– О господи! – простонал Г. М. и откинулся на спинку стула.

Но почти сразу снова встрепенулся, поправляя очки и суетливо размахивая руками, как человек, желающий остановить автобус.

– Вам необходимо вспомнить! – увещевал он. – Черт побери, возможно, вы разгадали замысел убийцы!

– Я очень сожалею.

– Подумайте, мисс! – покраснев от возбуждения, настаивал старший инспектор. – Подумайте об обгорелой спичке! Представьте, как это важно!

– Очень прошу, – вскричала Мэдж, – оставить меня в покое! – Она опустила на стол стиснутые кулаки. – Вряд ли это что-то важное, а иначе я вспомнила бы! – добавила она.

– Но это важно, мисс. От этого может зависеть ваша жизнь.

– Большое спасибо. Это очень утешает.

– Подумайте об этой спичке, мисс! – продолжал Мастерс. – Представьте, вы ее видите, да? Что еще вы видите?

– Я скажу вам, что я вижу! – взорвалась Мэдж.

– Что же?

– Я вижу капюшон кобры, поднимающийся на фоне окна. Я вижу у себя на ноге два следа от зубов, распухающие и чернеющие, пока я умираю в конвульсиях. Вот что я вижу!

– Успокойтесь, мисс…

– Я вижу человека у себя за спиной. Он постоянно преследует меня, не отпуская ни на миг и ожидая подходящего момента, чтобы схватить меня за плечи и…

Всплеснув руками, Мэдж судорожно всхлипнула и задрожала всем телом.

– П-простите, но я не сумею помочь вам с вашими ключами. Я не думала о ключах. Я думала о своей комнате в театре, о том, как с ужасом проснулась в темноте, прислушиваясь к шипению газа. Это жуткое ощущение, что тебя заперли и никто не услышит твоего крика. Может быть, у меня размягчение мозга, но я не могу думать ни о чем другом. Не знаешь, кто твой друг, а кто враг. Не знаешь, кто притаился у тебя за спиной. Подозреваешь всех и каждого, даже…

Не в силах закончить фразу, она указала пальцем на Кэри Квинта.

Кэри медленно поднялся на ноги.

– Боже мой! – воскликнул он как громом пораженный. – Неужели вы думаете, что я имею к этому хоть какое-то отношение?

– Хотите сказать, это невозможно? – Глаза Мэдж наполнились слезами. – Пожалуй, нет, а иначе вы не стали бы спасать меня от кобры.

– Ради бога, Мэдж, послушайте!

– Но один-два раза вы заставили меня подумать так, Кэри Квинт. Вы умеете обращаться с отмычками. Вы легко могли бы проникнуть в театр. И ваша чертова семейка ненавидела нас… да, ненавидела… многие и многие годы!

– Мэдж! Выслушайте меня!

Мэдж вскочила со стула. Кэри Квинт положил было руку ей на плечо, но она ее сбросила. Тем не менее он понимал, что, хотя ее обвинения становятся еще более дикими, все это идет ей на пользу. Для нее облегчением было выплеснуть свои самые фантастические идеи и подозрения и услышать, как он опровергает их. Да и сама она понимала всю их нелепость. Он знал, что буря скоро утихнет.

Так оно и случилось.

Официант, гремя посудой, толкнул дверь из кухни и заглянул в зал. Голоса стихли. Мэдж снова села за стол. Старший инспектор Мастерс заговорил было, но Г. М. шикнул на него.

– Я осел, Мастерс, – печально проговорил он. – Эта девушка перенесла более тяжелый шок, чем я думал. А мы запугивали ее, как будто…

– Но доказательства, сэр…

– Это может подождать. Кроме того, к нам гости.

Г. М. кивнул в сторону стеклянных дверей ресторана. По бетонной дорожке, обсаженной деревьями, шли доктор Риверс и Луиза Бентон. Луиза почти бежала.

Луиза ворвалась в ресторан с озабоченностью, свидетельствующей о том, что ее трогают не только собственные беды. Кэри заметил, что она в черном платье, которое подчеркивало бледность кожи, голубизну мягких глаз и пшеничный цвет волос, связанных узлом на затылке. Луиза сразу направилась к Мэдж.

