На теплой улице вдруг стало очень тихо. Прислонив костыль к боковине кресла, Г. М. поднял на полисмена взгляд, лишенный всякого намека на энтузиазм, и проворчал:

– Вы о тех двоих, что бросились со скалы в субботу вечером?

– Совершенно верно.

– В таком случае зачем вы хотели со мной увидеться? Они мертвы, разве нет?

– Да, сэр, мертвее мертвого. Но все же обстоятельства этого происшествия вызывают некоторые сомнения. – Тут суперинтендант Крафт посмотрел на меня. – Хотелось бы поговорить еще и с вами, доктор, если вы не против. – Затем он со значением оглядел остальных. – Нет ли поблизости укромного места, где можно побеседовать?

– Почему бы не зайти ко мне домой? Или, что еще лучше, присесть под яблоней в саду?

– Меня это устраивает, доктор. Слово за сэром Генри.

Г. М. лишь хмыкнул. Феррарз, достав клеенчатый кисет и набивая трубку, взирал на обоих с искренним любопытством.

– Остальным вход воспрещен? – спросил он.

– Простите, мистер… – Крафт не знал, да и знать не хотел, его фамилии. – Простите, сэр. Официальное дело.

– В таком случае, – беззастенчиво продолжил Феррарз, – я просто отвезу эту важную персону в сад и вернусь через полчаса. Если наш гость будет настаивать на том, чтобы опять запустить свой инфернальный моторчик, я не сумею ему помешать, но провожу сэра Генри до фермы «Ридд» – на тот случай, если он снова попытается свернуть себе шею. Где вы нашли трупы, если не секрет?

– Сегодня поутру их выбросило на берег неподалеку от Счастливой лощины. Но чего мы ждем, сэр?

Не сказав ни слова, Молли Грейндж пошла прочь. Я вспомнил, что она хотела продемонстрировать мне нечто любопытное. Но, по всей вероятности, дело было не из срочных.

Не без скрипа, скрежета и протестующих возгласов Феррарз транспортировал сэра Генри по извилистой тропинке вглубь сада. Для инвалидской шали стало жарковато, и Г. М. запихнул ее за спину. Наконец мы втроем разместились под яблоней, и суперинтендант Крафт извлек из кармана записную книжку.

– Послушайте, – с примечательной кротостью пробасил Г. М., – мне надо кое в чем признаться.

– Слушаю, сэр.

– Старику скучно, – сообщил сэр Генри. – Такое чувство, что я несколько лет сижу без дела. В Лондоне я никому не нужен, – тут уголки его губ печально поникли, – равно как и где бы то ни было, так что я в растерянности и не знаю, к чему приложить руки. – (Любопытно почему. Ведь мне говорили, что он занимает большую должность в Военном министерстве.) – Так что, если дадите возможность пошевелить извилинами, я только за. Но для начала хочу задать один вопрос, сынок, и будьте крайне осмотрительны с ответом.

– Да, сэр? – насторожился Крафт.

Из внутреннего кармана льняного пиджака, являя свету объемистое брюхо, украшенное толстой золотой цепочкой для часов, Г. М. выудил пачку мерзейших черных сигар. Закурил одну, повел носом, будто нашел ее запах отвратительным – каким, в сущности, тот и являлся, – и пронзил Крафта острым взглядом маленьких глаз:

– Вам не приходило в голову, что со следами обуви дело нечисто?

– Нечисто? Боюсь, я не вполне понимаю…

– Ох, сынок! – угрюмо произнес Г. М. – По природе своей я весьма недоверчив.

– Так-так, сэр?

– У вас имеются следы двух пар обуви – побольше, оставленные мужчиной, и поменьше, оставленные женщиной. Они ведут к обрыву по мягкой почве, а затем обрываются. Никаких других следов там нет. Любой, у кого не семь пядей во лбу, незамедлительно придет к выводу, что мужчина и женщина прыгнули с утеса, верно? Но в этой шкатулке, – постучал по лысине Г. М., – предостаточно самых изощренных фокусов, и нельзя исключать, что вся эта история со следами – всего лишь подделка.

Суперинтендант Крафт, нахмурив брови, положил на колено раскрытую записную книжку:

– Подделка? Это как?

– Допустим, по той или иной причине эти двое хотят лишь инсценировать свою смерть. Ну хорошо. Женщина выходит на кухонное крыльцо. В одиночестве шагает по мягкой почве до поросшего травой участка на краю обрыва, а в руке у нее мужские ботинки. Поняли?

– Да, сэр.

– Она останавливается, снимает туфли, надевает ботинки и возвращается к исходной точке задом наперед, оставляя мужские следы рядом с женскими. – Г. М. изобразил сигарой гипнотические пассы. – И теперь у вас два комплекта следов, свидетельствующих о том, чего не было на самом деле. Это же простейший фокус, сынок.

