Современный либерализм в той или иной степени отметает личностную компетентность и суверенитет простого человека, подчиняя его воле законодателей, управляемых либеральными элитами. Капитуляция западного мира в XX веке перед этой концепцией очевидна, а последствия для свободы могут оказаться весьма зловещими. Но в мировой истории есть множество примеров того, как отважно человечество пыталось сбросить цепи любой тирании – той, что была навязана грубой силой и волей диктатора; той, что подавалась под соусом экономических, религиозных или политических измышлений. Научная фантастика марксистской экономической эволюции, грандиозная фантазия о Новом мировом порядке, утопические мечты о «Великом обществе», миф о «божественных» добродетелях императора – все они по очереди выходили на главную сцену иррациональных попыток узаконить государственный контроль и перечеркнуть свободу личности. Реалии нашего бытия, к которым принадлежат и внутренняя независимость людей, и неизбежные различия в их выборе и предпочтениях, делают все коллективистские доктрины абсурдными. Мудрый биолог не станет переселять горного козла на равнину и громко рассуждать о том, что новая окружающая среда больше подходит данному виду. Ученый в области социальной политики не станет придумывать свод правил и норм человеческой деятельности, которые отвергали бы индивидуальные различия, игнорировали бы важнейшую роль свободного выбора, морали и сотрудничества, а также иным образом искажали и нарушали бы природу человека. И все это лишь для того, чтобы объявить, будто рай для трудящихся наконец-то настал. Конечно, современный западный коллективизм недотягивает до психотических иллюзий теоретиков и приверженцев полноценного коммунизма. Но либеральная программа по-прежнему отрицает полную собственность индивида на самого себя; отрицает его суверенный контроль над своей личностью и собственностью, а также объявляет значительную часть времени, усилий и активов этого человека собственностью государства, подлежащей перераспределению в пользу других по усмотрению правительственных чиновников. Исходя из этой предпосылки, либеральное сознание соглашается с установлением права облагать налогом и регулировать жизнь граждан, но отказывается считать эти действия воровством и проявлением доминирования. Аналогичную критику встречает и вторжение либеральной повестки в мир договорных отношений и социальных связей. Полезным и важным считают все, что соотносится с задачами либеральных предприятий, а люди, утратившие представление об изначальном подходе Америки к индивидуальной свободе и индивидуальной ответственности, обмануты и голосуют за манипуляторов, маскирующихся под государственных деятелей с благородными целями.