– Бедная девочка! – Она бросила встревоженный взгляд на Г. М. и Мастерса, потом вновь посмотрела на Мэдж. – Я вас искала повсюду, но никто не знал, где вы. Мистер Мастерс рассказал мне о том, что произошло в террариуме, но… что я могу сказать?

Она ласково положила руку на плечо Мэдж, хотя теперь даже воздух в зале казался отравленным.

– Отойдите от меня! – взвизгнула Мэдж, вскакивая со стула и пятясь назад. – Ради бога, отойдите от меня!

Глубоко уязвленная, Луиза покраснела и отошла в сторону. Но не обиделась. Очевидно было, что она все понимает и сочувствует девушке.

– Простите! – порывисто сказала она. – С моей стороны это было глупо. Поверьте, я понимаю, каково это – постоянно быть на нервах. И после этого происшествия в террариуме!

– Точно! – подхватил молодой доктор Риверс. – Если бы я знал, что кто-то хочет вам навредить, мисс Пэллизер, ни за что не пустил бы вас туда. Почему мне никто не рассказал?

– Значит, опять я виноват? – осведомился Г. М.

Все трое заговорили громкими голосами, словно пытаясь отвлечь внимание от Мэдж и делая вид, что ничего не произошло.

– И чем же вы занимались весь день? – с нажимом спросил Г. М. Луизу.

– Я была в морге, – кусая губы, ответила Луиза. – Хотела узнать, когда мы сможем… похоронить папу.

– Это так? – осведомился Г. М.

– Ей сказали, что разрешат похороны только после проведения дознания в понедельник, – искоса взглянув на Мэдж, громко ответил доктор Риверс.

– А потом, когда я вернулась домой, – продолжала Луиза, – ко мне прицепилась Агнес Ноубл. Ходила за мной по пятам, повторяя: «Что-что?» – когда я понижала голос.

– Агнес Ноубл? А что ей нужно?

Лицо Луизы омрачилось.

– Это касается новых поставок экспонатов для зоопарка отца. Миссис Ноубл говорит, что за приличные комиссионные может устроить, чтобы их передали другому зоопарку – что маловероятно – либо уничтожили. Мне показалось это ужасной наглостью с ее стороны после всех гадостей, что она наговорила обо мне вчера вечером, но я так от всего этого устала… В делах она весьма ловкая и знает себе цену.

– Сегодня она хотела встретиться с вами «по делу»?

– Да. – Луиза заколебалась. – Вы ведь понимаете, сэр Генри?

– Что понимаю?

– Мы не можем привозить эту коллекцию в Англию! Просто не можем!

– Разумеется.

– Я бы хотела выполнить все желания моего отца, но его проект был неосуществим. Дядя Хорас считает, что сумеет пристроить часть животных.

Г. М. в изумлении открыл один глаз:

– Ваш дядя Хорас?

– О да. У него маленький бизнес в Канаде, связанный с животными и рептилиями. – Луиза криво улыбнулась. – Но боюсь, на него нельзя положиться. Он слишком много пьет за ланчем, а потом делает всякие странные вещи. В то время как Агнес Ноубл…

– Прошу прощения, – прервала ее Мэдж.

Она стояла спиной к ним, сжав кулаки и тяжело дыша. Когда она повернулась, в уголках глаз еще оставались следы истерических слез, но она уже полностью владела собой.

– Со мной все в порядке, – сказала она. – Но я хочу извиниться за свое скверное поведение.

Луиза запротестовала, но Мэдж не стала ее слушать.

– Тем более, – с жаром продолжала она, – что вчера вечером вам было гораздо хуже, чем мне сейчас, но вы держали себя в руках. Сожалею… что я так глупо сорвалась. Этого больше не повторится. Могу я как-то загладить свою вину?

– Дорогая моя! – растроганно произнесла Луиза. – Нет тут никакой вашей вины. Но все же…

– Да?

Луиза окинула ресторан взглядом хорошей домохозяйки.

– Да уж, еда здесь ужасная, хотя не мне об этом говорить. Хочу пригласить вас к себе на чай, если для вас это не слишком скоро после ланча.

– С удовольствием! – отозвалась Мэдж.

– Одну минуту! – неожиданно раздался звучный голос Кэри.

