Вопрос о выборе конкретных методов экспериментально-психологического исследования относится к кругу вопросов не только методического, но и методологического характера.
Отказ от взгляда на психические процессы как на врожденные способности, «функции», подход к анализу психических явлений с позиции рефлекторной теории Сеченова – Павлова меняет методологию построения эксперимента, интерпретацию его результатов. Поэтому прежде чем описать примененные нами конкретные методы исследования изменений мышления, остановимся в нескольких словах на общих принципах экспериментально-психологического исследования.
Взгляд на психические процессы как на врожденные функции, которые меняются количественно при развитии и распаде, привел к мысли о возможности создания количественного измерения этих функций, к идее о возможности создания единой «измерительной» психологии. Исследование распада какой-нибудь функции и состояло в установлении степени количественного отклонения от «нормального стандарта». Этот принцип количественного измерения отклонений врожденных способностей лег в основу психологических методов исследования в психиатрических и неврологических клиниках. Они применялись в психологической лаборатории клиники Крепелина, которой заведовал Вундт. Особенного расцвета это направление достигло в исследованиях нашего невропатолога Россолимо, известных под названием «профиля Россолимо». В дальнейшем этот метод измерения психических функций («метод тестов») нашел свое широкое применение при отборе детей во вспомогательные школы (педологические исследования).
При исследовании больных методом тестов не могла быть учтена ни качественная сторона нарушения, ни зависимость нарушений от условий жизни. Точно так же оставался в тени и вопрос о возможностях и путях компенсации измененной функции. Измерялись, статически вычислялись данные, относящиеся к явлению, качественно неясному.
Такой часто количественный метод исследования дает только возможность судить в лучшем случае о степени приобретенных знаний, а не о возможности дальнейшего их формирования; в капиталистических странах дети более обеспеченных родителей могли при таком испытании показать более широкий диапазон знаний и зачислялись в школы с более высоким уровнем преподавания.
После постановления ЦК ВКП(б) о педологии наши отечественные психологи, работающие в клинике, отошли в своей работе от «тестовых» исследований. Против подобных исследований раздаются также голоса представителей прогрессивной педагогики в зарубежных странах (в работе английского педагога Брайана Саймана). Однако метод тестов является до сих пор ведущим методом клинических психологов за рубежом. В многочисленных опубликованных там за последние годы монографиях и статьях, посвященных экспериментально-психологическому исследованию больных, приводятся методы именно тестового исследования, вплоть до вычисления IQ. Так, описанию подобных примененных методов исследования посвящены: двухтомная монография Андре Рей «Монография клинической психологии» 1952 г. (Andre Rey, «Мопоgraphie de Psychologic clinique»), монография Даниэля Броуэра «Прогресс клинической психологии» 1952 г. (Daniel Brower, «Progress in clinical Psychology»), работа С. Пфлюгфельдера «Психологические исследования нарушения сознания при инсулиновой терапии» 1951 г. (S. Pflugfelder, «Psychologische Untersuchungen der Bewusteinsstorung bei Insulintherapie»), работа О. Питриха «Нарушения мышления у травматиков» 1944 г. (О. Pitrich, «Denkstorungen bei Hirnverletzten»).
Наряду с чисто количественным методом, каким является тестовый метод, за последние годы в клинической психологии за рубежом появилась тенденция к использованию так называемых проективных (прожективных) методов исследования. Сущность этого метода заключается в следующем: задание, которое предлагается испытуемому, не предусматривает каких-либо определенных способов решения. В отличие от теста, который требует выполнения задачи соответственно определенным условиям, проективный метод использует любую задачу лишь как повод, чтобы испытуемый мог проявить свои переживания, особенности своей личности и характера. По выражению французского психолога Омбредана, личность отражается с помощью этой методики, «как объект на экране». Отсюда – название «проективный».
В качестве конкретной методики испытуемому предлагаются для описания пятна Роршаха. Заключаются они в следующем: на листе бумаги изображены симметрично расположенные причудливые пятна, лишенные какого бы то ни было содержания. Испытуемый должен сказать, что он видит.
