Либеральная повестка представляет собой обширную подборку взглядов, убеждений, ценностей и философских выкладок, предписывающих отдельным лицам и сообществам то, как им следует мыслить и вести себя, что чувствовать, в какие взаимоотношения вступать. Важная роль в этих предписаниях принадлежит государственной машине, и потому программа предусматривает особый тип взаимодействия между властями и управляемыми гражданами. Человеку в позднем подростковом периоде, стремящемуся получше понять, что значит быть взрослым, и более детально разобраться в мире, в который ему предстоит войти, современный либерализм предлагает следующие жизненные принципы.

1. Граждане современного национального государства, по сути, являются несмышлеными подопечными, «детьми» политической системы; они являются членами очень большой семьи, имеющими обязательства друг перед другом. Определяются эти обязательства вовсе не традиционными западными социальными и религиозными конвенциями, основанными на индивидуализме, не взаимным согласием людей, которое держится на моральных принципах. Эти обязательства установлены либеральными мыслителями и политиками через законодательство, судебные решения и каноны политкорректности.

2. Отношения человека с государством должны напоминать его изначальные отношения с родителями либо те, что выстраиваются между опекуном и подопечным, или же оба варианта стразу. Государство – подходящий источник возможностей для удовлетворения потребностей людей в различных формах «суррогатной» родительской заботы. Эта забота должна охватывать весь период жизни от колыбели до могилы. Она должна включать в себя разнообразные формы экономической, социальной и политической помощи, защиты и поблажек во всех основных сферах жизни. В этом обществе нет места высокому уровню самостоятельности и личной ответственности, поскольку их должна замещать коллективная забота, исходящая от государства.

3. Такие отношения между правительством и теми, кем оно управляет, отнимают личный суверенитет человека в пользу государственного авторитета. Как политическое образование государство стоит выше человека и главенствует над ним. Более того, существовать без властей нельзя. По этим причинам государству следует подчиняться. Любое противоречие между притязаниями человека на управление своей жизнью и своей собственностью, с одной стороны, и притязаниями государства на управление жизнью этого человека и его собственностью, с другой стороны, должно решаться в пользу государства, если только не вмешаются какие-либо исключительные обстоятельства.

4. Людям будет легче жить по указке государственных программ, чем самим заботиться о себе, сотрудничая друг с другом. Поскольку большинство граждан не способны эффективно управлять собственной жизнью, они нуждаются в том, чтобы правительство руководило ими, чтобы делать то, что им полезно. В важнейших сферах жизни государственное управление, которым занимается круг избранных – специалисты в области социальной философии и инженерии, – превосходит направления, самостоятельно выбираемые людьми. Коллективные способы правовой защиты, координируемые государством, почти всегда предпочтительнее тех, что инициируются отдельными людьми на добровольной основе.

5. Социализм и его разновидности с мощной властью, предоставленной централизованному правительству, служат надлежащей политической основой для регулируемого общества. Коллективизм – подходящая политическая философия для регулируемого общества. Государственное принуждение необходимо, чтобы ориентировать деятельность людей на политически значимые цели. Широкое применение этой власти, централизованное планирование и всестороннее регулирование позволят достичь оптимального уровня благополучия для наибольшего числа граждан. И этому коллективному процессу должны подчиняться традиционные права собственности и договорные права, равно как и другие пути защиты личной свободы от посягательств государства. Основные экономические, социальные и политические функции следует обобществить, обратившись к программам, над которыми потрудились государственные специалисты в области планирования и которые воплощаются в жизнь государственными учреждениями.

6. Чтобы жить хорошо, человеку совсем не обязательно прилагать большие личные усилия и добровольно взаимодействовать с другими; ему незачем и поступать так, как того требуют моральные ценности. Напротив, хорошая жизнь – это право, которым власти наделяют любого гражданина независимо от того, чем и для чего он занят, как он поступает, приносят ли пользу его действия. Материальные ценности, находящиеся под контролем правительства, должны распределяться среди тех, кто в них нуждается. Чтобы получить их, ничего не нужно, лишь заявить о своем затруднительном положении, угнетении, страданиях, пусть даже и приврав при этом либо выдумав все от слова до слова. Предоставляемую помощь возвращать или компенсировать будет не нужно. Ведь получатели подачек от правительства имеют на них право и не обязаны благодарить тех, кто их финансирует. Однако теперь они в долгу перед чиновниками и должны поддерживать их, чтобы те подольше оставались при должностях.

