Миссис Трембли и Лоусон уехали с Винтер-сквер с триумфальным чувством, что давняя тайна была наконец-то разгадана и что Рэндольфу теперь придется в полной мере заплатить за свои деяния. Джози подробно объяснила своему другу, что давно подозревала Рэндольфа, поскольку информация о его темном прошлом убедила ее, что он ни перед чем не остановится, чтобы достичь своей цели. Но понять, зачем он застрелил леди Хэмбер, было сложно, хотя револьвер и доказывал, что это было так.

– Я не понимаю, для чего ему было избавляться от нее, – не мог поверить ей Лоусон. – Она была его другом, она одобряла его ухаживания за Одри и, как мне кажется, была более полезна ему живой, чем мертвой.

Джозефина серьезно кивнула.

– Это странно, – согласилась она. – Я сама этого не понимаю.

– Может быть, есть какое-то другое объяснение ее смерти?

– Возможно. Все может быть, когда дело касается преступлений. Но если не Рэндольф, то кто мог убить эту женщину? – Трембли задумалась на несколько минут, а затем внезапно снова оживилась. – Пригласи Рэндольфа к себе, – попросила она.

– Зачем? – на лице Дика отразилось нескрываемое удивление. – Мы с ним не ладим, я бы скорее предпочел никогда в жизни его больше не видеть.

– Понимаю. Но я бы хотела задать ему несколько вопросов в твоем присутствии. Он увертливый тип, и, если я увижусь с ним наедине, он будет отрицать правду.

– Он не признает вины даже перед присяжными, – запротестовал Ричард.

– Это неважно, – спокойно сказала миссис Трембли. – У меня достаточно доказательств, чтобы засадить его за решетку. Когда инспектор Хелдер посадит его под замок, он, возможно, и сознается. Но я бы хотела выяснить, какой у него был мотив для этого, на первый взгляд, беспричинного убийства, поэтому я хочу, чтобы ты был рядом, когда я попрошу тебя.

– Но он не придет ко мне, Джози.

– Придет, – уверенно ответила Джозефина. – Упомяни в своей записке, что я рассказала тебе, как заставила его молчать, и теперь ты бы хотел обсудить с ним этот вопрос.

– Но я не знаю, как ты заставила его молчать.

– Я сейчас расскажу. Рэндольф использовал имя одного человека, который был другом моего покойного мужа, для своих целей. Билли оказался втянут в это дело, и тот человек решил, что он тоже участвовал в фальсификации. Я увиделась с этим человеком и убедила его, что мой муж был невиновен, но попросила его не предпринимать мер против Рэндольфа, чтобы имя моего мужа не оказалось запятнано. Потом Билли умер, и это дело так и осталось не оглашенным. Я сказала Рэндольфу, что, если он что-то скажет, его арестуют за мошенничество, и неважно, как это отразится на репутации моего мужа.

– О Джози! – Дик был тронут, поскольку знал, как миссис Трембли любила своего слабого и глуповатого супруга. – Ты бы сделала это ради Одри?

– Да, и ради Джеральда. Как ты догадался – а я знаю, что ты догадался, – я люблю этого мальчишку. Я бы хотела выйти за него замуж, ведь ему нужен кто-то вроде меня рядом, кто был бы ему и матерью, и женой. Я заботилась о Билли, который был таким же милым, и он был рад спрятаться под мое крыло. Но это мы обсудим потом. А пока напиши и отправь записку Рэндольфу – вот его адрес – и попроси его прийти к тебе сегодня к девяти вечера. Я появлюсь к этому же времени.

Они все еще стояли на углу Винтер-сквер, и, пока Дик убирал в карман карточку, которую дала ему подруга, к ним подбежал запыхавшийся мужчина. Это был дворецкий, Бэкхаус, менее важный, чем обычно, из-за спешки.

– Я уж думал, что не догоню вас, мадам, – сказал он миссис Трембли, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание.

– Мы с мистером Лоусоном разговариваем здесь уже минут десять, – ответила Джозефина, удивляясь его виду. – Что-то случилось?

– Нет, мадам. Но мисс Одри хочет, чтобы вы вернулись обратно вместе со мной. Она хочет сказать вам что-то важное.

– Мне пойти с тобой, Джози? – спросил Дик с взволнованным и даже напуганным видом. Он боялся, что с Одри случилось что-то нехорошее.

– Нет! Иди в свои комнаты и напиши записку Рэндольфу сейчас же. Нельзя терять ни минуты. А я вернусь и узнаю, что там с Одри.

