Ремонд крикнул: «Бастуйте! Без вашего флага ваши корабли скоро исчезнут!»

Его голос вызвал ревущий ответ со стороны британских моряков и морских пехотинцев, которым удалось пробиться через весь корабль.

Но Болито выставил свой меч и рявкнул: «Я жду, контр-амирал!»

Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, понимая, что подставляет свою спину любому стрелку, у которого еще хватило бы воли прицелиться.

Ремонд отбросил шляпу в сторону и ответил: «Я готов, мсье!»

Олдэй яростно воскликнул: «Господи, у него есть меч!»

"Я знаю."

Болито отошел от своих людей, чувствуя, как их дикость сменяется чем-то вроде дикого любопытства.

Достаточно было одного взгляда на старый меч в руке Ремонда, чтобы подтолкнуть его к действию.

Они встретились на небольшой, изрешеченной выстрелами площадке под кормой, окруженные матросами и морскими пехотинцами, которые на несколько мгновений стали зрителями.

Клинки соприкоснулись и снова разошлись. Болито ступал осторожно, чувствуя острую боль в бедре, которая могла выдать его врагу.

Лезвия мечей приблизились, и Болито ощутил силу этого человека, мощь его широкого, мускулистого тела.

Несмотря на опасность и близость смерти, Болито прекрасно чувствовал присутствие Аллдея. Он сдерживался, поскольку ему предстояло встретиться с Ремондом один на один, но ненадолго, ведь эта схватка не могла положить конец сражению. Нижняя орудийная палуба «Ла Султана» уже сейчас, должно быть, поняла, что происходит, и офицеры уже собирались дать отпор абордажникам.

Дзинь, зинь, мечи содрогнулись, и Болито с внезапной ясностью вспомнил, как его отец использовал этот самый старый клинок, чтобы научить его защищаться.

Он чувствовал близость Ремонда, даже чувствовал его запах, когда они прижались друг к другу и сцепили рукояти, прежде чем снова вступить в схватку.

Он услышал чьи-то безудержные рыдания и понял, что это Стерлинг. Должно быть, он полез вслед за абордажниками, несмотря на приказ и риск быть срубленным.

Они думают, что меня убьют.

Эта мысль, словно вид старого меча в руках врага, вызвала у него холодок ярости. Пока их клинки сталкивались и парировали удары, каждый из них кружил, пытаясь найти преимущество, Болито чувствовал, как сила покидает его руку.

Краем глаза он уловил что-то очень медленное, и на мгновение ему показалось, что другой французский корабль собирается захватить «Один» с другого траверза, как и предполагалось вначале.

Казалось, у него перехватило дыхание. Это был не линейный корабль. Это мог быть только «Пларопа». Пока «Один» сражался с могущественным противником, а корабли Херрика сближались с французскими, «Пларопа» пробивалась сквозь строй, чтобы поддержать его.

Он ахнул, когда Ремонд вонзил кастет ему в плечо и отбросил. Возможно, из-за секундного колебания Ремонд воспринял удивление Болито как поражение.

Болито откинулся на сетку гамака, его меч загрохотал по палубе. Он увидел тёмные глаза Ремонда, беспощадные и немигающие; казалось, тот смотрел прямо по лезвию клинка, к самому его острию, нацеленному ему в сердце.

Оглушительный грохот карронад наводил ужас и поверг в смятение заворожённых наблюдателей. «Плавучий лев» пересёк корму французского флагмана и вёл огонь через окна и по нижней орудийной палубе от транца до носа.

Казалось, корабль разваливается на части, и Болито видел, как осколки и фрагменты винограда вырывались из палубы или рикошетили в море, словно потревоженные шершни. Один из таких осколков попал в Ремонда, прежде чем тот успел нанести последний удар.

Он понял, что Олдэй помогает ему подняться на ноги, что Ремонд упал на бок, с дырой размером с кулак, пробившей ему живот. Позади него британский моряк вышел из оцепенения и, увидев умирающего адмирала, поднял абордажную саблю, чтобы прикончить его.

Эллдэй увидел лицо Болито и сказал ему: «Полегче, приятель! Довольно». Он почти нежно вырвал старый меч из пальцев Ремонда и добавил: «Оно не служит двум господам, мунсир». Но взгляд Ремонда стал неподвижным и непонимающим.

Болито сжал меч обеими руками и очень медленно перевернул его. Вокруг него люди ликовали и обнимались, а Олдэй стоял с мрачным лицом и наблюдал, пока последний француз не бросил оружие.

Болито посмотрел на Стерлинга, который смотрел на него и неудержимо дрожал.

«Мы победили, мистер Стерлинг».

Мальчик кивнул, его глаза были слишком затуманены, чтобы запечатлеть этот великий момент для своей матери.

Молодой лейтенант, лицо которого показалось ему смутно знакомым, проталкивался сквозь толпу ликующих моряков и морских пехотинцев.

Он увидел Болито и коснулся его шляпы.

«Слава Богу, вы в безопасности, сэр!»

Болито серьёзно посмотрел на него. «Спасибо, но вы ведь именно это и хотели сказать?»