Тут он умолк и, еле сдерживая эмоции, смерил Крафта пылающим взором, поскольку суперинтендант рассмеялся.

То был мягкий, искренний, негромкий смех, выражавший неподдельную радость. Мрачное лицо Крафта оживилось, разительно контрастируя с неподвижностью стеклянного глаза, а подбородок сплющился, прижавшись к воротнику.

– Что вас так развеселило? – осведомился Г. М.

– Ничего, сэр. Версия обстоятельная, и она неплохо смотрелась бы в детективном романе, но могу заверить, что на самом деле такого не произошло. – Тут Крафт стал серьезным. – Видите ли, сэр, дело обстоит следующим образом. Не хотелось бы умничать, но следам обуви посвящена отдельная ветвь криминалистики и целая глава в работе Ганса Гросса. В противоположность распространенному мнению, подделать следы труднее, нежели большинство других улик. По сути дела, это почти невозможно – тем паче способом, о котором вы говорите. Ходить задом наперед пробовали и раньше. Подобные фокусы распознаются в два счета.

Если человек пятится, этого нельзя не заметить. Отпечатки обуви становятся короче, каблук повернут внутрь, вес тела распределен совершенно иным образом – то есть переносится на пятку, а не на носок. Кроме того, встает вопрос массы обоих ходоков.

Вам следовало бы взглянуть на гипсовые слепки следов, сделанные нами в субботу ночью. Эти отпечатки самые настоящие, и никакого фокуса тут нет. Одни, девятого размера, принадлежат мужчине ростом пять футов одиннадцать дюймов и весом одиннадцать стоунов десять фунтов, а другие, пятого размера, оставлены женщиной ростом пять футов шесть дюймов и весом девять стоунов четыре фунта. Что не вызывает сомнений, так это следующее утверждение: миссис Уэйнрайт и мистер Салливан вышли на край утеса и не вернулись.

Крафт умолк и откашлялся.

Забегая вперед, могу с уверенностью сказать, что его слова соответствовали истине.

– Ага, ну да, – проворчал Г. М., внимательно глядя на суперинтенданта сквозь клубы сигарного дыма. – Как погляжу, в этих краях весьма серьезно относятся к научной криминалистике.

– Так и есть, – заверил его Крафт. – Хотя мне нечасто выпадает шанс применить эти знания на практике.

– По-вашему, сейчас именно такой случай?

– Позвольте рассказать, что случилось, сэр. – Крафт обвел пространство застывшим взглядом жуткого стеклянного глаза и понизил голос: – Как я уже сказал, сегодня на рассвете трупы вынесло на берег близ Счастливой лощины. Миссис Уэйнрайт и мистер Салливан умерли в субботу вечером и с тех пор находились в воде. Думаю, не стоит вдаваться в неприятные подробности. Вы непременно подумали бы, что причиной смерти послужили травмы или утопление. Но это не так.

– Не так? – В глазах сэра Генри вспыхнуло живейшее любопытство.

– Нет, сэр. Обоих застрелили в упор, прямо в сердце, из мелкокалиберного оружия.

В саду стало так тихо, что можно было слышать, как через два дома от нас переговариваются соседи.

– Ну и что?! – прорычал Г. М. и жадно присосался к сигаре. Похоже, его терзали смутные подозрения. – Раз уж вы так чертовски увлечены наукой и техникой, позвольте сообщить, что в этом нет ничего странного или удивительного. Многие самоубийства, в особенности двойные, происходят именно таким образом. Люди, надумав лишить себя жизни, хотят удостовериться, что их славное вознесение увенчается успехом. Встают на краю обрыва; парень убивает девушку, и она падает в пропасть; затем он стреляет в себя и следует за девушкой. Вот, собственно, и все. Концы в воду.

– Да, это так, – мрачно подтвердил Крафт. – Более того, ранения типичны для самоубийц. Разумеется, ничего нельзя сказать наверняка, покуда не станут известны результаты вскрытия. Но коронер уже позвонил доктору Генкинсу, и тот произвел вскрытие сегодня утром.

Обе жертвы убиты пулей тридцать второго калибра. Как я уже говорил, в упор. Одежду опалило порохом. На ней, равно как и на краях раны, остались черные следы. То есть, – тут Крафт уставился на остро заточенный карандаш, – в кожу въелись несгоревшие частицы пороха, и это доказывает, что выстрелы сделаны с минимального расстояния. Двойное самоубийство.

– В таком случае что вас гложет? – спросил Г. М. – И зачем вы скроили такую странную физиономию? Ведь доказательства ясны как день!