7. Добровольное сотрудничество, основанное на обоюдном согласии, не имеет особого значения, и аппарат государственного принуждения может отменить этот принцип. Согласие всех сторон не является ни морально, ни юридически необходимым, когда речь идет о передаче материальных ценностей тому или тем, чье положение нужно улучшить во имя социальной справедливости. На самом деле коллективистские концепции справедливости требуют, чтобы власть и социальный статус, а также материальные блага перераспределялись без учета каких-то возражений тех, кому эти блага принадлежали раньше, до их передачи другим. Что касается социальной сферы, то ни один человек, желающий принадлежать к той или иной социальной группе, не должен быть из нее исключен. Ну а у тех, кто относится к социально неблагополучным гражданам, должно быть преимущество в получении юридической или политической поддержки, чтобы их положение улучшилось. Как в экономической, так и в социальной сфере власть правительства может признать недействительными ранее заключенные контракты или давние соглашения, основанные на традиционных принципах. В таких случаях коллективистские подходы к распределению благ и социальной справедливости должны стоять выше былых соображений о том, что все хорошее надо заслужить и что должны справедливо соблюдаться право собственности, свобода обмена и регулируемые правовые процедуры.

8. Естественные и приобретенные наклонности порядочных людей к сотрудничеству друг с другом в рамках законов, защищающих право собственности и договорное право, не являются первоосновой регулируемого общества. Правильнее сказать, для контроля над гражданами и обеспечения социальной справедливости необходим крупный государственный регулирующий аппарат, аналогичный родительскому авторитету в семье. Компетентные государственные чиновники должны устанавливать определенные экономические, социальные и политические цели, ведь граждане не в состоянии разобраться с такими вопросами самостоятельно. Судебный активизм[28] является надлежащим механизмом для обеспечения того, чтобы правовые споры по экономическим, социальным и политическим вопросам решались в пользу политически одобренных результатов. Судебные решения не должны основываться на прецеденте, установленных принципах процессуального права или строгом следовании Конституции. При возникновении правовых споров судебные решения должны приниматься в соответствии с коллективистскими идеалами. О решении социальных вопросов следует судить по тому, способствуют ли они материальному и социальному равенству, помогают ли обездоленным, не провоцируют ли зависть, не ущемляют ли чувство собственного достоинства, сглаживают ли неравенство в социальном статусе и т. д.

9. Кому-то, вероятно, может и быть свойствен альтруизм как проявление инстинкта заботы, либо как стремление сочувственно отождествлять свои переживания с чужими, либо как порывы сопереживания, эмпатии. Но альтруизм все же правильнее относить к добрым устремлениям со стороны государства, считать его общественной задачей или выражением «коллективной воли», воплощенной в государственных программах. Добровольные акты сострадания и благотворительности со стороны частных лиц или групп не идут ни в какое сравнение с тем, что делает государство в вопросах повышения уровня жизни людей. Чьи-то незначительные усилия не заменят размаха государственной машины и не смогут удовлетворить материальные потребности общества. Масштабные программы социального обеспечения, осуществляемые государством за счет налогоплательщиков, необходимы для того, чтобы предоставить обездоленным все, что им нужно.

10. Деструктивные поступки человека по отношению к себе или другим – это не результат его личного выбора, не следствие его ценностей, целей и прочих ментальных и эмоциональных процессов, происходящих в его собственном сознании. Их причина – негативное влияние, которое оказывает на него его культура. Поэтому не надо возлагать на него ответственность за все, что он позволяет себе вытворять. Наоборот, пусть он и ему подобные винят в этом социум, который так или иначе притеснял, игнорировал или эксплуатировал этих людей.