Кроме пятен Роршаха в последнее время предлагают различного рода сюжетные картинки.
Этот метод является по существу своему антиподом тестового метода и по замыслу его авторов должен был дать качественную оценку поведения испытуемого. Тестовый метод позволял судить лишь о результатах работы; сам же процесс работы, отношение испытуемого к заданию, мотивы, побудившие испытуемого выбрать тот или иной способ действия – словом, вся качественная многообразная сторона деятельности испытуемого, его личностные установки, желания не могли и не должны были быть учтены при этом методе. При проективном же методе выступала не «результативная» сторона действий испытуемого, не количественный учет допущенных ошибок или правильных решений. Сама проблема ошибочного или правильного решения вообще не возникала. Этот метод давал возможность выявить личностные реакции больного, характер возникающих при этом ассоциаций, отношение испытуемого к этим ассоциациям. Словом, по замыслу авторов проективного метода, последний должен был вскрыть личность испытуемого. Они часто называют этот метод «клиническим подходом к психике здорового человека» (Лягаш, Пишо, Омбредан).
Если же, однако, проанализировать, о каких личностных переживаниях и установках идет речь, то оказывается, что исследователи пытаются установить «бессознательные» мотивы, желания испытуемого, обнаружить игру «комплексов».
Если при помощи тестового метода стремились количественно определить, измерить раздробленные познавательные процессы, то при помощи проективного метода пытались уловить «скрытые», «вытесненные» переживания. Не случайно интерпретация результатов этого метода производится в понятиях фрейдистской либо неофрейдистской «концепции». Рациональное «зерно истины», скрытое в этом методе, поставлено на службу фрейдизму и неофрейдизму.
Следует также отметить, что сторонники проективного метода не избежали количественной интерпретации, против которой они восставали, критикуя тесты. Так, оценка результатов наблюдений при предъявлении таблиц Роршаха производится при помощи точных статистических показателей (например, вычисляется процент «движущихся предметов», «мелких частей», которые испытуемый видит). В конечном итоге и проективный метод превратился в схему статистических показателей.
Каковы же принципы построения нашего экспериментально-психологического исследования в клинике?
Основным принципом построения психологического эксперимента является принцип функциональной пробы – принцип, который широко используется в различных областях медицины для испытания специфической деятельности какого-либо органа. Для оценки психической деятельности и умственной работоспособности больного должны быть исследованы специфические функции человеческого мозга, то есть те познавательные процессы, которые имеют место в труде и при обучении человека. Методы экспериментально-психологического исследования в клинике должны предоставлять возможность выявить конкретные формы искаженного познания больного. Психические процессы являются различными формами отражения объективного мира, поэтому психологический эксперимент и должен быть направлен на выявление нарушений психологических процессов (мышления, восприятия и т. д.).
Вторым принципом построения психологического эксперимента в клинике является качественный анализ особенностей протекания психических процессов больного, в отличие от одного лишь количественного их измерения. Важно не только то, какой трудности задачу больной выполнил, но и то, как он осмыслял, чем были обусловлены его ошибки. (Следует отметить, что анализ ошибок, возникших у больного в процессе решения задачи, представляет собою показательный материал для оценки психической деятельности больного.)
Третьим принципиальным требованием к психологическому эксперименту является требование объективности показателей исследования. Нельзя сводить эксперимент к наблюдению за больным и субъективной интерпретации результатов опыта. Условия эксперимента должны позволить объективную регистрацию и проверку результатов опыта, результатов, которые могут быть повторно получены другим экспериментатором и с помощью других методик. При построении эксперимента, при выборе заданий необходимо учесть образовательный уровень и трудовые навыки больного. Таковы в кратком виде основные принципы экспериментально-психологического исследования в нервно-психиатрической клинике. Остановимся также вкратце на задачах, стоящих перед экспериментально-психологическим исследованием.