Луиза и доктор Риверс с удивлением взглянули на него, и он умолк, в нерешительности глядя на Г. М. и старшего инспектора, как бы спрашивая: «Это не опасно?» Судя по их виду, ответ был «нет». Но, похоже, этот ответ не успокоил Кэри, который теперь сражался с таким же сонмом призраков, что и Мэдж.

– Отлично! – с искренним радушием ответила Луиза. – Вы тоже придете, мистер Квинт?

– Да! Я был бы счаст…

– Он не придет, – прервал его Г. М.

– Повторяю, мисс Бентон, я был бы…

– Он не придет, – повторил Г. М., сверля взглядом Кэри и строго указывая на стул. – Нам есть о чем поговорить. Остальные могут идти, хотя у Мастерса наверняка будут к вам вопросы.

– Всему свое время, сэр! – улыбнулся старший инспектор, но слова его прозвучали зловеще.

Кэри снова сел, наблюдая, как Мэдж выходит из ресторана с Луизой и Риверсом. Она так и не извинилась перед ним.

Тем не менее в ее отсутствие он чувствовал внутри нечто вроде вакуума, упадок духа. Это беспокоило Кэри, вызывая раздражение. Старший инспектор Мастерс взглянул на него с сочувствием.

– Ну-ну! – почти весело увещевал его Мастерс. – Знаете, пока тревожиться не о чем!

– В каком смысле – «пока»?

– Один из моих людей будет присматривать за девушкой, сэр. Уверен, никаких сюрпризов не произойдет.

– Но вы же не можете охранять ее вечно!

Мастерс помрачнел.

– Это верно. Жаль, она не смогла вспомнить то, что нам нужно. Надеюсь, – вздохнул старший инспектор, взяв вилку и задумчиво постучав ею по столу, – надеюсь, молодая леди сказала правду. И она действительно не помнит. А?

Г. М. повернулся к нему:

– Мастерс, сынок! Это обычное следствие шока. Девочка напугана до смерти!

– Но она вспомнит?

– Не знаю, сынок. Может – да, а может – нет.

– Вот именно. А если нет?

– В этом случае нам придется самим пораскинуть мозгами.

– Быть так близко к разгадке, – кипятился старший инспектор, – и как раз в тот момент, когда молодая леди собиралась сказать… – Он отбросил вилку. – И еще одно, сэр. Не пытайтесь обмануть меня.

– Разве я обманывал вас, сынок?

Мастерс с горечью произнес:

– Всякий раз, как подворачивалась такая возможность. Но я знаю вас достаточно давно и могу понять, когда у вас в рукаве припрятана пара тузов. Если у вас есть идеи насчет этого дела, расскажите об этом.

– Ну… – Г. М. задумался. – Есть одна идейка. Правда, не знаю, говорить ли о ней, учитывая, какой кое у кого темперамент. Но у нас ничего нет для ее подтверждения. И она не подскажет нам, каким образом убийца выбрался из запечатанной комнаты. Если…

Г. М. умолк, глядя в открытое окно.

– Эй, вы! Подойдите-ка сюда! – громко позвал он, напугав Мастерса.

В окне появилась смущенная физиономия Майка Парсонса. В одной руке Майк держал дымящуюся кружку чая, исподтишка наблюдая за людьми в ресторане.

– Вы ко мне обращаетесь, сэр? – с достоинством произнес он.

– Да, к вам. Идите сюда, сынок.

Майк легко перешагнул через открытое окно.

– Если вы думаете, – сказал он, – что я пренебрегаю своими обязанностями в террариуме, чтобы выпить чашку чая, то это не так, потому что сейчас там копы и мое присутствие не требуется.

Подчеркивая это, Майк отхлебнул чая. Г. М. оставался невозмутимым.

– Я думаю не об этом, сынок.

– Не об этом, сэр?

– Нет. Просто я хотел спросить, зачем вы вчера вечером так нагло нам врали?

После десятисекундной паузы, во время которой лицо Майка побагровело, в то время как дымящаяся чашка оставалась у его рта, старший инспектор Мастерс вскочил на ноги.

– Ах вот оно что! – воскликнул Мастерс. – Это и есть ваша идея, сэр? Насчет решения?