11. Традиционные представления об обособленности и самостоятельности человека несостоятельны. Хотя физически человек и обладает собственными границами, его политическая значимость обусловлена принадлежностью к коллективу; именно коллектив является основной экономической, социальной и политической единицей, а вовсе не человек. Права, которыми индивид обладал ранее, такие как право на собственную жизнь, на собственное имущество, больше не являются первичными; они должны быть подчинены правам и интересам государства-опекуна и прочих граждан, членов этой большой семьи. Воля народа в понимании государственных чиновников имеет приоритет над правами отдельного человека и при необходимости может вытеснить устаревшие идеалы свободы и процессуальной справедливости. Притязания на личный суверенитет и право на собственную жизнь свидетельствуют об эгоизме, так что иметь их – большое заблуждение, если судить с точки зрения нравственности. Личные пожертвования в пользу других предписаны государством, а делать их нужно через его коллективные институты, и в этом порядке гораздо больше благородства, чем в старых индивидуалистических идеалах самодостаточности и в идеях о принесении пользы путем сотрудничества или достижения личных целей.

12. Основанием для получения от государства материальных субсидий являются неблагополучие, страдания, притеснение, но только не достижения или заслуги. Возмещение ущерба людям, которых государство считает страждущими, может осуществляться путем принудительного изъятия имущества у других лиц, на которых возложена ответственность за причинение вреда или ущемление прав, даже если лично они ничего плохого не совершали. В целом права на жизнь, свободу и собственность, закрепленные в Декларации независимости США и Билле о правах Конституции США, должны быть отменены в пользу любых коллективных прав, утверждаемых государством.

13. Природа человека очень податлива. Его личность можно не только приспособить к коллективистским идеалам, не прибегая к грубому воздействию, но даже улучшить – в приверженности коллективным ценностям, разумеется, есть благотворное начало. Правительственные программы, основанные на социологических исследованиях, могут и должны корректировать поведение гражданина в соответствии с политически одобряемыми целями. Либеральные взгляды более прогрессивны, чем традиционные консервативные убеждения, отчасти потому, что либеральные политики интеллектуально превосходят консерваторов и других оппонентов.

14. Предписания о том, как нужно и не нужно поступать, не должны выстраиваться на выхолощенной этической и нравственной многовековой мудрости. Либеральные интеллектуалы формулируют эти правила и, пропустив их через фильтр канонов политкорректности, передают массам. При этом изменение жизненных ориентиров в духе культурного разнообразия само по себе подсказывает, какими должны быть правильные предписания со стороны властей. Многие разновидности поведения, традиционно считавшиеся оскорбительными, аморальными или незаконными, теперь должны относиться к приемлемым, в том числе если они касаются различных видов сексуального и агрессивного поведения, которые в среде консерваторов с их стандартами принято строго осуждать. Поступки такого рода не следует оценивать с позиции их моральных или этических последствий или тенденции к нарушению социального порядка, а нужно объяснять их тем, какие мотивы лежат в их основе. Воспринимать все эти действия необходимо как выражение человеческой свободы, здорового отсутствия запретов, прогрессивной морали или защитной реакции на неблагоприятные социальные влияния. Например, подросткам и взрослым надо предоставлять сексуальную свободу по их согласию, даже если результатом станет внебрачная беременность, или неполная семья, или рост венерических заболеваний, или нарушение традиционных брачных обетов, или развал семей и стабильных отношений.

15. Аналогичные соображения применимы и к распространению сексуальных и агрессивных образов в СМИ. Не нужно поддаваться опасениям, что такие образы могут негативно влиять на социальный порядок или указывать на нарушение культурных ценностей. Лучше придерживаться той позиции, что их демонстрация – это выражение свободы от чрезмерных запретов. Порнография, например, безвредна для детей; в соответствии с Первой поправкой[29], ее показ не должен запрещаться. Аналогичным образом устоявшиеся традиции приличия и вежливости являются неоправданно строгими, учитывая современные либеральные взгляды. Традиционную вежливость также можно отнести к спорным вопросам, поскольку она подчеркивает классовые различия, противоречащие либеральному идеалу социального равенства.