Прежде всего надо указать, что экспериментально-психологическое исследование является частью психопатологического анализа. Оно является дополнительным методом обследования больного, помогающим клиницисту в распознавании и анализе болезни. Поэтому оно не может проводиться в отрыве от клинических задач и должно отвечать на конкретные вопросы клинициста. Например, психологический эксперимент может быть использован клиницистом для дифференциально-диагностических целей. Само собой понятно, что установление диагноза проводится не на основании тех или иных лабораторных исследований, а на основании комплексного клинического исследования. Однако в психологических лабораториях накоплены экспериментальные факты, характеризующие нарушения психических процессов при различных формах заболевания. Поэтому данные экспериментально-психологического исследования могут служить дополнительным материалом при установлении диагноза.
Перед экспериментально-психологическим исследованием может ставиться задача установления структуры степени психических нарушений больного (при учете эффективности лечения, при установлении качества ремиссии и т. д.).
Выбор и построение методики исследования зависит от общего психического состояния каждого больного, от степени его доступности и состояния его сознания, а также от общеобразовательной подготовки больного. Следовательно, в основе экспериментально-психологического исследования лежит не только принцип количественного, но и качественного анализа особенностей протекания тех или иных психических процессов больного[18].
Переходим к описанию конкретных методик.
Метод ассоциативного эксперимента имеет в психологии и психиатрии большую давность. Своими истоками он уходит к И.М. Сеченову. Защищая в споре с Кавелиным детерминированный характер нашего мышления, Сеченов предлагал в качестве аргумента провести, по сути говоря, ассоциативный эксперимент. Ассоциативный эксперимент был широко использован нашими старыми отечественными психиатрами (Бехтерев, Токарский, Павловская, Ильин, Осипов, Довбня и др.), которые применяли его для исследования интеллектуальной деятельности больных.
Однако и ассоциативный эксперимент, как и всякий метод, был использован для различных целей. Исследования, которые проводились с его помощью, отражали разные теоретические позиции исследователей. Ассоциативный эксперимент широко применялся представителями идеалистической психологии. Понимая под ассоциациями связь идей, они сводили исследование ассоциаций к анализу связи представлений, «сцепления идей». Особенно широко был использован ассоциативный эксперимент представителями психоаналитического направления. Предъявляя испытуемому слова, связанные с психотравмирующей ситуацией, и получая на эти слова определенные ответы, психоаналитики делали выводы о тех скрытых «комплексах», которые якобы лежали в основе заболевания больных (Юнг).
И. П. Павлов вносит иное, материалистическое определение понятия ассоциации, подразумевая под ней временную связь.
Исследование ассоциаций человека позволяет выявить ряд особенностей его мышления. Прежде всего оно обнаруживает адекватность возникающих ассоциаций предметным связям и отношениям внешнего мира (неадекватность ассоциаций обнаруживается при разорванности мышления).
Ассоциативный эксперимент позволяет судить об обобщенности, направленности ассоциаций. Богатство и разнообразие словесных реакций свидетельствует о диапазоне приобретенных в прежнем опыте связей.
Вариант 1
Описание методики. Экспериментатор зачитывает испытуемому последовательно ряд заранее подготовленных слов и просит его на каждое слово ответить первым пришедшим на ум любым другим словом. Ответные слова записываются, и с помощью секундомера отмечается время реакции испытуемого.
Задача исследования. Этот эксперимент позволяет проанализировать содержание ассоциаций испытуемого, степень их обобщенности и скорость образования ассоциаций.
У здоровых людей ассоциативный эксперимент обнаруживает, как правило, невысокий латентный период (0,5–2 с) и адекватность содержания ответных реакций содержанию слова-раздражителя; отражая опыт испытуемого, ответные реакции всегда обусловлены словом-раздражителем. Каждое новое слово-раздражитель вызывает смену ответных реакций.
Этот опыт удавалось провести с такими больными, которые не понимают и не принимают инструкции. Так, например, возбужденные больные, даже когда они не слушали обращенной к ним речи, отвечали на отдельные слова либо вплетали в собственную речевую продукцию реплики на эти услышанные ими слова.
