Какое бы действие мы ни совершали, разумеется, всегда остается вопрос: а обладаю ли я знанием, стремлением, способностью к волевому или рациональному управлению причинами, скрытыми внутри меня, то есть моими потребностями, влечениями, импульсами, эмоциями, установками, аппетитами, мотивами, целями и желаниями, влияющими на то, как я себя поведу? Степень осознанности, рациональности или моей «свободы воли» зависит от планируемого поступка и ситуации, а также от того, насколько я осознаю факторы, влияющие на мое поведение. Но в любом случае уж если я совершаю действие, то это происходит потому, что я так решил, – рационально или вопреки логике, либо потому, что я так отреагировал на какое-то воздействие, – импульсивно или компульсивно или просто рефлекторно. В любом случае когда я действую, мой мозг и только мой мозг всегда совершает выбор между воспринимаемыми им вариантами – либо свободно, либо под воздействием какого-то импульса, принуждения или переноса. И именно мой мозг всегда инициирует, поддерживает выполнение и завершает мои действия. В этом отношении я всегда тот, кто несет максимальную причинно-следственную ответственность за свои действия, поскольку все другие факторы, в частности, внешние по отношению ко мне, проходят через обработку моим мозгом, и неважно, насколько убедительными они могли бы считаться вне меня. Принцип индивидуальной ответственности, лежащий в основе регулируемой свободы, основан на этой особенности человеческой природы.

Вопрос о том, действительно ли тот или иной человек автономно реагирует на окружающий мир, всегда вызывал, как и положено, серьезный интерес специалистов в области психотерапии. Неслучайно, что принцип Молтсби лежит в основе широко практикуемых и наиболее проверенных методов психотерапии, так называемой когнитивно-поведенческой терапии, каждый из которых направлен на установление или восстановление рационального мышления, эмоционального контроля и нормальной деятельности людей с психологическими расстройствами. Действительно, главная цель всех разновидностей психотерапии, а не только когнитивно-поведенческой, состоит в том, чтобы максимально укрепить автономию пациента: его способность к разумному волевому контролю над мышлением, эмоциями, поведением и отношениями. Но эта же цель является ключевой и для любой рациональной концепции воспитания детей: все разумные родители надеются, что их дети станут по-настоящему самостоятельными, самореализованными и уверенными в себе взрослыми, которые в то же время способны сотрудничать с другими. Таким образом, цели психотерапии и цели воспитания детей совпадают, поддерживая западный идеал человека, прошедшего индивидуацию: автономного, самостоятельного и делающего свободный выбор. Но при этом такой человек остается этичным и высоконравственным; в ходе сотрудничества с людьми – в обществе, где правит закон, – для него важно взаимное согласие и добрая воля. Здесь, выражаясь языком скорее бихевиористским, чем философским, представлен психобиологически обоснованный идеал индивидуализма. И важнейший вопрос, который необходимо поднять, заключается в том, соответствуют ли этому идеалу (и в какой мере) условия жизни в данном обществе. В частности, мы спрашиваем, соответствует ли этому идеалу либеральная повестка, и если да, то в какой степени.