16. В целом традиционные общественные идеалы, этические нормы и запреты совести следует рассматривать как устаревшие, противостоящие эволюции прогрессивных социальных кодексов и неприменимые к современным общественным системам. На самом деле нет никаких объективных оснований отдавать предпочтение одному «набору» общественных механизмов перед другим. Правила, регулирующие взаимодействие между людьми, которые складывались тысячелетиями и стали определять нормы справедливости в отношениях между людьми, не заслуживают особого внимания. Традиционные иудейско-христианские морально-этические кодексы, такие как Золотое правило, могут быть переписаны ad libitum[30] с учетом идей, почерпнутых из современных релятивистских и мультикультурных концепций. Аналогичным образом традиционно благородные чувства или героические поступки должны рассматриваться как архаичные и социально наивные отчасти потому, что такие действия во многом определяются культурными влияниями.

17. Традиционные моральные, этические и правовые кодексы были установлены вовсе не ради таких разумных целей, как обеспечение социального порядка или содействие доброй воле или человеческому счастью, и в их основе не было рационального понимания человеческой природы и условий жизни людей. Вместо всего этого они, по сути, являются политическими конструкциями, которые выстроила прослойка власть имущих, чтобы манипулировать остальными. Равенство перед законом, например, – полностью нежизнеспособное придуманное понятие, которое не могло бы существовать даже в качестве идеала; в реальности оно представляет собой декоративное этическое прикрытие притеснения определенных подгрупп, таких как женщины, этнические или расовые меньшинства.

18. Человеческую порядочность как воплощение определенных добродетелей не следует принимать за некий значимый идеал. Ни к чему также излишне превозносить чьи-либо личные склонности к честности, добросовестности, ответственному, уважительному и надежному поведению во взаимодействии с другими людьми. И не надо, осуждая чьи-либо действия, ссылаться на то, что этот человек нарушил правила этики, морали или добродетели. Осуждать других, опираясь на то, что есть «правильное» и «неправильное», «добро» и «зло», – несправедливо: это подрывает самоуважение и веру человека в себя. Но если критика исходит от либерала, оскорбляться и пренебрегать ею не следует: она необходима для достижения социальной справедливости. Причины всего «плохого», что совершает человек, следует искать в проблемах экономического, социального или политического характера. Это достаточное оправдание любых проступков. Оступившегося человека, даже если он намеренно сделал то, что сделал, обвинять нельзя. В том, что в его голове созрел «злой умысел» или даже «мотив преступления», виноват вовсе не он сам. Это, разумеется, печальное последствие трудностей, выпавших на его долю в прошлом, или неблагоприятных условий, с которыми он столкнулся теперь. И раз все эти проблемы и горести были вызваны другими людьми и другими обстоятельствами, человек-правонарушитель заслуживает лишь сочувствия, а не порицания. Реакцией общества на такие действия должны быть меры к помощи в лечении правонарушителя или его реабилитация, но только не наказание либо требование возместить нанесенный ущерб. Лица, которые оказались в неблагоприятном положении, не должны нести обычную юридическую ответственность, если у них практически нет для этого возможностей.

19. Аналогичный подход применим и к попыткам разобраться в сути «добра» и «зла» в масштабе деятельности правительств, религиозных и этнических групп, включая совершение терактов, которые наносят тяжелейшие увечья и приводят к смерти, казалось бы, ни в чем не повинных людей. Моральные и этические суждения о действиях отдельных лиц или сообществ на международной арене должны быть отложены, пока не будут проанализированы их мотивы, а также экономический, социальный и политический контекст, в котором совершаются эти действия. И нельзя спешить с ответными мерами, особенно военного характера, против террористов, поскольку это только усугубит проблему и приведет к еще большим разрушениям и жертвам. Сочувствие, понимание, переговоры, компромисс, уступки и умиротворение гораздо более эффективны в разрешении культурных и прочего рода конфликтов, которые и являются коренными причинами проблемы. В целом лица, определяющие внешнюю политику США, должны исходить из того, что американский империализм и капиталистическое угнетение других народов являются основными факторами, провоцирующими агрессивные действия со стороны других стран либо религиозных или этнических групп.