– О нет, сынок, – спокойно ответил Г. М. – Это всего лишь неприятная мысль о том, что жизнь Неда Бентона можно было спасти, будь кое-кто попроворней. – Он указал на Майка. – Выкладывайте, нахал вы этакий! Зачем вы нам солгали?

Майк хотя и был сильно напуган, но сохранил остатки достоинства.

– Прошу вас объяснить, сэр, – хрипло произнес он, со стуком поставив кружку с чаем на стол, – о какой лжи вы говорите?

– Вчера вечером вы были дежурным по пожарной охране. Верно?

– Да, сэр. Нет смысла это отрицать. Но…

– Вчера вечером, примерно в то время, когда над директорским домом пролетал бомбардировщик, вы проходили мимо с криками: «Свет, свет!» Вы это помните?

– Нет, сэр, не помню, – отозвался Майк. – Потому что вчера вечером вражеский самолет не пролетал мимо дома.

– Полегче, сэр Генри! – предостерег Мастерс, увидев, как Г. М. размахивает кулаками.

Сделав над собой усилие и прищурившись, Г. М. с неподдельным интересом уставился на Майка:

– Знаете, сынок, а вы любопытный тип. Это точно. Уж не знаю, врете ли вы по какой-то патологической причине или просто из чувства противоречия. Послушайте, вы помните или нет, что кричали про свет?

– Ага, помню. Но никакого самолета – ни вражеского, ни нашего – не было…

– Погодите. Помните, что еще вы сказали? Вы сказали, что свет горит в кабинете.

– Спросите доктора Риверса! – заверещал Майк, подавшись вперед. – Доктор Риверс шел со мной по дорожке. И он скажет вам, что не было никакого самолета…

– Вы будете меня слушать или нет? – рявкнул Г. М. – Вы сказали, что из кабинета пробивается свет и что вы заглянули в щель между шторами и увидели лежащего на полу человека. Это правда? Вы говорили это?

– Да, это правда!

– Отлично. Вы сказали, что не разглядели, кто это был, потому что вам была видна только рука человека с манжетой. Это тоже правда?

– Да!

– Нет, сынок. – Г. М. говорил, не повышая голоса. – Войдя в кабинет десять минут спустя, мы обнаружили мертвеца с обеими руками, подвернутыми под тело. Все это помнят, включая вас. Вы не смогли бы увидеть его руку ни через окно, ни откуда-либо еще.

Майк открыл было рот, но тут же закрыл его.

На его тощей шее ходил кадык. В слезящихся глазах мелькнуло странное выражение: не чувство вины, а скорее внезапный ужас. Его глаза округлялись все больше, словно против него ополчился весь враждебный мир.

– Я намерен посоветоваться со своим адвокатом! – заявил Майк.

Прежде чем кто-то успел его остановить, он, широко шагая, вышел из ресторана, хлопнул стеклянной дверью и заспешил по дорожке.

Выругавшись, старший инспектор собирался броситься за ним в погоню, но Г. М. остановил его:

– Нет, Мастерс. Не сейчас, пусть уходит.

– Пусть уходит?

– Конечно. С ним все в порядке. По крайней мере…

– Ради бога, сэр, – сказал Кэри, – вы хотите сказать, что этот жалкий кретин мог все это провернуть?

– Нет, нет, нет! – простонал Г. М., бестолково размахивая руками. – Я имел в виду не то, что он в этом замешан. Но разве вы не понимаете, тупоголовые мои, что это означает?

– Лично я ничего не понимаю! – заявил Мастерс.

– Послушайте, сынок. Майк дежурит в пожарной охране. У главных ворот никого нет. Удобное время, чтобы, скажем, выскользнуть в паб и пропустить стаканчик-другой. А потом, когда он возвращается…

Внезапно Г. М. умолк и застыл, глядя в пустоту, словно пораженный мыслью, настолько очевидной, что непонятно было, почему она не пришла ему в голову раньше.

– Ну-ну… – глухим голосом произнес он.

Мастерс усмехнулся:

– Уж и не знаю, что это, сэр. Но уверен, вы напали на верный след.

– Что-что?

– Только обойдемся без ваших фокусов-покусов. Начинаете понимать?

Г. М. продолжал смотреть в пространство.

– Знаете, Мастерс, – рассеянно кивнув, сказал он, – самое смешное – это то, что я начинаю не понимать.