В переполненном зале, где собралось почти пятьсот человек, сцена была ярко освещена прожекторами. В свете софитов стоял мужчина, обращаясь к публике:

– С детства мы слышим одну и ту же фразу: «Экономь». Родители вечно повторяли: «Экономь деньги, будь бережлив со временем, не расточай понапрасну воду и электричество». Даже протягивая пачку печенья, говорили: «Не ешь все сразу!» Какой в этом смысл? Как вообще можно растянуть пачку, когда ты вечно голоден? Даже если съесть ее за один раз, все равно останешься голодным.

Мужчина усмехнулся и посмотрел в зал, откуда послышался тихий смех.

– Экономь, береги, и вот тогда-то в жизни все будет хорошо. Эти слова как будто прилипли к нам! Но сегодня я призываю вас избавиться от этого клейма! Хватит экономить! Тратьте! Как говорил Ницше: «Тратьте душу без остатка!»

Зал одобряюще шумел.

– С этих пор, друзья, вы должны начать безудержно тратить! Тратьте мечты, тратьте любовь, тратьте каждый миг, когда волнуется ваше сердце! Не экономьте, не стесняйтесь, не бойтесь использовать свою душу на все сто процентов до тех пор, пока мы не встретим великую смерть!

Мужчина высоко поднял руки, и зал взорвался аплодисментами. Энергичная музыка заполнила все пространство вокруг, а ведущий, словно вихрь, пронесся по сцене, получая ответную реакцию от зрителей. За его спиной висел огромный баннер с его изображением.

«Смелее к яркой жизни! Специальная лекция от “Гладиатора счастья” Чхве Ёндэ».

На лбу заблестели капли пота, он расплывался в улыбке, показывая, как он рад реакции публики, затем низко поклонился. Зал вновь разразился аплодисментами, и Чхве Ёндэ ушел за кулисы.

– Я сильно задержался? – спросил он у секретаря, вытирая лицо полотенцем.

– Если ускоримся, успеем. Профессор обещал подождать.

– Отлично.

Ёндэ сделал глоток воды и уверенным шагом направился вперед.

* * *

В кабинете университетской больницы за столом сидел профессор с седой копной волос, окруженный мониторами и стопками документов, а на стуле рядом устроился Ёндэ. Воздух был неподвижным, словно желе.

Профессор слегка поморщился и наконец решился заговорить:

– Похоже, нам стоит немного изменить тактику. Не будем торопиться. Вы и так в последнее время вечно в спешке, не так ли?

Его дружелюбный тон не смог растопить льда в сердце Ёндэ, который сидел с каменным выражением лица.

– Обойдемся без спешки, сделаем все спокойно. В наши дни методы лечения улучшаются с каждым днем.

– У меня разве есть время делать все спокойно? – с явной агрессией ответил Ёндэ.

– Конечно, это непросто. Но…

– Не нужно меня утешать. Вы же знаете, кто я… Чхве Ёндэ, который живет здесь и сейчас!

Он встал, молча поклонился врачу и шагнул к двери. На пороге его ожидал секретарь.

Он проследовал за Ёндэ, который произнес, словно сплюнув:

– Третья стадия. Рак поджелудочной.

Секретарь остановился в недоумении, но Ёндэ даже не замедлил шаг. Он направился к лифту, не выражая абсолютно никаких эмоций, отчужденный и безразличный ко всему.

* * *

В погруженной во тьму просторной квартире послышался звук открывающегося дверного замка, Ёндэ вошел внутрь. Стоило ему переступить порог, как автоматически включился свет. Внутри было аккуратно и чисто, но ни следа домашнего уюта, лишь безликая роскошь, напоминающая номер в дорогом отеле.

В отличие от больницы, сейчас Ёндэ еле двигался, устало шагая на кухню к кулеру с водой. Наполнив стакан, он залпом осушил его и тут же наполнил снова. Едва сделав глоток, он вдруг закашлялся. Кашель стал сильнее, и его лицо покраснело. Звук напоминал треск старой машины. Глаза налились кровью, а на лбу выступил пот. Он наконец смог сделать глубокий вдох, но резко взмахнул рукой, и стакан выпал из его рук.

Вода и осколки стекла разлетелись в разные стороны, а Ёндэ застыл на месте как вкопанный. Он побагровел от злости.

– Почему… Почему это случилось именно со мной?

Его глаза, налитые кровью, сверкали, словно он вот-вот расплачется.

– Что я такого сделал? Почему?

Он опустился на пол, сжавшись в комок. В его глазах заблестели слезы, но не больше. Он не мог позволить себе разрыдаться – слишком долго он подавлял эмоции.

* * *

Чхве Ёндэ тридцать семь лет, он холостяк, самопровозглашенный «Гладиатор счастья», читает лекции о психологии счастья.

В последние годы его не беспокоят мысли о завтрашнем дне. Напротив, его лекционный график плотно расписан на год вперед. Ёндэ стал популярным лектором, когда ему было едва за тридцать, благодаря прямолинейным и резким высказываниям, а также драматичной судьбе, известной многим.

Он родился и вырос в старом бедном районе Сеула. Трудно поверить, что такие места все еще существуют. Родители не были готовы к семейной жизни, но, узнав, что ждут пополнение, стали жить вместе. К детям они никогда не были ласковы. Мать и отец вечно уходили из дома: бежали за бутылкой, делали ставки на скачках или засиживались в компьютерных клубах. Маленькому Ёндэ и его старшей сестре приходилось довольствоваться сухим раменом, а спали они на холодном полу, прижавшись друг к другу. Даже когда родители возвращались, встречи не приносили радости: если они не орали, то били или валялись в пьяном угаре, а потом все по новой.

Ёндэ смог выжить в этом аду благодаря старшей сестре. Она мыла его своими маленькими ручками, кормила, помогала с учебой и приносила книги из библиотеки. Старше всего на четыре года, она стала для него единственным утешением в жизни.

Однако настоящий ад начался, когда Ёндэ пошел в третий класс. Однажды сестра просто исчезла, не оставив ни записки, ни намека на возвращение. Испарилась в мгновение ока.

– Ненавижу! Ненавижу тебя сильнее всех на свете, сестричка!

В тот день, когда Ёндэ узнал, что сестра сбежала из дома, он ушел на пустырь и прорыдал там полдня. Он никогда не рассчитывал на поддержку родителей, но с сестрой у них были особые отношения – она была единственным человеком, на кого он мог положиться. А она бросила его и сбежала, разве такое можно простить? Ёндэ выбросил на помойку их любимые китайские шашки, в которые они играли каждый день. Это была единственная игрушка в доме, но связанные с ней воспоминания были слишком болезненны. Он больше не мог выносить перегар отца и крики матери, поэтому с тех пор он полностью сосредоточился на учебе, зарывшись с головой в книги.

Окончив шесть классов начальной школы, он с первого раза сдал экзамены и в шестнадцать лет поступил в престижную среднюю школу на полную стипендию. Его история привлекла внимание прессы, и в восемнадцать лет он уже отправился учиться в США по гранту. Однако он быстро перегорел. Вечное состояние борьбы за выживание на чужой земле довело его до паники. В конечном счете он запил, его исключили из университета – он потерял все, что имел, оказавшись на самом дне. Ёндэ был настолько морально истощен, что не мог засыпать без снотворного.

Дальше о его судьбе ходили различные слухи. Одни говорили, что он смог начать жизнь заново благодаря врачу, с которым познакомился в реабилитационном центре. Другие шептались, что его вдохновила книга, в которую он как-то спрятал нож, чтобы вскрыть себе вены. Так или иначе, Ёндэ бросил пить и на несколько лет заточил себя в американской библиотеке, погруженный в чтение, а потом вернулся в Корею и издал книгу о своей жизни, мгновенно завоевав внимание читателей. На родине он продолжил свой творческий путь, став лектором, пока вновь не столкнулся с суровым ударом судьбы.

Рак поджелудочной железы третьей стадии.

Ёндэ хотел вырвать ненавистный больной орган из собственного тела, разорвать рак на мелкие кусочки и выбросить, но это было невозможно. Словно нож в спину. Болезнь подкралась незаметно, схватив за горло.

Ёндэ рухнул на кухонный пол и тяжело вздохнул.

– Почему это происходит со мной? Как мне теперь быть?

Вопросы без ответа тяжелым грузом легли ему на сердце.

* * *

Ёндэ отменил все встречи. Он заплатил штрафы за отмену лекций, отказался от эфирного времени и даже отложил сдачу рукописей: старался скрыть новости о своем здоровье. Он не хотел выглядеть законченным эгоистом, нарушающим свои обещания, но любые жалостливые взгляды и высказывания в его адрес были бы еще хуже.

Отменив все дела, он заперся дома, изучая просторы Интернета. Его интересовали бедные, больные, покинутые и одинокие люди. Единственным утешением для него сейчас стали их истории. Ему была нужна вера в то, что он не единственный, кто страдает.