И снова Крафт мрачно кивнул:

– Да, сэр, доказательства ясны как день. – Он помолчал. – Вот только эти двое не покончили с собой. Мы имеем дело с двойным убийством.

Конечно же, вы, те, кто читает эти строки, именно этого и ожидали. Ждали слова «убийство» и, наверное, задавались вопросом, когда же оно наконец прозвучит. Для вас это лишь подготовка к разминке для ума. Но для меня, вынужденного слушать тот рассказ, каждое слово Крафта было как ушат ледяной воды, и степень моего шока лучше предоставить вашему воображению.

Разговор об огнестрельных ранах и о том, что «в кожу въелись несгоревшие частицы пороха», и без того изрядно подействовал мне на нервы. Ведь речь шла о Рите Уэйнрайт. Мы сидели в саду под яблоней, а Рита грудой мертвой плоти лежала на столе в покойницкой. Но мысль об убийстве – о том, что некто возненавидел Риту и Барри Салливана настолько, что прикончил их обоих, – попросту не укладывалась в голове.

Г. М., разинув рот, смотрел на Крафта, и на лице у него читалось нечто вроде благоговейного трепета. Но сэр Генри не сказал ни слова.

– Теперь что касается оружия, – продолжил суперинтендант. – Сразу скажу, что это был самозарядный браунинг тридцать второго калибра. Если мистер Салливан застрелил даму, а затем застрелился сам – или, если угодно, наоборот, – следовало бы ожидать, что пистолет упал в море вместе с трупами. Верно?

– Я ничего не ожидаю, – заметил Г. М., продолжая смотреть на полисмена. – Это вы рассказываете историю. Так что не тяните.

– Или, – возразил сам себе Крафт, – пистолет мог остаться на утесе, поблизости от места падения тел. Но вы не стали бы, – тут он поднял карандаш, а заодно и кустистые брови, – не стали бы ожидать, что пистолет обнаружится на главной дороге в существенном отдалении от моря и в полумиле от дома Уэйнрайтов.

– И что дальше? – спросил Г. М.

– На этом моменте лучше остановиться подробно. Кто-нибудь из вас знаком с мистером Стивенсоном Грейнджем? Он солиситор, работает в Барнстапле, но живет здесь, в Линкомбе.

– Да, я хорошо его знаю, – ответил я, а Г. М. отрицательно помотал головой. – Та девушка, что недавно стояла со мной у дороги… Это его дочь.

Крафт переварил услышанное, а затем продолжил:

– В субботу ночью – вернее сказать, примерно в час тридцать воскресным утром – мистер Грейндж за рулем своего автомобиля возвращался домой из Майнхеда. Путь лежал мимо дома Уэйнрайтов, где в тот момент находились мы – то есть полиция, – но мистер Грейндж, естественно, ни о чем не подозревал.

Ехал он медленно и очень осторожно, как и следует ездить в наше время. Миновал дом Уэйнрайтов и проехал около полумили в сторону Линкомба, когда в свете фар заметил на обочине какой-то блестящий предмет. Будучи педантичным и основательным джентльменом, мистер Грейндж решил осмотреть находку.

(Да, в этом весь Стив Грейндж.)

– Оказалось, на обочине лежит самозарядный браунинг тридцать второго калибра из полированной стали, за исключением обрезиненной рукоятки. Обратите внимание, у мистера Грейнджа не было причин заподозрить неладное. Он всего лишь нашел пистолет. Но, повторюсь, джентльмен он педантичный, основательный и регулярно оказывает полиции неоценимую помощь. Поэтому он взял пистолет кончиками пальцев, – эти слова Крафт сопроводил соответствующим жестом, – и по запаху из дульного среза понял, что несколькими часами раньше из этого оружия стреляли.

Той ночью он забрал пистолет домой, а на следующий день сдал в линтонский полицейский участок. Затем пистолет прислали мне в Барнстапл. Я получил его сегодня рано утром, сразу после новостей о двоих утопленниках, которых на самом деле застрелили. Из пистолета произвели два выстрела, и еще на нем отсутствуют отпечатки пальцев. Я передал оружие на анализ майору Селдену, нашему специалисту по баллистике, и только что виделся с ним. Пули, убившие миссис Уэйнрайт и мистера Салливана, выпущены из этого браунинга.

Суперинтендант Крафт умолк.

– Ага… – сонно промурлыкал Г. М., приоткрыв один глаз. – Знаете ли, сынок, я почему-то ожидал услышать что-то в этом роде.

– Но это не все, что сообщил мне майор. Не найди мы пистолет, никто не усомнился бы, что эти двое покончили с собой. Можно сказать, идеальное преступление. Но любой пистолет дает так называемую обратную вспышку. Говоря простым языком, нельзя выстрелить из него так, чтобы частицы несгоревшего пороха не впечатались вам в руку…

Сонливость сэра Генри как ветром сдуло. Он сел ровнее.