Вариант 2 (предложено В.М. Коганом)
После того как испытуемому предъявлена вся серия слов-раздражителей, опыт повторяется еще раз, уже без повторной инструкции. Если при втором предъявлении испытуемые отвечают прежними словами, предъявляется в третий раз та же серия раздражителей, но уже с новой инструкцией: «Отвечайте не тем словом, которым вы отвечали раньше». Этот вариант не вызывает затруднений у здоровых людей, он приводит лишь к повышению латентного периода.
Вариант 3
Описание методики. Испытуемому предлагается на каждое прочитанное ему слово ответить другим, которое находится в каком-либо определенном отношении с заданным словом, например словом противоположного значения.
Задача исследования. Этим опытом проверяется умение испытуемого сохранить на протяжении более или менее длительного времени определенную направленность ассоциаций.
Неопределенность инструкции при первых двух вариантах способствует активизации широкой зоны ассоциаций, например слово «стол» может вызвать ассоциацию по типу вид – род (стол – мебель) или ассоциацию из той же категории (стол – стул). Все эти ответы соответствуют значению инструкции «отвечать первым словом». Поэтому эти варианты и не позволяют судить об избирательности ассоциаций больного. Между тем уже И.М. Сеченов, указывая в своей статье «Замечания на книгу Г. Кавелина „Задачи психологии“» на детерминированный характер наших ассоциаций, подчеркивал их избирательность и направленность.
Выполнение инструкции, требующей избирательных ответных реакций, не вызывает затруднения у здоровых людей. В некоторых случаях испытуемый не сразу находит нужное слово, он может его даже не найти, но он удерживает инструкцию и не отвечает любым словом.
Вариант 4
Описание методики. Опыт заключается в том, что испытуемому предлагается по возможности быстрее назвать определенное количество (30–40) каких угодно слов. Экспериментатор записывает произносимые больными слова и, если тот затрудняется в их подыскании и в речи его возникают паузы, то экспериментатор регистрирует их при помощи секундомера.
Задача исследования. Последующий анализ названных слов и связей между ними позволяет обнаружить особенности ассоциативных связей больного, быстроту их возникновения. У здорового человека возникающие таким путем ассоциации находятся в смысловой связи друг с другом.
Описание методики. Испытуемый должен запомнить 14 слов. Для лучшего запоминания надо придумать и зарисовать на бумаге что-либо такое, что помогло бы в дальнейшем воспроизвести предложенные слова. Никаких записей или пометок буквами делать, конечно, не разрешается. Испытуемые предупреждены, что качество их рисунка не имеет значения. Точно так же не учитывается и время при выполнении этого задания.
Задача исследования. Этот эксперимент, который может быть проведен с испытуемыми, имеющими определенный образовательный уровень (5–6 классов), позволяет судить о степени обобщенности и содержательности ассоциаций испытуемого, о том, насколько легко устанавливаются связи в зависимости от конкретного или абстрактного значения слов, о том, одинаково ли продуцируются связи к этим словам, возможности запоминания на основе наглядных связей.
Описание методики. Испытуемому предлагается запомнить 15 слов. Для облегчения запоминания испытуемый должен подбирать к каждому называемому экспериментатором слову какую-нибудь подходящую к нему картинку (всего их лежит перед ним 30). После этого испытуемому показывается карточка; испытуемый воспроизводит слова. При этом испытуемый должен после того, как он выбрал к каждому очередному слову какой-нибудь подходящий изображенный на карточке предмет, объяснить, какая связь образовалась между слышанным словом и предметом.
Задача исследования. Эта экспериментальная проба ставит перед собой ту же цель, что и «метод пиктограмм».
Анализ способа работы и ошибок, допущенных больными при этом методе, дает богатый материал для характеристики мыслительного процесса больного. Прежде всего выявляется, насколько испытуемый осмысляет смысл самого задания, может ли он объяснить свой выбор. Обнаруживается и характер процесса опосредования; у некоторых больных оно уступает место непосредственному чувственному впечатлению (испытуемый называет карточку).