Лейтенант оглядел убитых и раненых, шрамы и кровавые следы битвы.

«Должен вам сказать, сэр, что враг нанёс нам удар. Все, кроме одного, который бежит к Луаре, а Никатор его преследует».

Болито отвёл взгляд. Полная победа. Превзошла даже ожидания Бошана.

Он повернулся к лейтенанту. Должно быть, он счёл меня сумасшедшим.

«Какой корабль?»

«Пустынник, сэр. Я Фирн, исполняющий обязанности первого лейтенанта».

Болито уставился на него. «Исполняющий обязанности первого лейтенанта?» Он видел, как мужчина отшатнулся, но думал только о своём племяннике. «Лейтенант Паско…?» Он не мог произнести это слово.

Лейтенант шумно выдохнул, радуясь, что он все-таки не ошибся.

«О нет, сэр! Лейтенант Адам Паско временно командует!» Он посмотрел на палубу, словно только сейчас осознал, что выжил. «Боюсь, капитан Эмес погиб, когда мы прорвали французскую линию обороны».

Болито сжал его руку. «Возвращайся на свой корабль и передай мою благодарность людям».

Он последовал за лейтенантом по трапу, пока не увидел пришвартованную рядом лодку.

«Phalarope» лежал в дрейфе совсем рядом, его паруса были проколоты, но все карронады были еще заряжены и готовы к стрельбе.

Он вспомнил, что сказал Геррику после «Святых», когда тот говорил о чужих кораблях.

Болито ответил тогда: «Не такой, как этот. Не такой, как плавунчик».

Адаму об этом говорить не было нужды. Ведь, как и Эмес до него, он бы сам это открыл.

Он видел, как Олдэй сворачивал захваченный французский флаг, переживший своего адмирала.

Болито взял его и передал лейтенанту.

«Мои поздравления вашему командиру, мистеру Фирну. Передайте ему это». Он посмотрел на свой старый меч и тихо добавил: «Мы все можем почтить этот день».

Эпилог

РИЧАРД БОЛИТО изучал свое отражение в настенном зеркале с таким же вниманием, с каким он рассматривал бы младшего офицера, подавшего заявление о повышении в должности.

Он бросил через плечо: «Как мило с твоей стороны остаться со мной, Томас». Он повернулся и с нежностью посмотрел на Херрика, сидевшего на краю стула с полупустым кубком в руке. «Хотя, боюсь, при твоём нынешнем состоянии нервов мы будем малополезны друг другу!»

Ему всё ещё было трудно поверить, что он дома, в Фалмуте. После всего, что случилось: медленного возвращения эскадры в Плимут, заботы о кораблях, израненных в боях, прощаний и воспоминаний о тех, кто больше никогда не ступит на землю Англии.

Как тихо было в доме, так тихо, что он мог слышать пение птиц за окнами, закрытыми от первого октябрьского холода, так тихо, словно корабль перед боем или после шторма.

Херрик неловко поерзал на стуле и посмотрел на свою новую форму.

«Они сказали, что исполняю обязанности коммодора!» — в его голосе звучало недоверие. «Но я потеряю даже это, когда будет подписан мир!»

Болито улыбнулся, увидев неловкость Херрика. Какова бы ни была официальная позиция Адмиралтейства по поводу уничтожения французского флота вторжения, их светлости проявили честность и благоразумие в отношении Херрика.

Болито тихо сказал: «Звучит правильно. Томас Херрик, контр-адмирал Красной Армии. Я действительно горжусь тобой и тобой».

Херрик выпятил челюсть: «А ты? Ничего за свои достижения?» Он поднял руку. «Ты больше не сможешь меня заткнуть! Теперь мы равны, ты сам это сказал, так что я выскажусь, и всё!»

«Да, Томас».

Херрик удовлетворённо кивнул. «Вот именно. По всей Западной Англии всё известно, что мир ещё не подписан, что бои прекратились, и всё потому, что именно французы жаждут перемирия! И почему, позвольте спросить?»

«Скажи мне, Томас».

Болито снова посмотрел на себя в зеркало. Он чувствовал тревогу и беспокойство, ведь этот момент настал. Через час он женится на Белинде. То, чего он желал больше всего на свете, за что цеплялся даже в самые тяжёлые моменты во Франции и в море.

Но предположим, она внутренне передумала. Она всё равно выйдет за него замуж, он в этом не сомневался, но на его условиях, а не на её. Гнев Херрика на позицию Адмиралтейства по поводу его будущего казался несущественным.

Херрик сказал: «Это из-за того, что вы сделали, не заблуждайтесь! Без этих проклятых кораблей вторжения французы могут только шуметь. Они не смогли бы вторгнуться в Англию, как…» Он искал подходящее оскорбление. Закончил он словами: «Я считаю это мелочным и несправедливым. Меня повысили, но, ей-богу, я предпочту остаться капитаном, а вы оставайтесь на своём месте!»

Болито серьёзно посмотрел на него. «Тяжело тебе пришлось в Плимуте?»