– Ни у миссис Уэйнрайт, ни у мистера Салливана не обнаружено таких отметин. Так что они не покончили с собой. Их застрелили.

– И в этом нет никаких сомнений, сынок?

– Поговорите с майором Селденом. Он вас убедит.

– Ох, бедные мои глазоньки, – прошептал Г. М. – Ох, господи боже мой!

Крафт повернулся ко мне. Стеклянный протез оставался безжизненным, но в здоровом глазу я прочел улыбку.

– Итак, доктор, – сказал суперинтендант напористо, но так, будто хотел извиниться, – мы уже выслушали ваши показания.

– Да, но это самая невероятная…

– В том-то и беда, – признал Крафт. – А теперь посмотрим… – Он отлистал назад несколько страниц блокнота. – В субботу, в девять часов вечера, когда начался выпуск новостей, миссис Уэйнрайт выбежала из дома. За ней последовал мистер Салливан. Миссис Уэйнрайт оставила на кухонном столе записку, где сообщила, что собирается наложить на себя руки. Или же записку оставил кто-то другой. Правильно?

– Да, все правильно.

Но, насколько я понял, Крафт говорил не столько со мной, сколько с сэром Генри.

– К обрыву ведут отпечатки двух пар обуви. Одни принадлежат миссис Уэйнрайт, другие мистеру Салливану. И мы установили, что эти следы не являются ни обманом, ни подделкой. Но, – продолжил Крафт, – в промежутке между девятью и половиной десятого кто-то застрелил их обоих. Выстрелы сделали в упор. Убийца стоял перед каждым на расстоянии вытянутой руки. И все же на месте не обнаружено других следов – кроме тех, что оставил доктор Кроксли.

В половине десятого обеспокоенный доктор Кроксли вышел посмотреть, куда подевались миссис Уэйнрайт и мистер Салливан. Он увидел следы, ведущие к обрыву. Отправился туда же, заглянул в пропасть, а затем вернулся в бунгало. – Здесь Крафт напустил на себя загадочный вид. – Полагаю, их застрелили не вы, доктор?

– Господи! Конечно не я!

Крафт улыбнулся типичной для него улыбкой, в которой не было ничего забавного.

– Не волнуйтесь, – посоветовал он. – Я не первый год работаю в этих краях и даже представить не могу, чтобы Люк Кроксли убил человека. Кто угодно, только не вы.

– Спасибо.

– Разумеется, это подтверждено надежными доказательствами, – добавил Крафт, – даже будь мы настолько тупы, чтобы взять вас под подозрение. – Он повернулся к сэру Генри. – Ведь доктор Кроксли не зря служил судебно-медицинским экспертом. Он вспомнил, что правильнее держаться подальше от следов, чтобы не испортить картину происшествия.

– Как раз об этом я и подумал, сынок, – кивнул Г. М.

– Вообще-то, доктор Кроксли не подходил к следам ближе чем на шесть футов. Все отпечатки ног расположены строго параллельно, и доктор Люк не мог застрелить жертву в упор, стоя в шести футах от нее, глядя в том же направлении, что и она, и не поворачиваясь. Нет, его показания не вызывают вопросов, и мы считаем их приемлемыми.

На сей раз я поблагодарил его куда более ядовитым тоном, но Крафт не обратил на это внимания.

– Теперь вы понимаете, в каком мы положении, сэр Генри, – сказал он. – Не буду просить, чтобы вы взглянули на тела, поскольку они сильно повреждены из-за падения и длительного контакта с прибрежными камнями…

– До неузнаваемости? – перебил его я.

Крафт усмехнулся, но усмешка получилась тошнотворной, и это понял даже он сам.

– О нет. Здесь все однозначно. Вне всяких сомнений, это тела миссис Уэйнрайт и мистера Салливана. И в то же время, поверьте, вам не захотелось бы присутствовать при вскрытии.

(Рита, Рита, Рита!)

– Однако, как я и говорю сэру Генри, с этим расследованием у меня возникнет предостаточно проблем. Но все же я хочу проверить себя. И буду премного благодарен за любые советы.

Сами видите, как обстоят дела. Двоих людей застрелили, когда они стояли на самом краю обрыва. Убийца не мог ни спуститься вниз, ни подняться наверх. Предположительно, летать он не умел, но все же оказался рядом с жертвами, а затем удалился, ни оставив ни одного следа на широкой полоске земли. Не найди мы пистолет, все это легко сошло бы за двойное самоубийство. И даже теперь у нас нет никаких зацепок. Так что мне любопытно узнать, что вы думаете по этому поводу.