20. В интересах социальной справедливости государство обязано определить, какие группы или классы людей страдают от нехватки материальной обеспеченности, социального и политического статуса, и устранить эти дефициты с помощью правительственных инициатив. Государство должно предоставлять льготы лицам по своему выбору, исходя из осознаваемой потребности, или из категории неравенства, или из их прошлых, насущных либо «переданных по праву рождения» проблем. Это единственно веские критерии для принятия решения о том, каких благ и какой поддержки заслуживает тот или иной получатель. Ни он сам, ни его действия не должны оцениваться по какой-либо традиционной шкале заслуг или достижений, поскольку моральный и культурный релятивизм решительным образом опровергает все аргументы, предложенные таким подходом. Но аргументы, основанные на понимании государством нужды, неравенства и страдания, всегда остаются неопровержимыми. Традиционные концепции о заслугах и достижениях сами по себе несправедливы и лживы, они морально травмируют тех, кого и без того несправедливо обвиняют в неверных поступках, пренебрежении к себе, лени или других саморазрушительных проявлениях. За эти наклонности, если они и есть, человека нельзя обвинять в слабости, инфантилизме, безответственности или моральной распущенности.

21. В более широком смысле проверенные временем представления о справедливости, отраженные в здравом смысле, этической философии, судебной практике и истории политической мысли, оказываются несостоятельными (Kekes, 1997). Например, неправильно полагать, что человек должен быть вознагражден или наказан пропорционально тому добру или злу, которое он совершает. Неверно также и то, что итог взаимодействия справедлив лишь потому, что процессы, ведущие к его завершению, справедливы, а решения его участников добровольны и осознанны. Справедливость больше не обусловлена достижениями, заслуженным вознаграждением или наказанием, моральными качествами или же юридической беспристрастностью принятия решений. Вместо этого справедливость должна основываться на соображениях нужды, неравенства, неблагополучия и страданий. Результат, когда одна или несколько сторон взаимодействия остаются в ущемленном, неравном или тяжелом положении, несправедлив по определению. Чтобы удовлетворить потребности, устранить неравенство и компенсировать страдания, будет разумным изъять материальные блага у лиц, владеющих ими согласно устаревшим стандартам «справедливого» права собственности, и передать их тем, кого государственные чиновники сочтут заслуживающими этого. Еще целесообразно понижать социальный и/или политический статус одних людей и повышать социальный и политический статус других, исходя из соображений нужды, неравенства, неблагополучия и страданий. Изменения такого рода уместны, даже если пониженные в своем статусе люди не совершали никаких проступков. Идеал выравнивания различий в статусе оправдывает такие преобразования.

22. Традиционные идеалы самоопределения, личной ответственности и самодостаточности несостоятельны. Все эти понятия в любом случае иллюзорны, поскольку манеру поведения человека нельзя отнести к каким-то особым характеристикам, выделяющим его среди других. Например, то, что кажется благими трудами и честностью, является лишь сложным результатом общественного влияния, выраженного через личность. Собственные усилия человека, его талант, изобретательность, готовность рисковать, настойчивость, смелость или другой очевидный личный вклад в его успех, в том числе в сложных ситуациях, все равно являются эфемерными либо относительными. Более того, ему следует безвозмездно делиться с другими плодами своего труда, ведь его таланты, добродетели и способности на самом деле являются коллективным достоянием, принадлежащим всему населению, и его достижения разумнее приписывать коллективному процессу, от которого этот человек получает выгоду.

23. Экономическая деятельность в значительной степени должна тщательно контролироваться государством. Там, где средства производства не находятся в прямой собственности государства, они должны строго регулироваться, несмотря на обременительные административные издержки, вмешательство в прежнее право собственности и договорные отношения и вопреки негативному влиянию на распределение ресурсов и стимулы для экономической деятельности. Неблагоприятные, пусть даже и серьезные, последствия для свободы, в условиях которой люди могут вести свою экономическую деятельность, – это уместные жертвы в пользу идеалов государственного регулирования, особенно когда речь идет о перераспределении материальных благ. Аналогичным образом власти должны решительно влиять: на распределение производимой продукции, равно как и характер производимой продукции; на лиц, которые ее производят; на цены, по которым она предлагается, и на размер прибыли, получаемой на каждом этапе между производством и потреблением. Вопросы относительно потребительских товаров также должны тщательно контролироваться государством, а на структуру потребления должна влиять налоговая политика. Прибыль, которая, по-видимому, получена с помощью механизмов свободного рынка, – вероятно, результат манипулирования потребителем, а высокие прибыли должны осуждаться как знак непорядочности. То, что кажется добровольным согласием лиц, занятых на производстве и в других видах бизнеса, часто оказывается надуманным и скрывает истинный факт эксплуатации рабочих, женщин, бедняков, определенных меньшинств и других обездоленных слоев населения. Конкуренция на всех уровнях экономической деятельности, в том числе в сфере инноваций, чрезмерно жестка, требует непосильной работы и может вылиться в финансовые и другие трудности, связанные с потерей работы, крахом бизнеса и сменой профессии. Чтобы как-то смягчить эти риски, нужны всесторонние меры государственной защиты. Хорошо известно, что олигархи и богачи приходят к богатству и власти за счет бедных. Политика, согласно которой богатство должно передаваться наследникам по выбору человека, неправомерно лишает других людей материальных благ, на которые они имеют право в соответствии с коллективистскими принципами.