Однако жизненные трагедии, которые ему попадались в Сети, не отвечали его желаниям. Истории о разбитом сердце смешили его, а рассказы о потере семьи раздражали. В конце концов, все еще живы. Он только больше негодовал. Чужие страдания казались ему детскими капризами. Единственным несчастным на всем свете был лишь он сам. Залечив свои детские травмы и глубокие раны, он с трудом мог поверить, что так легко сломался именно сейчас. Чем больше он думал об этом, тем сильнее терзался от несправедливости.

Однажды Ёндэ наткнулся в Интернете на приложение «Исполнение желаний» и задумался над его названием. Большинство людей, скорее всего, хотели достичь чего-то, но не он: ему хотелось наблюдать за неудачами других. Видеть их сломленными, растоптанными, неспособными подняться вновь. Увидев чужие несчастья, он бы смог принять и свое собственное.

Этим желанием никого не обрадовать и ни с кем не поделиться. Возможно, это приложение сможет помочь.

Ёндэ привык действовать только на основе тщательных расчетов, но это решение принял спонтанно. Времени у него было мало, некогда корпеть над анализом.

Он тут же скачал приложение и выбрал дату консультации.

* * *

«А что, если…»

Ёндэ сидел напротив Хан Совон в Службе исполнения желаний и внимательно наблюдал за ней.

«…ей правда можно верить».

Он не торопился сближаться с людьми, но именно это помогло ему в свое время добиться успеха. Сдержанный в вопросах доверия к окружающим, он тем не менее решил дать Совон шанс. Все благодаря ее выражению лица, которое практически не менялось.

Многие считают иначе: если человек не выражает особых эмоций, то невозможно понять его истинные намерения и уж тем более доверить свои тайны. Однако Ёндэ мог с этим поспорить. Ему не нравились те, кто открыто показывал, что у них на душе. Частые изменения настроения говорят о том, что человек идет на поводу у своих эмоций или же без стеснения выставляет свои чувства напоказ. В то время как отсутствие какого-либо проявления эмоций свидетельствует о высоком уровне самообладания. Такие люди его привлекали, а те, кто не мог совладать с собой, вызывали отвращение. Его родители были из числа последних.

Когда Совон услышала его желание, переспросила:

– Вы хотите наблюдать за тем, как страдают другие?..

– А что, есть какие-то проблемы? В рекламе вашего приложения не было сказано ни слова о том, какие желания вы исполняете, а какие – нет, – резко ответил Ёндэ. – Я же не хочу сделать людей несчастными, мне всего лишь интересны истории тех, кто уже несчастен. Что в этом неправильного?

Хозяйка Службы молчала. Она все еще плохо разбиралась в природе человеческих чувств. Ёндэ невозмутимо продолжал:

– Есть такая японская пословица: «Несчастье другого на вкус, словно мед». Это своего рода наслаждение от чужого горя, понимаете? В психологии даже есть специальный термин – шаденфройде, который состоит из двух частей: «шаден», что значит «вред», и «фройде» – «радость». Злорадство, так сказать. Если в разных культурах есть такое понятие, значит, это нормальное человеческое чувство. И даже если я странный, то точно не единственный.

Совон молча опустила глаза.

– Мое желание – ощутить это самое шаденфройде. Это невозможно?

– Если ваше желание осуществится, вы станете счастливым?

– Вас это не должно волновать.

В его голосе читалось легкое раздражение, что не осталось незамеченным для Совон. Она решила больше не задавать вопросов и согласилась создать нужную ему функцию.

Пока хозяйка приложения работала над настройками, Ёндэ даже не мог расслабиться и тем более задремать. Для него была важна каждая минута. Осознание того, что времени осталось немного, тревожило его до такой степени, что он не мог позволить себе потратить ни секунды впустую.

* * *

– Уф-ф!

Совон жадно вдыхала воздух. Холодный ветер обдувал тело со всех сторон, ноги ныли от усталости. Перед ней тянулась крутая горная тропа, усыпанная темно-серыми камнями, через некоторые пробивалась ярко-зеленая молодая трава. Она остановилась, чтобы перевести дух.

– Надо было больше заниматься спортом.

Дорога будто вела прямо к облакам, сквозь которые вырисовывались очертания зданий. Здесь, на высоте две тысячи сто семьдесят метров над уровнем моря, на фоне величественных Кавказских гор, у подножья Казбека, располагается храм Святой Троицы с заостренной крышей, увенчанной крестом. Отсюда можно увидеть одну из скал, куда, по легенде, приковали Прометея в наказание за то, что он украл для людей огонь. Каждый день к нему прилетал орел, который клевал его печень. Стремительно бегут облака, высокие вершины и сверкающие ярко-белые снежные шапки создают пейзаж, который просится назваться святым. Совон направилась к храму, силуэт которого скрывался за облаками. Она шла тяжело и дышала с трудом, но, когда туман начал рассеиваться, открывая вид на храм, ее сердце забилось быстрее, а шаг ускорился.

На фоне девственно-чистого неба храм казался древним, словно стоял здесь с начала времен. Семисотлетние стены тихо шептали библейский стих: «Принизьте себя перед Господом, и Он вас возвысит»[22]. Совон перевела дух и глубоко вздохнула, взглянув вниз.

Облака под ногами плыли на запад, открывая вид на деревню вдалеке. Маленькая и скромная, в зеленой долине среди гор, она была как из сказки. Здесь, на краю обрыва, все выглядело спокойно, словно Совон не страшилась ни высоты, ни порывов влажного воздуха.

Ей стало любопытно, как живут люди в этой деревушке. Издали она казалась мирной, но вблизи все было, скорее всего, совсем иначе. Может, прямо сейчас кем-то под крышей одного из ее домов овладело отчаяние. В одном из переулков, возможно, идет драка, а в таверне, открывшейся только после обеда, наверняка кто-то выпивает, чтобы утопить в вине свой гнев.

Совон протянула правую руку вперед. В тот же миг в небе над деревенским пейзажем засверкала точка света. Не отрывя от нее взгляда, она сжала и разжала большой и указательный пальцы, и вдруг все увеличилось в масштабах. Теперь дороги и здания были гораздо ближе, стали заметны люди и автомобили. Она даже могла различить марки машин. Совон гуляла у подножия Казбека в виртуальной реальности.

Ее наряд напоминал боевую экипировку из научно-фантастического фильма. На ней были очки, жилет и перчатки, а на ногах – защитные щитки, напоминающие те, что носят спортивные стрелки. Жилет продувался, температура и влажность соответствовали реальным, а щитки на ногах позволяли почувствовать напряжение мышц и усталость, будто она действительно была в горах.

После консультации с Чхве Ёндэ она достала свои забытые очки виртуальной реальности. После того как он ушел, Совон бездумно бродила по дому, ощущая нарастающую тревогу, которая мешала ей сосредоточиться. Блуждая между книгами, она открывала и закрывала их, в сотый раз наводила порядок и в конце концов решила отправиться в виртуальное путешествие.

Ощутив неподдельную усталость, сравнимую с восхождением в горы, она осмотрела деревню и вдруг осознала, что именно ее тревожит. Ей хотелось яростно затрясти головой, но, отогнав мысли, она сдержалась.

Совон поняла, как она была похожа с Чхве Ёндэ. Они оба проявляли невероятную стойкость в тяжелые времена. Ёндэ именно такой. Многие наблюдали, с каким упорством он преодолевает трудности, однако на самом деле все было иначе. Страдания для него – топливо, чтобы двигаться вперед. Когда приходит беда, он страдает, но никогда не поддается панике. И только в моменты, когда гнев достигает своего апогея, его жизнь наполняется смыслом и вдохновением. Несчастья были для него мучительными, но знакомыми, а счастье оставалось таинственной и далекой мечтой.

Совон узнала в Ёндэ что-то родное, он нуждался в таком же топливе, что и она сама. Но разница все же присутствовала. Ей движет чувство вины. Каждый раз, когда она испытывала радость от общения с людьми, инстинктивно отрицала это. «Я приношу несчастье. Мои беды должны быть только моими. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь заразился этим несчастьем». Она жила, как вампир, прячась от солнечных лучей, которые могли расплавить ее плоть. Пряталась в тени, чтобы избежать света счастья.

Однако Ёндэ было незнакомо чувство вины. Для него несчастья стали средством выживания. Если бы он мечтал о счастье, то хотел бы победить рак или обрести душевный покой, но он сделал иной выбор. Вместо того чтобы искать спасение и самому выбраться из ямы, он желал понять тех, кто так же сражался за выживание. Ему хотелось слышать их крики, наслаждаясь своим собственным несчастьем.

«Шаденфройде».

Совон задумалась над словом, которое услышал от Ёндэ.

«Может быть, я тоже?..»

А что, если она, оправдываясь желанием исполнить чье-то желание, злорадствует, изучая человеческие раны? А может, она искала утешения в чужих несчастьях? Совон запуталась в своих мыслях. Если это действительно так, то в ней все это время пряталось извращенное чувство радости от чужих страданий. Весь день она провела в сомнениях и, пытаясь убежать от них, спряталась в мире виртуальной реальности.

«Когда же я окажусь в настоящем мире и встречу реальных людей?»

Совон ощущала себя жалкой и ничтожной.