Херрик кивнул. «Да. Прощаюсь с Бенбоу. Это было тяжело. Мне так много хотелось объяснить новому капитану, рассказать ему, на что способен корабль…» Он тяжело пожал плечами. «Но вот и всё. Мы отдали дань уважения, и я приехал сюда, в Фалмут».

«Как и в тот раз, а, Томас?»

«Да».

Херрик встал и решительно поставил кубок на стол.

Он сказал: «Но сегодня особенный день. Давайте воспользуемся им по полной. Я рад, что мы идём в церковь». Он пристально посмотрел в глаза Болито. «Ей повезло. Тебе тоже». Он ухмыльнулся. «Сэр».

Эллдей открыл дверь, держа в руках их шляпы. Он выглядел очень элегантно в своей новой куртке с золотыми пуговицами и нанковых штанах, совсем не похожий на человека с абордажной саблей на квартердеке французского флагмана.

«К вам посетитель, господа».

Херрик простонал: «Выгони его или её, Олдэй. Как же вовремя!»

Высокая тень прошла через дверь и отвесила сдержанный поклон.

«При всем уважении, сэр, ни один адмирал не появится на своей свадьбе без своего флаг-лейтенанта».

Болито пересек комнату и схватил его за обе руки.

«Оливер! О, чудо!»

Браун мягко улыбнулся. «Долгая история, сэр. Мы сбежали на лодке и были подобраны торговцем-янки. К сожалению, он не захотел высаживать нас на берег, пока мы не доберемся до Марокко!» Он несколько секунд внимательно разглядывал Болито. «Где бы я ни был, я слышал только похвалы вашей победе. Я же предупреждал вас, что власти могут отнестись к ней иначе, если вам удастся осуществить план адмирала Бошана». Он взглянул на новые эполеты Херрика и добавил: «Но заслуженное вознаграждение уже выплачено, сэр».

Херрик сказал: «Вы пришли как раз вовремя, молодой человек!»

Браун отступил назад и поправил пальто и шейный платок Болито.

«Вот, сэр, на сегодня все в порядке».

Болито вошёл в открытые двери и посмотрел на пустую территорию. Свадьба должна была быть тихой, камерной, но, казалось, все слуги, включая управляющего Фергюсона, садовников и даже конюха, уже опередили его.

Он тихо сказал: «Твое благополучное прибытие принесло больше пользы, Оливер, чем я могу выразить словами. У меня словно гора свалилась с сердца». Он обернулся, посмотрел на своих троих друзей и понял, что говорил серьёзно. «Теперь мы спустимся вместе».

Когда они прибыли на площадь и двинулись к старой церкви короля Карла Мученика, Болито с удивлением увидел большую толпу горожан, ожидающих его.

Когда три морских офицера, за которыми бодро следовал Олдэй, приблизились к церкви, многие люди начали ликовать и махать шляпами, а один мужчина, очевидно старый моряк, сложил ладони чашечкой и крикнул: «Удачи вам! Ура Равенству Дику!»

«Что происходит, Томас?»

Херрик беспомощно пожал плечами. «Наверное, базарный день».

Олдэй кивнул, скрывая ухмылку. «Вполне возможно, что так и есть, сэр.

Болито остановился на ступеньках и улыбнулся, глядя на ожидающие лица.

Некоторых он знал, с кем играл в детстве и вместе вырос. Других не знал, потому что они приехали из отдалённых деревень, а некоторые приехали аж из Плимута, где видели, как эскадра прибыла и встала на якорь.

Ибо хотя политики и лорды Адмиралтейства могли говорить и делать все, что им заблагорассудится, для этих простых людей сегодняшний день имел важное значение.

В большой серый дом под замком Пенденнис снова вернулся Болито. Не чужак, а один из их сыновей.

Пробили часы, и Болито прошептал: «Войдём, Томас».

Херрик улыбнулся Брауну. Он редко видел Болито в растерянности.

Двери открылись, и Болито ждал еще один сюрприз, способный нарушить его спокойствие.

Церковь была переполнена от начала до конца, и когда Болито шёл навстречу настоятелю, он заметил, что многие из них – офицеры и матросы эскадры. Одну шеренгу занимали его капитаны с жёнами и даже детьми. Инч с рукой на перевязи и своей хорошенькой женой. Верикер, склонив голову набок, на случай, если он что-то ослышался. Валентин Кин, чей «Никатор» преследовал последний французский корабль под орудиями береговой батареи, прежде чем решил дать врагу отпор. Дункан и Лапиш, и Локхарт с «Ганимеда», явно наслаждавшийся поворотом судьбы, сделавшим его одним из капитанов Болито. Нэнси, младшая сестра Болито, была рядом со своим мужем, сквайром. Она уже промокала глаза и одновременно улыбалась, и даже её муж выглядел необычайно довольным собой.

Некоторые, возможно, помнят тот случай семь лет назад, когда Ричард Болито, тогда еще капитан, ждал здесь свою невесту.

Болито посмотрел на Херрика. Эллдей растворился в толпе наблюдающих матросов и морских пехотинцев, а Браун стоял рядом с Дульси Херрик, положив руку ему на манжету.