Описание методики. Испытуемому предлагается набор карточек (70), на которых изображены самые разнообразные объекты: животные, дикие звери, инструменты, люди разных профессий, виды транспорта, виды мебели, фрукты, овощи, деревья и т. д. Инструкция требует разложить карточки на несколько групп так, чтобы в каждой группе лежали подходящие друг другу предметы.
Задача исследования. Подбор карточек допускает несколько видов классификации, например: растений, людей, инструментов и т. д., или же деление по признаку материала (дерево, железо), по признаку цвета, формы и т. д. Не вдаваясь в характеристику всех возможных видов классификации, укажем, что как бы различны ни были по своему содержанию группы предметов, все же сама задача объединения в одну группу нескольких предметов предполагает установление хотя бы элементарного сходства и различия, умение сопоставить один предмет с другим, то есть сама задача предполагает хотя бы элементарный, но все же анализ и синтез. Обычно вначале испытуемые объединяют карточки по более легким группам, а потом происходит объединение этих малых групп. Наиболее высоким способом деления является классификация карточек на 3 группы (живые существа, растения, вещи).
Анализ выполняемой работы позволяет выявить, может ли испытуемый установить обобщенную связь между предметами, или же он объединяет их по конкретным признакам.
Этот эксперимент позволяет также учесть, как больной справляется с задачей, объединяет ли он предметы постепенно, поднимаясь тем самым до более высоких ступеней обобщения (например, раньше объединяет птиц, затем птиц с другими животными и далее с людьми, образуя группу «живые существа») или сразу образует обобщенные группы. Этот эксперимент позволяет учесть и отношение испытуемого к своим ошибкам, быстро ли он замечает их, корригирует ли или продолжает, несмотря на указания, упорствовать на своем «принципе» классификации. Метод классификации имеет несколько вариантов (вместо изображений предметов даются словесные обозначения или геометрические начертания куба, квадрата и т. д. – вариант Полякова).
Описание методики. Испытуемому предлагается серия из 5 картин, изображающих в последовательном порядке этапы какого-нибудь происшествия или действия. Испытуемому дается указание разложить картинки в последовательном порядке (сначала положить картинку, изображающую начало происшествия, потом его продолжение и т. д.). После раскладывания испытуемый должен рассказать происшествие согласно порядку разложенных им картин.
Задача исследования. Эта простая методика позволяет выявить, понял ли испытуемый содержание отдельных картин, доступно ли испытуемому сопоставление нескольких элементов, последовательно ли он рассуждает при переходе от одного элемента к другому и т. д. Кроме того, при выполнении этого задания выявляется характер работы испытуемого (обдуманный или хаотичный); замечает ли испытуемый свои ошибочные решения, быстро ли их исправляет или не интересуется ими. Более сохранным больным предлагалось сопоставление более сложных по содержанию картин.
а) Понимание переносного смысла
Описание методики. При варианте а) испытуемый должен передать содержание пословицы. При наличии ошибок экспериментатор наводит его на правильное решение. Для этого экспериментатор просит рассказать, в каких случаях жизни применяется данная пословица. Если и это недоступно испытуемому, экспериментатор сам приводит пример и спрашивает, подходит ли он к пословице.
Задача исследования. Этим методом удается выяснить, доступен ли испытуемому процесс абстрагирования от буквального толкования пословиц. Не всегда следует судить о доступности для испытуемого понимания абстракции лишь на основании первоначального толкования пословиц. Более показательным является анализ того, как испытуемый воспринимает объяснение экспериментатора.
б) Отнесение фраз к пословицам
Описание методики. Больному дается таблица с написанными столбцом пословицами и карточки, на которых написаны фразы различного содержания. Испытуемый должен положить рядом с каждой пословицей карточку, на которой написана фраза, содержание которой подходит к смыслу пословицы (конечно, предварительно следует удостовериться, со всеми ли пословицами больной знаком). Часть фраз не подходит к пословицам, но они содержат сходные «провокационные» слова. После окончания раскладки больного спрашивают, как он подобрал каждую пару.