Внезапно все исчезло. Пропали зеленые долины, прохладный воздух Кавказа и Прометеевы горы. Она выключила питание виртуальной реальности, созданной высокими технологиями, и замерла.

* * *

Ёндэ сидел на диване в гостиной и внимательно рассматривал экран своего телефона.

«Это приложение скачано не только у вас. Оно активно используется и другими пользователями. Доступ к нему имеет ограниченное число пользователей, которые прошли закрытую регистрацию, так что, вероятно, вы о нем раньше не слышали. Но, похоже, оно в достаточной степени соответствует вашим запросам, поэтому я сделала индивидуальную настройку под вас», – пояснила Хан Совон.

Ёндэ получил уведомление о том, что настройка полностью завершена и приложение готово к использованию. Он хотел немедленно открыть его, но обстоятельства ему помешали.

Тишину нарушил громкий звук миксера, работавшего на кухне. Домработница обычно приходила дважды в неделю, когда Ёндэ не было дома, но сегодня застала его в квартире, поскольку он отменил все свои встречи.

«Да когда же это кончится?» – нервничал Ёндэ.

– Шеф, вот, попробуйте! – домработница протянула стакан с зеленой жижей. – Так приятно видеть вас! Но выглядите неважно. Вы не больны случаем? Честно, выглядите не очень. Видимо, работы невпроворот. Вы большой молодец, но переутомляться не стоит. И кстати, раз уж мы встретились… Каждый раз, когда я прихожу сюда, не перестаю удивляться. Постоянно задаюсь вопросом, а правда ли тут живет кто-то: ни еды, ни мусора, везде идеальный порядок. Вы, видимо, тут только спите, но так нельзя! Мужчины в наши дни неплохо справляются по дому и даже готовят! Вам бы тоже хоть иногда готовить себе что-нибудь.

«Черт!» – выругался про себя Ёндэ. Эта тетушка разрушила в пух и прах тишину, которой он так дорожил.

– А еще! Вечно горы грязной одежды, полотенец и постельного белья! Я только и делаю, что стираю, приходя сюда. Ваш идеальный порядок девушкам придется не по нраву. Шеф, вы ведь такой прекрасный оратор, но все никак не можете понять, что нравится женщинам. Вот почему вы до сих пор не женаты.

Ёндэ с раздражением посмотрел в глаза домработницы, и она быстро сменила тему.

– Ну, что вы сидите, шеф, пейте скорее! Я увидела этот рецепт по телевизору. Тут самые полезные овощи, что только можно найти. Если пить его регулярно, можно сохранить молодость и восстановить силы. Говорят, его даже онкобольным рекомендуют.

– Онкобольным?

– Да, там есть эти, как их… антиоксиданты. В общем, что-то такое, что помогает бороться с раковыми клетками.

Увидев его заинтересованный взгляд, домработница оживилась. И хотя ситуация сама по себе была абсурдная, Ёндэ залпом осушил стакан.

– Ой, какой вы молодец! Каждый день буду вам его готовить!

– Тетушка…

– Ау? Еще стаканчик?

– Знаете… никакой я не шеф.

– Что?

– Не называйте меня так, ладно?

– А…

Она отвернулась в расстроенных чувствах. Ее негромкие ворчания о том, какой он грубиян, разнеслись по комнате, но Ёндэ сделал вид, что не слышит их. Домработница надулась и ушла, чтобы закончить свои дела, а Ёндэ в свое удовольствие открыл приложение «Исполнение желаний».

Прежде чем экран загорелся, из приложения заиграла музыка. Мрачная и тяжелая. Ритмичные металлические звуки становились все громче, а вместе с ними и экран загорался все ярче. На фоне холодного серого неба мелькали силуэты каких-то кустарников, а в центре экрана появилась помятая круглая табличка. Она напоминала запрещающий знак, на котором было написано: «Сочувствие запрещено».

Картинка застыла, но музыка становилась все громче, пока экран не погас, а на нем появилась надпись:

«В социальных сетях напоказ выставляют лишь счастье, но здесь все наоборот.

Вам не нужно получать признание других за свои несчастья.

Здесь запрещены лайки, комментарии и подписки.

Это зона, где строго воспрещено любое проявление сочувствия».

Здесь под запретом было не только сострадание. Здесь также нельзя было писать откровенные комментарии и раскрывать свое настоящее имя. Вот и все правила. Ёндэ нажал на «старт», и его охватила тревога, будто он спускался в зловещий подземный лабиринт.

Интерфейс напоминал одну известную социальную сеть, ориентированную на публикацию фото и видео. Однако различия были очевидны. Здесь публиковали только моменты несчастий и страданий. Не было ни одного снимка с фильтром, публикации не ретушировались и не подвергались обработке. Как правило, они были темные, часто размытые, лица людей неразличимы.

«Если раскрывать себя запрещено, вряд ли кто-то станет выкладывать фото с лицом», – подумал Ёндэ.

На экране фотографии сменяли друг друга, и все печальные: захламленные комнаты, синяки и царапины на теле, разбитые рамки и порванные документы… С первых секунд было понятно, что стоит за каждым из этих кадров.

Среди всех снимков один привлек особое внимание Ёндэ. Красное нижнее белье.

Оно аккуратно лежало в открытой коробке, этот снимок сильно контрастировал с остальными. Логотип на коробке – вполне известный бренд. Ярко-красный шелк, украшенный черным кружевом, смотрелся очень элегантно. И хотя качество оставалось под вопросом, не возникало никаких сомнений: в спальне оно точно произведет нужный эффект.

Ёндэ, движимый наполовину любопытством, наполовину сексуальным интересом, дотронулся до фотографии.

Белье выглядело впечатляюще, однако обстановка в помещении была крайне непримечательной. Упаковка намекала на то, что это дорогая вещь, но ножка старого дивана, поцарапанная, в пыли, сильно контрастировала с этим шелковым бельем. Представив место съемки, Ёндэ осознал, что общая атмосфера была еще более угнетающей, чем в кадре. А значит, более подходящего места во всем доме не нашлось. Казалось, что комната была совсем крохотной, еле вмещавшей этот дешевенький диван.

Возможно, какой-то бедняк потратил последние деньги на подарок своей девушке. Или, может, девушка сама спонтанно купила себе это. Но в чем же заключается несчастье? Он перевел взгляд на подпись к фотографии.

«Мое боевое обмундирование ни разу не участвовало в сражениях».

Внизу также были хештеги:

#погребенныйзаживо #полетбескрылогоптенца #дикиедни

Ёндэ вяло усмехнулся. Его тошнило от такой жалости к себе. История вполне предсказуема. Хозяйка этого дорогого комплекта, вероятно, провела не одну ночь в одиночестве. А может, пересмотрела старый фильм «Дикие дни» с Лесли Чуном[23]в главной роли и загрустила, написав об этом пост.

И ради этого Ёндэ ходил в Службу исполнения желаний и откровенничал с совершенно незнакомой девушкой?

Раздраженный, он швырнул телефон в угол дивана и лег, закрыв глаза.

В памяти остался лишь смутный образ изысканного белья.

Это случилось ранней весной, когда ему только исполнилось семнадцать лет.

Ёндэ поступил в университет в шестнадцать, поэтому быстро оказался в центре внимания, но учебные будни вскоре превратились в настоящую борьбу. Казалось, вокруг него были одни враги.

Хотя стипендия покрывала стоимость его обучения, траты на ежедневные нужды стали настоящей проблемой. Работая на всевозможных подработках и стараясь не отставать в учебе, Ёндэ мог лишь мечтать о совместном времяпрепровождении с одногруппниками. И дело было не только в разнице в возрасте. Большинству помогали родители, поэтому они спокойно учились, следуя намеченному плану, но Ёндэ такое и не снилось. Вечно уставший и голодный, с опухшими и потрескавшимися губами, он еле справлялся с нагрузкой.

И вот весной второго курса, погруженный в учебу и работу, он впервые встретил Хечжин. Она была на три года старше его, но только в этом году смогла поступить в университет с третьей попытки. Он заметил ее на вечеринке для первокурсников. Многие парни не могли отвести глаз от этой девушки с выразительной внешностью и звонким смехом, и Ёндэ был одним из них. Попивая колу и украдкой наблюдая за ней, он пьянел, будто пил совсем не колу. Поднимая один за одним тосты, она смеялась над дурацкими шутками старшекурсников, теряя контроль над своим телом. Всякий раз, когда она тряслась со смеху, Ёндэ замечал, как из-под одежды проглядывает ее нижнее белье. Яркий лаймовый бюстгальтер буквально поразил его. Стоило ему только посмотреть на него, и его лицо заливала краска стыда, но едва лишь вновь звенел смех Хечжин, как он опять пожирал ее глазами.

