнаю причину, любовь моя! Ты можешь презирать её, но, клянусь Богом, она подходит Болито…»

Она тихо сказала: «Оуэн, ты поклялся!»

Он тяжело ответил: «А теперь иди к своим друзьям. Оставь войну нам, а?»

«Если ты уверена, дорогая?»

«Общество решит; вы не можете пренебрегать им, как вам вздумается. Но во время войны…» Он повернулся на каблуках и пошёл рядом со своим секретарём. «Хочу знать что-нибудь ещё?»

Секретарь, как и его господин, осознавал свою удачу и хотел, чтобы так и оставалось. Он тихо произнёс: «Эта молодая женщина, жена капитана «Олдерни». Он увидел, как воспоминание прогнало хмурое лицо Годшеля. «Она снова пришла сюда, чтобы просить его об одолжении». Он помолчал, отсчитывая секунды. «Она очень привлекательная леди, милорд».

Годшале кивнул. «Назначь встречу». К тому времени, как он добрался до личного кабинета, где его ждали остальные, он почти снова стал самим собой.

«Итак, господа, что касается этой кампании…»

Болито открыл стеклянные двери и вышел на небольшой железный балкон, наблюдая за огнями, мерцающими вдоль Темзы, словно светлячки. Было так жарко и душно, что занавески едва шевелились. Он всё ещё чувствовал жар их любви, бесконечные требования, которые они предъявляли друг другу.

Её слова в большом доме Годшеля всё ещё звучали в его памяти, и он знал, что они составят ему компанию, когда они снова расстанутся. «Однажды ты за морем, а теперь ты здесь». Так просто сказано, и в то же время так верно. На этом фоне даже неизбежное расставание казалось менее жестоким. Он думал о людях в нарядных одеждах, проталкивающихся вперёд, чтобы увидеть их, чтобы посмотреть на Кэтрин, когда она проходит мимо. Её спокойствие и изящество делали их раскрасневшиеся лица пустыми и бессмысленными. Он смотрел на крошечный фонарь, плывущий по реке, и думал об их первом посещении Воксхолл-Гарденс… они вернутся, когда будут свободнее.

Дом был небольшим, но пропорциональным, стоял на террасе, между ним и набережной Темзы находилась обсаженная деревьями площадь.

Завтра ему предстояло отправиться в Нор, где его будет ждать Тибальт. Простое совпадение, что именно «Тибальту» было приказано забрать его с эскадры и доставить обратно. Это было то самое судно, которое вернуло его домой, всё ещё потрясённого потерей своего старого «Гипериона». Всё остальное, подумал он, было другим. Закалённый шотландский капитан перешёл на семидесятичетырёхместный корабль, а его офицеров распределили по другим кораблям, где их опыт, даже среди самых молодых, был бы бесценен.

Болито был рад. Воспоминания могли быть разрушительными, когда ему требовалась вся его решимость.

Он также думал об эскадре, которая все еще находилась в Северном море, курсируя туда-сюда, вперед и назад, ожидая узнать намерения противника, собирая информацию, подобно рыбакам, ищущим хороший улов.

Что бы ни ждало их впереди, его опыт или интуиция должны были решить, как они встретят это. Это было словно находиться в ступице огромного колеса. Сначала он научился оглядываться вокруг с кормы или квартердека «Чёрного принца», запоминая имена и лица, обязанности и реакции людей, управляющих кораблём в бою.

Все они знают его по слухам или по репутации, но он должен понимать самых близких на случай, если случится худшее. Штурман и первый лейтенант Казалет; другие офицеры, стоящие на вахте день и ночь в любых условиях; командиры орудий и форгард. Словно спицы, тянущиеся к каждой палубе и каждой щели корабля.