При наличии ошибок экспериментатором задаются наводящие вопросы. Сначала больному предлагается объяснить значение той или иной пословицы, для облегчения же спрашивается, в каких различных случаях жизни эта пословица применима. Затем сам экспериментатор приводит житейский пример. Наконец, испытуемому предлагается на выбор две карточки: одна, выбранная им ошибочно, и другая, действительно соответствующая пословице.
Задача исследования. Определение переносного смысла поговорок а) требует понимания условности, умения отвлечения от конкретного содержания слова, умения абстрагировать. В варианте б) формулировка пословицы преподносится и, если испытуемый только смутно понимает смысл, то фраза, которая ему предъявляется, должна действовать как подсказка. Но зато здесь имеется трудность другого рода – создается широкая возможность соскальзывания на приблизительный смысл. Трудность переносится, таким образом, в другую плоскость, она заключается не в самой возможности понять абстракцию, а в необходимости оттормозить то, что не соответствует смыслу пословиц.
Сопоставление обоих вариантов позволяет, следовательно, выявить не только возможность понимания переноса, абстракции, но и возможность последовательного сопоставления, отторможения несущественных элементов, более высокого анализа и синтеза.
Описание методики. Испытуемому предлагается несколько таблиц с изображением четырех предметов, из которых каждые три могут быть обобщены в одну группу по родственному признаку, а четвертый предмет под это обобщение не подходит. Например, свеча, керосиновая лампа, электрическая лампочка и солнце.
Испытуемому объясняют, что три предмета из четырех относятся к одному роду вещей, будучи в каком-то отношении схожими, а один должен быть среди них выделен как неподходящий к этого рода группе. Испытуемый должен выделить этот четвертый предмет и пояснить, по какому принципу он это сделал. В приведенном примере следует исключить солнце как естественное освещение.
Если испытуемый не может выделить предмета, экспериментатор указывает, какой предмет должен быть выделен, испытуемый же должен объяснить принципы экспериментатора.
Задача исследования. Эта экспериментальная проба позволяет судить о возможности отвлечения от случайных и второстепенных признаков, от привычных отношений между предметами, о способности анализа и обобщения существенных признаков. Так же, как и определение переносного смысла пословиц, эта методика показывает, может ли испытуемый найти правильную речевую формулировку для обоснования избранного им принципа выделения.
Этот эксперимент позволяет обнаружить и возможность переключения с одного способа решения на другой.
Кроме описанных методик, требующих более сложных действий испытуемого, мы предлагали большинству больных (особенно если речь шла о больных с выраженным нарушением мышления) пересказать сюжет рассказа или басни. Эта проба позволяла учесть, насколько испытуемый понимает содержание рассказа, насколько он обобщает и последовательно передает сюжет, насколько последовательность передачи проходит через весь опыт.
Пересказ больных записывался во многих случаях на магнитофоне (приведенные в различных местах образцы речи больных являются записями на магнитофоне). Больным предъявлялось также описать сюжет картины. Это само по себе простое задание может оказаться очень плодотворным для выявления того, обобщенно ли воспринимает испытуемый материал, останавливается ли он только на несущественных деталях, фиксирует ли частности, или же передает сразу основное содержание. Эта, казалось бы, простейшая экспериментальная проба дает возможность выявить и отношение испытуемого к работе, к ошибочным толкованиям, она позволяет судить о том, способен ли испытуемый к длительной фиксации внимания или быстро пресыщается, отбрасывая задание.
Таковы основные методики, которые мы применяли к подавляющему количеству исследуемых нами больных. В процессе исследования нам приходилось иногда для более углубленного и убедительного доказательства правильности наших гипотез прибегать к дополнительным методикам, которые мы проводили только с определенной группой больных. На их описании мы остановимся в соответствующих главах.