Она вся сияла. Ее пышные волосы, полные губы, кольца на каждом пальце и даже этот лайм, казалось, играли на свету. С того дня Ёндэ ни на секунду не покидали мысли о Хечжин. Он попал под чары света, который она излучала. Каждый раз, когда он перелистывал страницы книг, печатал на компьютере и даже ехал на мотоцикле на работу, мысли его были заняты только ею. Она стала смыслом его жизни. Сначала Ёндэ мечтал провести с ней хотя бы год, потом десять лет, а в конце надеялся связать с ней всю свою жизнь. Но судьба распорядилась совсем иначе. Однажды, увлеченный мыслями о Хечжин, он потерял бдительность, и руль мотоцикла выскользнул из рук. В этой аварии он получил множество травм. Ему пришлось на время бросить работу и учебу, лежать в постели и восстанавливать силы. Вернувшись в университет, он первым делом признался Хечжин в любви. Это произошло так же внезапно, как и та авария. Обмотанный бинтами, с пластырем на лице и гипсом на ноге он неуклюже открыл ей свое сердце, но Хечжин лишь ухмыльнулась в ответ:

– Такая любовь к младшекурсницам сильная? Это пугает! – холодно произнесла она, сжав его больную руку.

Из раны стала сочиться кровь, а из глаз Ёндэ полились слезы. Это было так унизительно. Не просто оскорбление его искренних чувств, но и его бедности, насмехательство над его отчаянной борьбой за выживание.

Вот гадство! В душе отозвалось отчаяние тех дней. Пост о запылившемся на полке нижнем белье всколыхнул воспоминания о прошлом. Подобная слабость вызывала в нем чувство отвращения, поскольку легко передавалась другим, словно инфекция.

Он испытывал сильное раздражение, но все же заставил себя уснуть. Откуда-то издалека сквозь сон доносился слабый звук сирены.

* * *

– Шеф, слышали сирену скорой помощи пару дней назад? – не отрываясь от приготовления овощного сока, спросила домработница.

С ее последнего визита прошло два дня.

Ёндэ молчал, но она все равно продолжила:

– Я же была здесь в тот день, видимо, чуть позже… Неужели не слышали?

Он продолжал пить сок, не обращая на нее внимания. Подобное равнодушие обескуражило женщину.

– Я закончила у вас убирать и пошла домой, как вдруг вижу: мимо пронеслась скорая. Она ехала к жилому комплексу напротив. Сперва подумала, может, авария, но мне сказали, что какой-то мужчина спрыгнул с балкона.

Ёндэ устал от ее назойливой болтовни. Жаль, конечно, самоубийцу, но они ведь даже не знакомы.

– Знаете, говорят, что он холостяк, но какой-то странный. У него было светлое лицо, да и сам он худощавый, как девушка, и очень тихий. А прыгнул… в женском белье! Совсем дурной. Это мне продавщица из круглосуточного рассказала. Знаете, показывают же таких по телевизору: мужчин, которые хотят стать женщинами, и наоборот. Он, наверное, был одним из них. Он даже смеялся по-девичьи и всегда так аккуратно красился. Но вот зачем? Быть женщиной – сплошное мучение! Мир вокруг меняется, но женщинам всегда тяжело. Вот посмотрите на меня: всю жизнь ухаживала за свекровью, покупала ей дорогущие лекарства, а она только и делала, что пила. В нашем районе полно таких, как я. Но вы ведь мужчина, вам этого не понять.

И тут Ёндэ осенило, он не мог не поинтересоваться:

– А какого цвета на ней был комплект… ой, то есть на нем?

– Что?

– Ну цвет нижнего белья, которое он надел перед тем, как спрыгнуть?

– Ах, это! Да говорят, красный с черным кружевом, пошлый такой и вульгарный. Даже я такого никогда в своей жизни не носила, а тут мужик, представляете? Что с ним не так…

Ёндэ не произнес ни слова. Подобное совпадение выбило его из колеи.

– Шеф… это кто-то из ваших знакомых?

Домработница подозрительно посмотрела на него, но он был слишком погружен в свои мысли.

#погребенныйзаживо, #полетбескрылогоптенца… так вот что значили эти слова! Он сомневался в подлинности фотографии, увиденной в приложении… Однако, видимо, напрасно. Домработница несколько раз спросила, не хочет ли он чего-нибудь перекусить, но так и не дождалась ответа.

* * *

Несколько дней Ёндэ не открывал приложение «Исполнение желаний». Он так жаждал чужого несчастья и наконец увидел его, но ощущения были не очень приятными. Через некоторое время ему пришло письмо. Заголовок гласил: «Добрый день, Чхве Ёндэ. Это Хечжин».

Он был поражен. Никогда раньше не общались, с чего вдруг?

«Я удивила вас своим внезапным письмом? Это Хечжин, я училась на курс младше вас. Увидела фамилию автора одной популярной книги, и мне стало любопытно, не вы ли это. И оказалось, это и правда вы. Слышала, что ваши лекции пользуются огромной популярностью. Я всегда хотела пойти послушать, но стеснялась. Зато сейчас решилась написать вам и спросить, не можем ли мы встретиться. Оставлю вам мой номер телефона».

От ее надменности не осталось и следа, а на экране красовались цифры. Если бы он получил подобное письмо от нее, когда был полон желания творить, он бы похвастался своими успехами, мечтая, как она бросится ему в объятия. Но сейчас? Он помедлил, прежде чем отправить ей сообщение:

«Приятно снова слышать. Я тоже буду рад увидеться».

Он без лишних раздумий выбрал день и стал ждать ответ. Ему было интересно, забьется ли его сердце так же быстро, как раньше.

* * *

– Ёндэ! – воскликнула Хечжин.

Она почти не изменилась: все такая же привлекательная и стройная. Несомненно, все эти дорогостоящие процедуры в салонах красоты делают свое дело. Она улыбнулась и произнесла:

– Я рада, что ты пришел.

Однако сегодня она чем-то отличалась от прежней себя. Больше она не излучала того пленительного сияния.

– Я посмотрела в Интернете – ты не женат, поэтому я набралась смелости и написала тебе. Отпросить тебя у жены было бы непросто. Но, к счастью, ты холост, вот и отправила сообщение без лишних рефлексий. Понимаешь, о чем я?

Ёндэ заметил еще одно изменение в ней: ее долгие объяснения. Раньше ей это было ни к чему. Мужчины сразу на все соглашались. Да и он сам когда-то входил в их число. Эти воспоминания заставили его улыбнуться.

– А как твои дела, Хечжин?

Она лишь слегка кивнула, на ее лице мелькнула печальная улыбка. Похоже, брак не принес ей счастья. Как и раньше, на ее пальцах было много колец, но среди них не было обручального. Аксессуары казались бесполезными, так же как и яркий макияж.

Беседа за бокалом вина текла легко и непринужденно. Они обсуждали, что нового у однокурсников, жизнь Ёндэ, нынешнюю молодежь и вспоминали былые университетские годы. Он иногда смеялся и поддакивал, но в душе росло чувство сожаления. Этот бессмысленный разговор ему наскучил, а Хечжин больше не вызывала в его сердце трепет. Возможно, она уловила его настроение и сменила тему:

– Мне интересно кое-что… Помнишь, ты как-то сказал…

Она придвинулась ближе и села напротив.

– Ты тогда так внезапно признался мне, что я не успела ничего ответить, но могу ли я ответить сейчас?

Ей было незачем это делать. Взгляд и мимика говорили сами за себя. Ёндэ почувствовал, как она бедром прижалась к нему. Ее стройная нога в чулке медленно двигалась вдоль его икры.

– И хотя мой ответ запоздал, но это – да.

Хечжин соблазнительно улыбнулась, Ёндэ схватил ее за запястье, наклонился ближе и прошептал:

– Такая сильная любовь к старшекурсникам? Это пугает!

Она мгновенно изменилась в лице, и Ёндэ резко отпустил ее руку. Прежде чем она успела что-то сказать, он решительно встал и вышел на улицу.

Вечерний воздух был необычайно свежим, Ёндэ сделал глубокий вдох.

Трюки Хечжин были предсказуемы. Она хотела заполнить дыру в своем браке, пытаясь завоевать расположение другого мужчины. Вряд ли бы она обратила внимание на прежнего Ёндэ, но теперь его успехи привлекали. Прыгнув в объятия успешного мужчины, она бы смогла проучить мужа, бросившего ее, но у Ёндэ не было времени для ее глупых игр. Оставшееся время он хотел посвятить только себе.

Вернувшись домой, он был странно взволнован. Ему захотелось, наконец, рассмеяться полной грудью. Над чужим горем. Он взял в руки телефон и открыл приложение «Исполнение желаний», просматривая фотографии одну за другой.

Его внимание привлек снимок кучи использованных салфеток – автора поста уволили с работы и из-за этого он проплакал всю ночь, – а еще фотография старика, забившегося в угол тесной комнаты с ободранными обоями и, наконец, скриншот о непогашенном кредите. В этот момент Ёндэ стало обидно, что приложение не предполагало кнопки «Нравится». Если бы она была, он бы с радостью нажал на нее. Притворился, что сочувствует, а сам бы втихаря посмеивался.

Разглядывая фотографии, Ёндэ подумал, что опухоль в его поджелудочной железе могла быть вовсе не раком, а зловещим монстром. В какой-то момент он перестал листать ленту. На экране появилась фотография китайских шашек.