24. Каждый человек рождается на свет с юридически закрепленным обязательством заботиться о неопределенном количестве людей, с которыми он никогда не встретится и не установит добровольных взаимоотношений или договоренностей. Он будет иметь право лишь на некую часть плодов собственного труда, и этот процент будет определяться политикой государства. Гражданство в коллективистском обществе, по сути, подразумевает, что как только подросток вступает во взрослую жизнь, значительная часть его времени, усилий и способностей передается по праву в пользу других лиц. И круг тех, перед кем он в долгу, определяют власти, опираясь на принадлежность этих лиц к группе или классу, которые, как было решено, заслуживают поддержки. Чем выше экономическая продуктивность человека, тем шире его обязательства перед другими. Такая система призвана бороться с жадностью, заставляющей тех, кто что-то производит, оставлять себе свой заработок.

25. Основная цель политики – создание идеального коллективистского общества, которое управляется либеральной элитой, приверженной справедливому перераспределению экономических, социальных и политических благ. Это перераспределение должно осуществляться по принципам равноправия с привлечением государственных механизмов принуждения. Традиционные несостоятельные права, защищающие свободу личности через гарантии свободы от посягательств со стороны других лиц, не должны ограничивать действия властей, но должны быть вытеснены системой разумных, с позиции государства, прав, гарантирующих человеку защиту от материальной нужды и понижения социального и политического статуса. Так, установленная государством правовая система выплат и поддержки должна стать основным средством достижения этих целей.

26. Традиционные институты брака и семьи не играют большой роли в динамике социальных процессов и должны уступить место прогрессивному альтернативному образу жизни, где акцент сделан на свободе в способах удовлетворения сексуальных потребностей и свободных отношениях. Традиционные брачные узы загоняют человека в слишком тесные рамки, мешая ему лучше развиться посредством разнообразия в социальном и сексуальном опыте, в том числе расширить свое самопознание, происходящее в отношениях с разными партнерами. Длительные сексуальные отношения лишь с одним и тем же партнером не следует считать правильной установкой, поскольку это мешает человеку узнать все грани своей личности и понять, что значит любить другого. Точно так же и дети не нуждаются в глубоко преданных друг другу родителях или в традиционной семье, состоящей из матери, отца, братьев и сестер. Да и бабушки с дедушками, равно как и двоюродные братья и сестры и другие члены расширенной семьи, не играют решающей роли в воспитании детей. Если ребенку необходимо внимание, любовь, проявление привязанности, руководство, защита, обучение и образование, медицинская помощь, социализация и приобщение к культуре, то все эти потребности могут удовлетворить детские сады, образовательные учреждения, летние лагеря, соседи, няни, учителя, социальные работники и прочие сотрудники системы образования. Представления о морально-этических ценностях и расовых, этнических и культурных традициях семей могут быть получены из этих и других источников, и необязательно, чтобы их прививали именно родители или другие члены семьи. И наконец, традиционное религиозное воспитание, прививающее узкие, предвзятые и оценочные взгляды по поводу нравственности и культуры, должно быть заменено изучением концепций более прогрессивной светской философии, особенно тех, что поощряют культурное разнообразие. К этике и морали надо относиться как к развивающимся системам ценностей, которые следует пересматривать с учетом веяний времени. Для человека не существует нравственных абсолютов, и подобрать веские аргументы в пользу превосходства одного морального кодекса над другим практически невозможно.