На четвертом, пятом и шестом годах моей жизни я был смельчаком, наглецом и упрямцем. Порой я важничал и бывал ужасно дерзким и назойливым нахалом. Мечтая быть могучим силачом, я на самом деле частенько ощущал себя напуганным мямлей. Иногда мне казалось, что я всюду виноват: я замыкался и со страхом ждал наказания. Но при этом я очень хотел самоутвердиться и потому вытворял что попало. Я не был воспитан настолько, чтобы вырасти в совестливого человека, поэтому я разрешил себе быть жадным, озлобленным.

Во мне силен был дух соперничества, и я очень ревностно относился к тому, что (или кого) считал своей собственностью, даже если речь шла о ком-то из моих родителей или брате и сестре. Я часто боялся, что другие получат больше любви и внимания, чем я. Мне хотелось верховенствовать, но порой бывало так, что другие, гораздо больше и сильнее меня, сами начинали помыкать мной, и я превращался в нечто покорное и беспомощное. Но внутри кипела ярость, я едва сносил такие унижения. Порой я ненавидел тех, кого считал соперниками, и представлял, как, выигрывая битву, убиваю или калечу их. Но в ходе игр я жутко боялся хоть как-то опозориться. Мне хотелось быть в центре внимания родителей, чтобы мной восхищались больше, чем другими детьми, но эти другие часто оказывались старше, умнее, сильнее и могли проявить себя лучше, чем я. И тогда я казался себе недоразвитым и ущербным, отказываясь в итоге от любых инициатив, чтобы посидеть в сторонке, в гордом одиночестве. А когда я, бывало, решал принять участие в соревновании, то лишь для того, чтобы победить, прибегнув к хитрости. Сжульничаешь немого – и пожалуйста, ты выиграл! Я отказался быть честным – что толку! – и стал по-детски беспощадным и мстительным. Мне были необходимы эти победы, поскольку проигрыш в конкурентной борьбе был чересчур сокрушительным ударом по моему маленькому самолюбию. Заодно я научился манипулировать, чтобы добиваться своего. Я не гнушался ничего: очаровывал, завлекал, обещал, врал – лишь бы заставить людей выполнять то, что нужно мне, и не упустить победу. Но обман и манипуляции создавали мне проблемы, ведь предполагалось, что я шаг за шагом учусь вести себя хорошо, осознавать свои поступки, следовать правилам. А я не хотел следовать правилам! Мне пришлось стать еще более изворотливым, чтобы скрывать свое жульничество и манипуляции и не прослыть ребенком с дурными наклонностями.

И вот я стал взрослым, и, знаете, ничего не изменилось. Я не желаю играть по правилам. Я все так же готов манипулировать и врать без малейшего стыда, чтобы в тех или иных ситуациях все шло только по моему сценарию. Вне опеки правительства-родителя я начинаю казаться себе довольно уязвимым перед богатыми и могущественными хищниками, готовыми одолеть и унизить меня, подчинив своей воле. В мире регулируемой свободы, где конкуренция и активные действия – повседневная обязанность, мне крайне неуютно, когда я проигрываю, несу убытки, теряю свой авторитет. Перспектива собственной несостоятельности и огромные шансы на провал постоянно угрожают мне в мире, требующем подлинной компетентности. Мне стыдно быть слабым, поэтому я прячу свою слабость под маской превосходства, особенно интеллектуального. Чтобы получить преимущество над соперниками, я пытаюсь пустить им пыль в глаза, похваляясь своими успехами, умом, властью. Мне нетрудно лицемерить, блефовать и жульничать, чтобы выявить своих потенциальных соперников, хотя я-то знаю о себе всю правду. Я закидываю всю наживку, на которую, как мне кажется, клюнут другие. Я ловко жонглирую пунктами политики, установленной хоть дома, хоть на работе, убеждая себя в том, что я чертовски изворотлив. Это дает мне огромное преимущество перед людьми, которые играют по правилам.

Но высшее преимущество, которое я мог бы получить, – это власть правительства. Когда за моей спиной находится поддержка современного государства-родителя, я в силах отменить удушающие правила политических элит. Так, у меня больше не будет причин чувствовать себя ущемленным, слабым или неполноценным. Государство позволит мне бороться за власть и влияние и побеждать своих соперников. Конечно, наиболее очевидные соперники – мои и других радикальных либералов – это мошенники из круга тех самых элит: богатые и могущественные, олигархи и империалисты. Именно они мне угрожают, и с ними я обязан расправиться. Я против них, потому что они отвергают сам факт моего существования, выдумывают для меня ограничения, выставляют напоказ мои слабости, раскрывают мои уловки, требуют от меня отчета и делают мне выговоры, когда я нарушаю правила или преступаю какие-то там границы. Я готов восстать против них, поскольку знаю: пользуясь своей властью, они угнетают бедных, слабых и обездоленных; они развязывают войны против тех, кто им ничего плохого не сделал. Мои менее очевидные соперники – так называемые сознательные люди, которые любят играть по правилам и кичатся своей честностью и принципиальностью. Из-за них в глубине души я чувствую стыд и вину, ведь мне приходится мухлевать и манипулировать, а этим святошам – нет. Они ухитряются добиться своего с помощью настоящих навыков, их не обманывают в ходе сделок. Да только мне не хочется верить в их непогрешимость. Подозреваю, они жульничают не меньше меня, ведь на самом деле заработать на честной игре невозможно.

Но они не одержат верх, как бы честно не вели игру. С помощью законов, принятых современным правительством-родителем, я и мои товарищи-либералы одолеем Большой бизнес, Большие корпорации, Больших военных и всех Больших людей, которые пока что дергают за рычаги власти. Мы, люди маленькие, сметем больших взрослых и примемся управлять остальными. Заручась поддержкой властей, мы сыграем как надо эту пьесу, похожую на классическую драму про Эдипа: победив деспотичного и опасного короля-отца, мы освободим себя и других, чтобы получить доступ к любым радостям, связанным с сексом, агрессией, богатством. Суровые традиционные запреты совести больше не будут нашими кандалами. Хочется закатить истерику подобно избалованному сопляку и вытворять все то же, что он себе позволяет? – пожалуйста: это вполне законно. Вместо авторитарного отца с ремнем новое государство будет словно добрейшая и всепрощающая мамочка, которая разрешает нам делать все что угодно. На смену старой морали, строившейся на ограничениях, придет новая, в основе которой заложена потребность в удовлетворении, – эта мораль и станет сутью радикально-либеральной повестки, а именно, в рамках соблюдения позитивных прав человека государство будет обеспечивать материальное благополучие каждого, заботиться о здоровье каждого, защищать чувство собственного достоинства каждого. Помимо этого, государство гарантирует, что с пониманием отнесется к мотивам зависти и ревности граждан, найдет оправдание плохим поступкам, избавит всех от жизненных рисков и ответственности, улучшит социальное и политическое положение каждого, даст всем образование, устранит классовые различия и пообещает создать общество вселенской любви. Современная судебная система – «родитель» обеспечит соблюдение законов, вытекающих из этой новой морали обязательств. Если я и мои соратники будем элементами этой грандиозной коллективной постройки, мы почувствуем себя такими же светлыми, значительными и могущественными, как наше государство. И в этой принадлежности мы наконец-то поймем, кто мы такие.