Единственная игра из детства. Та, которую он выбросил в деревенский туалет после того, как сестра сбежала. Неужели еще у кого-то эта вещь хранит горестные воспоминания?

«Какое же счастье было снова найти их! Шашки были такими же, как в детстве. Я купила их для ребенка, но он сыграл в них несколько партий и забросил. Современных детей больше интересуют компьютерные игры, а такие кажутся скучными. Сыну они надоели, зато я прониклась ностальгией. Когда мы играли в шашки с младшим братом, я всегда брала красные фишки, а он – зеленые. Переставляя фигурки в одиночестве, я невольно вспомнила прошлое. Брат ненавидел проигрывать, поэтому, когда осознавал, что вот-вот продует, переворачивал доску и уговаривал начать заново. Я никогда не злилась на него, ведь знала, что больше уступить было некому. Раньше мы играли в шашки вместе, но это было раньше».

Ёндэ почувствовал, как в жилах стынет кровь. Неужели в мире есть кто-то, кто испытал подобное? А может быть, это пост его сестры, которая исчезла из его жизни, даже не попрощавшись?

«Нет! Не может быть. Разве у многих дома есть китайские шашки?»

Ёндэ решил изучить аккаунт повнимательнее. Ему в глаза бросилась фотография дешевого пейзажа в рамке.

«Когда муж, разозлившись, швырнул в меня эту рамку, сердце замерло. Я так боялась, что вторая фотография выпадет из нее. Я быстро вставила ее обратно, пока он не видел. Сердце бешено колотилось. Это единственная фотография Ёндэ, и мне никак нельзя ее потерять. Что подумает муж, когда узнает, что я наврала ему о семье? Каждый раз смотрю на эту фотографию и тоскую по брату, но и мужа страшусь не меньше».

Ёндэ будто ударило током, и он отшвырнул телефон в сторону. Голова раскалывалась, а сердце стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Он намеренно стер все воспоминания о сестре, чтобы жить дальше, потому что боялся, что они сделают его уязвимым. Неужто это и вправду была его сестра? Он снова взял телефон, чтобы проверить приложение, но замотал головой.

«Нет, нельзя! Если начну скучать, то снова раскисну».

Ёндэ боялся, что тоска по прошлому растопит его сердце, поэтому отложил телефон. Утром у него запись к врачу, лучше лечь пораньше.

* * *

Даже в университетских больницах кабинеты были весьма тесными. На стенах, между полок с папками, висели всевозможные графики, расписания и плакаты для пациентов. На столе был настоящий бардак: две клавиатуры, три монитора, кучи документов и книг.

«Неужто здесь и решится моя судьба?» – подумал Ёндэ, ощущая себя все более раздраженным: крошечный кабинет угнетал его.

– Опухоль слишком большая, чтобы проводить операцию. Но это не значит, что все безнадежно. Сначала уменьшим ее с помощью курса химиотерапии, а после сможем говорить о хирургическом вмешательстве, – врач произнес это, не отрывая взгляд от монитора компьютера.

Ёндэ не нравилось, что доктор видел в нем только результаты анализов и снимков, забывая о том, что он живой человек.

– Я еще подумаю о химиотерапии.

Только тогда врач, наконец, поднял взгляд и посмотрел на него.

– Будем честны, Чхве Ёндэ, у вас нет времени на раздумья. Если не начать лечение прямо сейчас, можно упустить единственный шанс.

– Для вас, доктор, я, возможно, всего лишь один из пациентов с плохими показателями, но у меня это тело единственное. Мне жить в нем до конца дней. Если бы лечение гарантировало результат, я бы не колебался, но если побочные эффекты украдут у меня драгоценное время и возможность жить так, как я хочу, кто будет нести за это ответственность?

Врач слегка смутился, но потом спокойно объяснил, что, хотя прогнозы при раке поджелудочной железы неутешительные, в последнее время появились более продвинутые методы лечения. Ёндэ больше не возражал, но все равно молча вышел из кабинета, так и не дав согласие на химиотерапию.

По дороге домой он вспомнил о сестре. Он старался убежать от этих мыслей, но они все равно всплывали в сознании.

Когда Ёндэ вернулся домой, он открыл приложение «Исполнение желаний». Подписаться на аккаунт было невозможно, поэтому ему пришлось пересмотреть все посты, чтобы найти тот, который выложила сестра. Он наконец нашел ее профиль и остановился на снимке, на котором стопкой были сложены газеты.

«Супруг решил отменить подписку на газеты. Так сложно принять это. Не смогла возразить ему, но для меня они совершенно незаменимы. Сколько бы ни ходила по дому с тряпкой, муж всегда найдет к чему придраться. До его прихода, пока я готовлю ужин, ребенок проводит время, сидя на старых газетах – это так удобно! Даже если он что-то ест или играет на них, мне нужно лишь собрать и выбросить их. Я молюсь, чтобы муж передумал и не отменял подписку».

Сестра, должно быть, выбрала себе в спутники жизни ужасного человека. Убежала от безответственных родителей и домашней тирании, чтобы снова оказаться в подобной ситуации! Удручающий выбор. Внимание Ёндэ привлек старый компьютер на фото.

«Задумываюсь о том, что же останется в нашем доме через пять лет. Да даже через год. Разве что диван и холодильник, которые невозможно выбросить или сломать. Он снова порывался избавиться от компьютера, еле отговорила его. Правда, мне за это знатно досталось, зато спасла компьютер. На его жестком диске хранятся копии книг Ёндэ, а я чуть было не потеряла их. Когда копировала тексты моего младшего брата, который вызывает только гордость, испытывала ни с чем несравнимое счастье. Теперь боюсь, что муж может разбить компьютер или он вдруг сломается».

У Ёндэ голова шла кругом.

«Она хранила мои фото, перепечатывала мои книги… Но почему же бросила меня? Почему убежала из дома одна?»

Его размышления прервал телефонный звонок. Это был его секретарь.

– Нам постоянно звонят журналисты. Интересуются, почему вы отменили столько лекций, – доносилось из трубки.

– Видимо, у них вообще нет идей для новостей, раз они меня донимают.

– Отмена эфиров на телевидении произвела большой резонанс. Что нам делать?

Секретарь был крайне серьезен, в то время как Ёндэ оставался абсолютно равнодушным к происходящему. Он говорил по громкой связи, не отрываясь от просмотра фотографий сестры. Сейчас он разглядывал сушилку для белья на снимке.

«Иногда я задумываюсь: почему нельзя сделать одежду прямоугольной формы? Вот, например, полотенца вешать очень просто, сохнут хорошо, не мнутся. А с одеждой сплошная морока: эти рукава, капюшоны… Муж злится, когда белье развешано криво, ругается и упрекает меня в лени и неумелости. Для него в нашем доме полно раздражающих мелочей. Поэтому каждый раз, когда я занимаюсь стиркой, молю о чуде: чтобы мне повезло выиграть сушильную машину или чтобы солнце светило круглый год. Тогда я бы успевала все убрать до того, как муж вернется домой».

Ёндэ обуял гнев. Его злили бесконечные придирки мужа и беспомощность сестры перед ним.

– Какая же ты глупая!

– Что? Что вы сказали? – переспросил секретарь, услышав, как Ёндэ ругается в трубке.

– Это я не тебе.

– В любом случае, я считаю, так дело не пойдет. Лучше официально объявить о болезни. Так мы сможем сохранить репутацию, а когда вы поправитесь, это будет нам только на руку.

– Кто сказал, что я поправлюсь? У меня третья стадия рака поджелудочной, операцию делать нельзя. Покажите мне того, кто считает, что я смогу выздороветь! – сорвался Ёндэ на секретаря.

– Нельзя терять надежду!..

– Какую надежду? На что? – Ёндэ не на шутку разозлился. – Ты хоть понимаешь, какое слово я меньше всего хочу сейчас слышать? Надежда. Это сплошное разочарование и боль. Сколько лет мы с тобой работаем, а ты до сих пор несешь чушь про надежду.

Секретарь молчал. Ёндэ, охваченный злобой, собирался положить трубку, когда на том конце провода послышался его голос.

– Я пришел к вам работать именно из-за надежды. Именно та надежда, о которой вы писали в своей книге, придала мне сил. Но сейчас ваши слова сбивают меня с толку. Даже не знаю, смогу ли я и дальше быть вам полезным.

– Так что? Хочешь уволиться? К этому ведешь?

Секретарь ничего не ответил. Ёндэ чувствовал, как его разрывает на части: он корил себя за грубое отношение к человеку, который всегда был рядом с ним, но одновременно в нем кипела ярость. Буря эмоций поглотила его.

– Прекрасно. Хочешь уходить – пожалуйста. Но напоследок скажи, какая из всех площадок больше всего жаловалась на отмену лекции? Свяжись с ними. Скажи, что все состоится. Пусть соберут как можно больше зрителей. Я приду, даже если небо расколется. Понял меня?

Секретарь коротко ответил согласием и повесил трубку.

