Таким образом, отправляясь от клинических фактов, мы попытались проанализировать различные виды нарушения мышления в понятиях современной советской психологии.

Сопоставление результатов экспериментально-психологического исследования больных с клиническими данными дает возможность использования обнаруженных нами вариантов нарушения мышления как дополнительных критериев при установлении дифференциального диагноза, при анализе структуры дефекта, при учете эффективности лечения.

Это использование экспериментально-психологических данных не может, однако, всегда состоять в их прямом соотношений выделенного нами варианта с той или иной нозологической формой.

Наш экспериментальный материал показывает, что в то время, как некоторые виды нарушений мышления, такие как многоплановость и искажение уровня обобщения, оказались в основном наиболее типичными для больных шизофренией, другие типы нарушений, такие как, например, нарушение последовательности суждений, могут встречаться при самых различных формах заболеваний – при травмах мозга, при сосудистых заболеваниях, при шизофрении.

Нередко выделенные нами варианты характерны для состояния больного. Так, например, непоследовательность суждений больного может наблюдаться и у больного с травмой мозга, и у больного с сосудистым заболеванием мозга, состояние которых характеризуется астенией. Однако и в этих случаях можно обнаружить специфичность в отношении нозологии. Наш экспериментальный материал показывает, что сочетание непоследовательности суждений с инертностью больше характерно для больных с травматическим поражением мозга.

Специфичность того или иного вида нарушений мышления для определенной нозологии определяется часто комбинацией различных вариантов. Так, например, для резонерства при шизофрении характерна облегченная актуализация выхолощенных словесно-логических связей в сочетании с их инертностью при недостаточной критичности больного. Своеобразное же резонерство, наступающее при эпилепсии, иного генеза: в его основе лежит затрудненность отвлечения от конкретных деталей и условий задания, тенденция охватить все конкретные элементы ситуации, наличие запаздывающих реакций. Иными словами, для шизофренического резонерства характерно сочетание искажения уровня обобщения с непоследовательностью суждений и недостаточной критичностью, в то время как своеобразие резонерства больного эпилепсией возникает часто из комбинации вязкости мышления с недостаточным уровнем обобщения. Богатство клинических проявлений нарушения мышления может объясняться также сочетанием отдельных видов нарушений мышления с другими симптомами болезни и особенностями личности больного.

Приведенная нами группировка разных видов нарушения мышления не представляет собой жесткой классификации, она является скорее указанием тех направлений, тех «параметров», по которым можно ожидать распада мышления.

Учет этих экспериментально полученных данных и дальнейшая их разработка является одним из разделов совместной работы психологов и клиницистов.

Приведенные экспериментальные данные имеют некоторое значение для проблемы распада и развития. Описанные виды нарушения мышления не представляют собой отдельных этапов развития. Такие формы нарушения мышления, как искажение уровня обобщения и разорванность, не наблюдаются при формировании психики ребенка.

Если даже в некоторых случаях и имеется феноменологическое сходство проявлений особенностей мышлений ребенка и больного, то экспериментальный анализ обнаруживает их различную структуру. Так, откликаемость больного с сосудистыми заболеваниями головного мозга может выглядеть как отвлекаемость ребенка. В действительности же их сущность различна. Сущностью отвлекаемости ребенка является мощный познавательный интерес. В его основе лежит повышенный ориентировочный рефлекс, то есть высокая степень бодрственности коры. При откликаемости же больного выступает общее ослабление психической деятельности; обнаруживается повышенная тормозимость, ослабление бодрственности коры. Как мы и предполагали, распад не является негативом развития.