Может быть, нервы давали о себе знать, но Ёндэ почувствовал острую боль в животе. Он слышал, что бессимптомно протекающая болезнь может атаковать организм в любой момент. Он лихорадочно стал искать лекарства, которые недавно выписал врач, выпил их, но боль не утихала. С трудом дошел до дивана и рухнул на него. Тело само собой сжалось от боли. Его прошиб холодный пот, и Ёндэ с трудом заставил себя уснуть.

* * *

Ёндэ вышел на сцену, освещенную единственным прожектором. Он стоял спиной к зрителям, словно в оцепенении, устремив свой взгляд вверх прямо на баннер:

«Он вернулся! “Гладиатор счастья” Чхве Ёндэ!»

Он молча стоял с опущенными руками, а в зрительном зале перешептывались.

Почему он так стоит? Просто стоит и ничего не делает? Он что, забыл слова?

Люди заметно волновались. Только тогда Ёндэ медленно повернулся к публике и произнес:

– «Гладиатор счастья». Здорово звучит, правда? Я сам придумал. Вы много раз видели подобное в фильмах, не так ли? – Голос Чхве Ёндэ звучал тихо. Волнение в зале только нарастало.

– Человек, рожденный исключительно, чтобы сражаться. Он размахивает мечом, наставленным на весь мир. Я всегда хотел стать гладиатором. Хотел разрушать предрассудки и запугивать тех, кто надо мной издевался, поэтому я отчаянно размахивал своим мечом, словно кружился в танце.

Он изобразил нечто подобное из танца с мечами.

– Но удивительно, что я упустил нечто важное. Я был так жалок. Хех.

Зрители были ошеломлены этим неожиданным заявлением и с нетерпением ждали продолжения.

– Гладиаторы сражаются не ради спасения страны и не ради защиты граждан. Они рискуют своими жизнями ради развлечения! Всего лишь шоу для зрителей, и ничего больше. Но я забыл об этом!

Ёндэ подбежал к краю сцены и обвел глазами зал.

– Я Чхвэ Ёндэ! Знаю, что для вас я всего лишь развлечение. Вы находите утешение в этом шоу. Он такой бедный и всеми забытый, но все равно живет. Вы смотрите на меня и думаете, если смог я, то и у вас все получится. Вы убеждены, что лучше меня. И хихикаете при этом, соглашаясь с моими словами.

В одно мгновение зал затих.

– Да, это правда! Я действительно несчастлив! Если бы проводили Олимпийские игры по несчастью, я бы, наверное, взял золото! Ах да! Я чуть не забыл самое главное. Это же настоящая квинтэссенция несчастья!

Ёндэ, размахивая руками, с истерикой в голосе прошептал в микрофон:

– У меня рак. Рак поджелудочной железы. Операция бессмысленна: опухоль слишком большая. Что это, если не конец света? Как вам такое? Вы, должно быть, на седьмом небе от счастья? Вас успокаивает это зрелище? Перед вами стоит человек, который так стремился к счастью, а уже одной ногой в могиле. Вы облегченно вздыхаете, да? А-ха-ха-ха-ха.

Ёндэ истерично засмеялся, катаясь по полу. Смех в микрофоне заполнил пространство вокруг, вызывая у людей дрожь отвращения. Не зная, как реагировать, зрители, охваченные ужасом, один за другим покидали зал. Микрофон отключили, но хриплый смех не смолкал. Ёндэ наблюдал за публикой, не прекращая зловеще смеяться.

Люди вскакивали со своих мест и спешили к выходу, словно старались скрыться от эпидемии. Он так сильно смеялся, что на глазах выступили слезы. Но вдруг он заметил одну женщину. В отличие от других, у нее не было ни паники, ни страха – она спокойно смотрела на Ёндэ. Он пытался вспомнить, откуда ему знакомо ее лицо. Где-то он ее уже видел. Он поднялся на ноги, и в этот момент погас свет, вокруг стало темно. И вот тогда-то он вспомнил.

Хан Совон. Хозяйка Службы исполнения желаний.

У нее было неприметное лицо, которое трудно вспомнить. Была ли она одной из его поклонниц?

В темном зале раздавалось лишь тяжелое дыхание Ёндэ, как у зловещего призрака.

* * *

В гримерной раздался пронзительный крик:

– Вы что, рехнулись? Как бы там ни было, я буду требовать компенсации за сегодняшнюю лекцию, так что готовьтесь! – в гневе кричал мужчина средних лет в строгом костюме. Он резко распахнул дверь и вышел.

Ёндэ развалился на диване, но взгляд его секретаря остался прикован к двери, за которой исчез организатор мероприятия. Он стоял в растерянности, наблюдая за своим начальником, который хоть и почувствовал его взгляд, но сделал вид, что не замечает. Воспоминания о первой встрече с ним, произошедшей много лет назад, вновь всплыли в памяти секретаря.

Это произошло после литературного дебюта Ёндэ, когда он только начал выступать с лекциями. Энтузиазма у него было с лихвой, но ему не хватало мастерства, чтобы завладеть вниманием аудитории, а про навыки лектора речи и вовсе не шло, поэтому после каждого выступления он едва ли не падал от усталости. После очередного выступления он накинул поверх пропитанной пÓтом рубашки пиджак и вышел из зала, когда к нему подошел парень, худощавый и на вид сильно уставший.

– Вы мой спаситель! Пожалуйста, позвольте мне хоть как-то вас отблагодарить!

Он признался, что книга заставила его захотеть жить. Взгляд юноши был полон отчаяния, и Ёндэ нанял его своим секретарем. Тот приложил немало усилий, поэтому в успехе «Гладиатора счастья» определенно была и его заслуга.

– В вашей книге вы написали, что надежда – это не белый ароматный рис, а грубые злаки. Каша из риса красивая и вкусная, но совершенно не питательная. Именно грубые сорта помогут вам оставаться здоровыми, поскольку организму требуется приложить немалые усилия, чтобы переварить их. Иногда то, что красиво выглядит и хорошо звучит, может стать для вас ложной надеждой… С тех пор я полностью отказался от сладостей и ем исключительно смешанный с разными крупами рис. У нас дома из-за меня даже на праздники и дни рождения готовят подобное.

Ёндэ вспомнил тот блеск в глазах секретаря много лет назад. Проницательный взгляд, заставлявший начальника смущаться, сильно отличался от того, как он смотрел сейчас: разочарованно и огорченно.

– Чхве Ёндэ…

– Не говори ничего. Я и сам знаю, что сошел с ума.

– Скажите, если что-то не так. Не стоит держать все в себе.

– Ты ведь собирался уволиться?.. Когда напишешь заявление?

Секретарь потерял дар речи. Стоя на пороге, он явно увидел кого-то.

– Чхве Ёндэ…

– Я же сказал тебе молчать!

– Не в том дело… К вам гость.

Человек вошел в гримерную.

– Ёндэ…

Он не сдвинулся с места, и лишь прикрыл глаза.

– Ёндэ!

Его позвали снова, и он медленно повернул голову, застыв на мгновение.

– Сестра?..

* * *

С их последней встречи прошло двадцать семь лет, годы сильно изменили сестру. Они отняли ее роскошные волосы, румяные щеки и маленькие пухлые ладошки. Однако кое-что осталось неизменным: ее глаза, напоминающие полумесяц, особенно когда она улыбалась, и мягкий голос, звучащий так же, как и в четырнадцать лет.

– Я удивила тебя своим неожиданным появлением? Хотела предупредить, но не знала твоего номера.

Сестра улыбнулась в своей привычной манере, поправив волосы, которые стали гораздо суше и тусклее.

Они сели друг напротив друга на диване. Сестра не осмеливалась поднять глаза, пока Ёндэ сверлил ее взглядом. Вдруг он заговорил:

– Ну как? Нравится наблюдать за тем, как я падаю в пропасть?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же видела мой сегодняшний провал.

– Ну…

– Слышала? У меня рак.

Сестра смотрела на Ёндэ так же, как в детстве, когда хотела его успокоить.

– Поэтому я пришла в гримерную. Вообще сначала хотела послушать лекцию и уйти, но…

– Зачем? На наследство позарилась?

В ее взгляде на мгновение промелькнуло неподдельное удивление, но тут же она вновь ласково посмотрела на брата.

– Я не особо планировал делиться. Ладно, секундочку!

Ёндэ вытащил кошелек из кармана пиджака и достал несколько купюр.

– Не могу же я отпустить свою единственную родственницу с пустыми руками. Хватит? Эй, ладно тебе, не стесняйся, бери. Это, так сказать, знак внимания от непутевого младшего брата.

Ёндэ с надменной улыбкой бросил деньги перед сестрой. Она, казалось, окаменела, уставившись на разбросанные десятитысячные банкноты, а затем осторожно подобрала одну из них.

– Спасибо. Я сохраню ее как память о тебе.

Сестра разгладила купюру и аккуратно положила в сумку. Затем застегнула замок и встала.

– Ёндэ, я… горжусь тобой и благодарна за то, какой ты есть. Прости, что не знала о твоей болезни. Мне жаль, правда.

Сестра тихо развернулась и пошла, Ёндэ едва не окликнул ее. Он заметил, как она складывает деньги. Безымянный палец и мизинец были странно выгнуты вперед. В детстве Ёндэ уже видел такие руки у их отца. Он повредил их в драке, а о гипсе и не думал, поэтому они срослись неправильно. Неужели и сестра получила такую же травму? Может, от рук сумасшедшего мужа? Пока Ёндэ терялся в догадках, сестра вышла из гримерной.

«Надо было спросить ее об этом. А что это изменит… Но брак с тем парнем кажется опасным. Тем более у них ребенок», – заколебался Ёндэ, но отогнал ненужные мысли.

Как бы там ни было, ее жизнь его не касается.

Вскоре в комнату вернулся секретарь. Похоже, вместе с дымом сигарет он выпустил и весь накопившийся стресс.

– Чхве Ёндэ, поедем домой.

Он поднялся с дивана, и на месте, где сидела сестра, увидел клочок бумаги с ее именем и номером телефона. Ёндэ взял его и обратился к секретарю:

– Позже домой. Сначала нам нужно на Чонно.

* * *

Хан Совон подошла к своему дому, в котором находилась и ее Служба исполнения желаний.

– Я так и думал, что вы здесь и работаете, и живете. Видимо, не ошибся.

Она оглянулась по сторонам и заметила Ёндэ. Выглядел он неважно: усталый и измученный, да и одежда была помята, словно только что закончил очередную лекцию.

– Уже поздно. Напроситься к вам домой будет невежливо, так что давайте попьем чай где-нибудь поблизости?

Не дождавшись ответа, он тут же сделал несколько шагов вперед, и Совон молча последовала за ним.

Устроившись за столиком, Ёндэ сразу перешел к делу.

– Приложение, которое вы мне настроили… Вы сделали это из-за моей сестры, ведь так? Она, должно быть, встретилась с вами до нашей встречи.

– О чем вы?

Ёндэ прищурился. Хотя было не похоже, что Совон врет, но он не мог быть уверен наверняка.

– Я увидел в приложении фотографии, которые выкладывала моя сестра, хотя от нее уже давно не было вестей. Сначала я засомневался, но потом решил, что это могло быть частью вашего замысла.

– Я ничего не знаю об этом. Если вы правда нашли там свою сестру, то это… удивительное совпадение!

Ёндэ собирался возразить, но осекся, осознав, что Совон говорит правду. Она опустила взгляд и осторожно продолжила:

– Сегодня на лекции… вам было непросто, не так ли?

Она точно была в зале. Ёндэ мгновенно изменился в лице.

– Увидев вас, я задумалась…

Совон чуть помедлила, прежде чем продолжить:

– Знаете, я никогда не умела кататься на лыжах, но слышала, что самое важное – научиться правильно падать. Иногда не стоит тратить все силы ради того, чтобы удержаться на ногах – лучше упасть так, чтобы не пострадать. Вот почему начинающих в первую очередь учат падать. Когда я смотрела на вас сегодня, поняла, что именно этому мне и нужно научиться – правильно падать.

Ёндэ, словно восковая кукла, застыл с неестественным выражением лица.

– Всю жизнь я провела в клетке. Мысли о том, насколько я несчастна, не оставили мне другого выбора. Старалась жить тихо, незаметно, создав вокруг себя защитную оболочку, чтобы ничего не нарушить. Но больше так продолжаться не может. Мне стало слишком душно… и одиноко.

Ёндэ молча слушал.

– Но сегодня, когда я увидела вас, потерявшего рассудок… мне вдруг показалось, что мне тоже стоит поступить так хоть раз. Прореветься или закричать что есть мочи, прямо как вы.

Ёндэ все так же безмолвно слушал, не отводя взгляд от пятна на столе. Пятно как пятно, но для кого-то оно выглядело, как слон, другим напоминало машину. Совон в нем явно видела слона, который вскинул вверх хобот и затрубил, но Ёндэ в этой кляксе видел себя – сломанный автомобиль, что сорвался с места и разбился.

– Едва ли мое падение можно назвать осторожным. Грохнулся так, словно сломал ногу, но вы, если хотите приземлиться на землю, не получив ушибов, должны постараться. Упадете, как я, и обязательно пожалеете.

После этих слов Ёндэ встал и направился к выходу. Он не хотел давать волю эмоциям, но чувствовал, как подступают слезы. За последние десять лет он ни разу не задумывался о том, что такое «сожаление». Для него это было сравнимо с крошечной, но фатальной трещиной, из-за которой могло рухнуть все, стоит о ней лишь задуматься. Но сегодня он вдруг произнес это запрещенное для него слово.

Чем ближе он подходил к автомобилю, тем медленнее были его шаги.

* * *

После инцидента на лекции состояние Ёндэ заметно ухудшилось. Лицо побледнело, а усталость ощущалась все сильнее. Врачи снова предложили ему пройти курс химиотерапии, но он отказался. Вместо этого он сосредоточился на решении проблем, связанных с отменой лекций и других мероприятий. Хотя многие неурядицы возникали из-за него самого, Ёндэ не мог не замечать, как трудно приходилось в последнее время его секретарю и как терпеливо он со всем справлялся.

Однажды вечером, изнемогая от усталости, Ёндэ вернулся домой. Он помнил лишь, как откинулся на диван и прикрыл глаза, а когда открыл, за окнами уже светило солнце. Из последних сил он поднялся с дивана, он все еще был в брюках и рубашке.

– О, вы наконец проснулись! Почему спали здесь, а не на кровати? Вам нужен качественный сон, иначе погубите свое здоровье! – заботливо сказала домработница, протягивая ему стакан свежевыжатого овощного сока. – Что я вам уже только не готовила, а этот сок у вас в фаворитах. Вам ни дорогущее мясо, ни угри не нужны. Сок самое то! А-ха-ха.

Дом наполнился ее смехом. Ёндэ взял стакан из ее рук и обратил внимание на ее тапочки. Она ворчала, что не любит их носить, но специально надела, чтобы не разбудить хозяина. Ёндэ сам предложил ей их однажды, потому что его раздражал ее громкий топот. Теперь он удивленно смотрел на них, не отводя взгляд, и она это почувствовала.

– Вы спали, поэтому надела их. Боялась, что своим топотом разбужу вас, если в спешке начну бегать по квартире, – с улыбкой призналась домработница.

– Раз уж вы проснулись, может, я сниму их? Или лучше все же оставить?

Она попыталась снять тапочки, но, заметив его взгляд, натянула обратно.

– Не надо! Делайте, как вам удобно!

– Ну раз так, я очень рада!

Она быстро отбросила их в сторону и поинтересовалась, не хочет ли он чего-нибудь перекусить. Ёндэ удивило, как такая мелочь смогла обрадовать домработницу. В тот же миг он осознал, что даже в подобных вопросах его мнение остается решающим. Ему вдруг стало стыдно за свою мелочность.

– Могу поинтересоваться?

– Что такое?

– Почему вы так добры ко всем? Особенно ко мне, хотя я не особо дружелюбен.

Женщина удивленно подняла брови, а потом расхохоталась.

– Почему вам так интересно, шеф?

И она снова рассмеялась вместо ответа. Ёндэ почувствовал себя неловко и пробормотал:

– Мне действительно любопытно.

Она почти перестала смеяться и ответила с улыбкой:

– Шеф, есть ли причина, чтобы дышать? Просто нужно, вот и дышим. И совсем не потому, что вы особенный, нет, напротив, я так отношусь не только к вам. Если есть повод посмеяться – смеюсь как можно громче, если кому-то нужна помощь – никогда не оставлю в беде. Почему? Просто по натуре такая. А-ха-ха.

Ёндэ был ошеломлен ее словами. Впервые слышал, что доброта – не результат прозорливости, а природная потребность. Он всегда считал, что это качество требует расчета и продуманности. Он с трудом представлял то, о чем говорила домработница, которая только что перевернула его жизненные устои с ног на голову. Он вновь смутился откровенности домработницы.

– Шеф, подождите немного, сейчас позову вас к столу.

Она радостно замахала руками, как воспитательница в детском саду. Она была полна энергии, но особое внимание привлекали ее руки – толстые, слегка деформированные пальцы. Взглянув на ее руки, он вспомнил о сестре.

Неужели у нее это из-за работы? Нет, она еще молода. Тогда, скорее всего, проблема в ее муже, а точнее, в его жестокости. Ёндэ начал переживать.

После того как домработница закончила дела и ушла, он достал телефон и запустил приложение «Исполнение желаний». Его тяготило странное чувство. Он быстро нашел профиль сестры, она как раз выложила новый пост. На снимке в гостиной был жуткий беспорядок.

«Муж вернулся с работы в плохом настроении и вышел из себя, увидев на стене картину. Сорвал рамку и швырнул ее на пол. Даже остановить его не успела. В итоге он увидел спрятанное там фото Ёндэ и устроил допрос, кто этот мальчик. Выбора не было – пришлось рассказать правду о своей семье. Когда мы впервые встретились, я соврала мужу, что выросла в детском доме и никогда не видела своих родных, но сегодня пришлось признаться, что у меня есть родители и младший брат. И, кроме этой фотографии, больше ничего не осталось. Я начала оправдываться, что не хотела его обманывать, но он пришел в ярость, даже слушать не стал. Разорвал снимок, но и этого показалось мало: он разгромил весь дом. Сердце мое тоже растоптал. Не знаю, сколько еще так продержусь…»

Черт возьми! Ёндэ нахмурился. Он тяжело дышал, не в силах усидеть на месте. Вдруг он ринулся в комнату, словно его осенило, и начал рыться в карманах пиджаков. Перебирая вещи, он нашел в брюках клочок бумаги с номером телефона сестры. Ёндэ отправил ей сообщение:

«Это я, Ёндэ. Пришли адрес, я приеду. Когда будешь готова, выйдешь ко мне».

Через некоторое время сестра прислала адрес и спросила, в чем дело. Ёндэ ответил ей:

«Возьми с собой китайские шашки. И обязательно приведи ребенка!»

Он тут же начал собираться. В спешке открыл холодильник и выпил жидкость из пакета – сок, приготовленный домработницей. Он уже пил его утром, но подумал, что не помешает еще. Быстро запил водой неприятный вкус овощей и вышел из дома.

Пока он ехал к сестре, беспорядочные мысли сложились в единую картину.

«Сначала нужно потушить этот пожар», – подумал он.

Ёндэ подъехал к дому сестры и отправил сообщение. Вскоре она вместе с ребенком, которому на вид было лет пять-шесть, спустилась вниз. Ёндэ посигналил, и сестра быстро подошла к автомобилю.

– Поздоровайся, это твой дядя.

Ребенок не отрывал глаз от Ёндэ и лишь испуганно кивнул, прячась за спину матери. Его робкий и смущенный взгляд напоминал сестру в детстве, но читалось в нем что-то и от дяди. Сейчас в Ёндэ не осталось и следа этой робости.

– Садись, нам нужно ехать.

– Ёндэ, скоро придет мой муж…

Сестра недоумевала. Она была так измотана претензиями мужа: глаза впали от усталости, а губы потрескались. Ёндэ заметил ее израненные запястья, но она быстро одернула рукава, чтобы скрыть их.

– Твоя правая рука… пальцы стали такими, потому что он бьет тебя?

Глаза сестры округлились от удивления.

– Давай, садись.

Решительная интонация Ёндэ заставила сестру с сыном сесть в машину. Ребенок прижался к матери. Они направлялись в место, которое Ёндэ выбрал заранее, недалеко от дома сестры. Выйдя из машины, он повел их по тропинке вдоль реки. Вечерело, но вокруг было много народу. Узенькая речка, немного зелени вдоль берега и высаженные в ряд деревья, даже несколько лениво плавающих уток. В мягком сумраке царила расслабляющая атмосфера.

Ёндэ сел на пустую скамейку и спросил сестру:

– Ты ведь принесла китайские шашки?

– Ага.

– Доставай. Давай сыграем партию.

– Прямо здесь?

– Да, прямо сейчас. Ты играешь красными, я – зелеными. Если я выиграю, вы с малышом уходите со мной, без возражений.

Ёндэ бросил взгляд на племянника, тот снова спрятался за спину матери.

– Уйти с тобой?.. Что это значит?

– Хочу, чтобы ты ушла от того, кто довел тебя до такой жизни.

Он указал на ее запястье.

– Мало ли что… А ты с ребенком… Или ты собираешься убежать одна и оставить его, как меня когда-то?

Сестра побледнела. Ёндэ вытащил игровую доску из сумки сестры и положил на скамейку, расставляя фишки.

– После того как ты сбежала из дома, я терпеть не мог эту игру. Хотя в детстве радовался каждому ходу. Десять партий подряд были праздником для меня. Наша единственная игра.

Сестра неохотно села напротив, но мыслями она явно была не здесь: постоянно смотрела на телефон, ожидая сообщения от мужа.

– Выключи его и положи в сумку, а не то разобью. Я намерен выиграть, а потом ты должна будешь порвать с ним. Раз и навсегда.

Сестра лихорадочно оглядывала сквер широко распахнутыми глазами. Она была удивлена неожиданным поведением брата, но еще больше тем, что он знал такие подробности ее жизни.

– Ёндэ, ты случайно не встречался с ним?..

Вместо ответа Ёндэ посмотрел на племянника.

– Как его зовут?

Сестра, замявшись, еле слышно произнесла:

  Ёндэ… Пак Ёндэ.

Черт подери, это мелодрама, не иначе.

Ёндэ поджал губы, на глаза навернулись слезы.

– Для ребенка, родившегося в двадцать первом веке, имя, конечно, деревенское. Могла бы придумать получше. Ну что ж, первый ход мой. Прямо как в детстве.

Ёндэ передвинул центральную зеленую фишку. Сестра на миг замешкалась, затем сделала ход красными. И вновь очередь брата, но и сестра не отставала.

В мгновение ока они вернулись в детство: ему десять, ей четырнадцать. Рядом с ними еще один – племянник-детсадовец. Сначала он пугливо прятался за спиной мамы, но, наблюдая за активной игрой, стал все ближе наклоняться к доске.

Ёндэ с теплотой смотрел на макушку племянника. Его сердце наполнилось нежностью, и он твердо решил для себя, что защитит свою бедную сестру и ее ребенка.

– Ёндэ, ты чего? Твой ход, – сестра улыбнулась. Ее глаза сверкали, напоминая полумесяцы.

В этот момент он понял, как сильно скучал по этой улыбке. Ему казалось невероятным, что он снова видит лучистые глаза сестры. Внезапно его живот пронзила острая жгучая боль, а из глаз посыпались искры. Казалось, огонь вспыхнул прямо внутри. Дышать становилось все труднее.

– Что с тобой? Ты в порядке?

Сестра вскочила и подбежала к брату.

Лицо Ёндэ стало белым, как мел, он повалился с ног. Доска опрокинулась, перемешав красные и зеленые фишки.

Откуда-то издалека доносился крик сестры.

* * *

– К счастью, этот приступ не стал смертельным. Пришли результаты обследования. Но никогда нельзя расслабляться. Лучше начать лечение как можно скорее, – решительно произнес врач, серьезно глядя на Ёндэ.

Он старался переубедить упрямого пациента принять реальность.

Ёндэ привезла в больницу сестра. К счастью, он не потерял сознание и назвал адрес клиники, в которой наблюдался. Ему оказали первую помощь и провели необходимые обследования, пока сестра и племянник терпеливо ждали в зале для родственников. От вида изнуренной сестры, державшей на руках спящего ребенка, Ёндэ стало не по себе.

– Я толкал такие громкие речи, а в итоге затащил тебя в отделение скорой помощи. Хотя просто хотел отвезти к себе.

– К тебе домой? Почему вдруг?

– Только так ты смогла бы порвать с мужем и жить дальше без забот. И не бросила бы меня снова… Понимаешь, о чем я.

Он думал пошутить, но просчитался и сболтнул лишнего. Сестра мгновенно поменялась в лице.

– Ёндэ, тогда я…

– Зря я сказал, прости.

– На самом деле, в тот день… отец так странно смотрел на меня. Может, он был слишком пьян, но я чувствовала, как его взгляд словно ползет по мне, как змея. Мне стало так жутко. Не могла думать ни о чем другом, кроме как о побеге. Лишь потом, когда пришла в себя, вспомнила о тебе. Ты и представить не можешь, сколько я тогда плакала. Должна была забрать тебя с собой, но я тогда была слишком юна, чтобы взять на себя такую ответственность. Прости, прости меня, пожалуйста.

Ёндэ хотел сказать хоть что-то, чтобы утешить сестру, обливающуюся слезами, но слова застряли в горле. Может, следовало сказать, что ей не за что извиняться? Или попросить прощения за то, что так ненавидел ее все эти годы? Вместо это с его губ сорвалось то, чего он и сам от себя не ожидал:

– Ты читала мою книгу? «Жить смело и дерзко. “Гладиатор счастья” Чхве Ёндэ». Каждый раз, когда я произносил эти слова, мне было неловко, но теперь я и правда собираюсь так жить. Смело и дерзко бороться с болезнью. У меня появилась семья, о которой нужно заботиться. Так что и ты, сестра, соберись. Когда я решаюсь на что-то, всегда настроен серьезно.

Слезы текли по щекам сестры, но ее лицо было озарено улыбкой. Два противоположных чувства слились в единое целое. Казалось, она и сама не понимала, плачет она или смеется. Лишь бесконечно утирала слезы, осторожно придерживая малыша.

– Чуть позже придет мой секретарь. Я позвонил ему. Хоть он работает на меня, на самом деле это мой верный друг, как брат мне. Я доставил хлопот тебе сегодня. Поэтому побудь с ним немного.

Сестра кивнула, и Ёндэ добавил:

– Я проголодался. Вернемся домой и поедим. У нас полно всего, нужно только рис приготовить. Желательно с примесью злаков.

На лице Ёндэ, подобно капле воды, упавшей на бумагу, расплылась улыбка.