– Думаешь, с ней что-то не так?

– Все не так, пока мы не распутаем это дело, – резко ответила миссис Трембли. – Я приду к тебе в девять часов. Пойдемте, Бэкхаус.

Уходя вместе с дворецким, она выглядела расстроенной этой непонятной просьбой возвратиться, да и Дик остался в состоянии крайнего волнения. Он моментально пришел к выводу, что с Одри и ее братом что-то случилось, но даже представить себе не мог, что это могло быть. К сожалению, из-за необходимости не перечить Джози и встретить Рэндольфа у себя дома ему пришлось вернуться в свою квартиру.

– Всей этой чертовщины достаточно, чтобы свести с ума кого угодно, – проворчал Лоусон сквозь зубы.

Попросив такси подождать, молодой человек поспешил к себе в гостиную, чтобы написать Рэндольфу записку, приглашавшую его к девяти часам этим вечером обсудить то, о чем миссис Трембли говорила с ним в холле дома сэра Джеральда. Закончив, Ричард побежал вниз и снова запрыгнул в такси. Он чувствовал, что не может сидеть на месте, когда все вокруг так запутано, и поэтому сам поехал к Рэндольфу, чтобы доставить свою записку. Дик отпустил такси на София-стрит, где жил Артур, и отдал записку владельцу дома с просьбой немедленно передать ее Рэндольфу. Затем он задумался, не следует ли ему еще раз зайти на Винтер-сквер, чтобы убедиться, что там все в порядке. Но он пересилил себя и решил отправиться домой, оставив все в надежных руках миссис Трембли. Прогулка хорошо повлияла на него, и домой он вернулся готовым спокойно ожидать своего гостя.

Но каким бы ни было его терпение, Лоусон вздохнул с облегчением, когда часы, наконец, пробили девять.

Рэндольф прибыл ровно в назначенный час с очень нервным и взволнованным видом. Он тщетно пытался поддерживать свой обычный спокойный и безразличный вид. В глазах Артура скользила потерянность, а его жесты выдавали страх. Изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным, он вошел к Дику следом за домовладелицей и, когда она ушла, опустился на стул.

– Ну? – спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – И о чем же вы хотели со мной поговорить?

– Мне кажется, в моей записке это сказано ясно, – тихо ответил Ричард. – То, что миссис Трембли сказала вам в холле…

– Это не ваше дело! – вспылил Рэндольф. – И она пообещала ничего не говорить, если я буду держать язык за зубами.

– Миссис Трембли решила, что разумно посвятить меня в вашу тайну, – сообщил Дик.

– Ну что ж. Тогда я думаю, что разумно рассказать полиции об этой парочке, которую я видел в лесу в ночь смерти леди Хэмбер.

Лоусон уже собирался было спросить, действительно ли это так разумно, учитывая, что его гость сам мог оказаться виновным, но тут открылась дверь и в комнату тихо вошла Джози. Она не выглядела такой цветущей и уверенной, как обычно, а, наоборот, была бледной и подавленной.

– О, вы пришли, как я и просила, – сказала она, увидев Рэндольфа.

– Да! – надменно ответил тот. – И я хочу знать, почему вы нарушили ваше обещание?

– Я, как женщина, имею право передумать, – холодно ответила миссис Трембли, – но вам не о чем беспокоиться. Мистер Лоусон умеет хранить тайны.

– Зато я не умею, – заявил Артур, теряя спокойствие и едва сдерживая ярость. – Завтра же я пойду в Тархавен и расскажу все, что знаю.

– О, правда? Вы расскажете, как застрелили леди Хэмбер? – притворно удивилась Джозефина.

Рэндольф вскочил со стула так резко, что даже опрокинул его.

– Это ложь. Вы знаете, что это ложь!

– Это правда, и вы знаете это, – отчеканила Трембли, и Дик весь обратился в слух. – Одри попросила меня вернуться к ней после того, как мы с мистером Лоусоном ушли, и расспросить Бэкхауса. Вы не пошли спать, оставив леди Хэмбер в гостиной, но надели пальто и последовали за ней через окно.

– Я не ходил за ней, – пролепетал Рэндольф, мертвенно-бледный от страха и злости.

– Бэкхаус видел вас, когда вы на минуту вернулись проверить, выключили ли вы свет. Он ничего не сказал, так как не думал, что это было важно в тот момент. Но он рассказал это Одри, и… ну, как вы можете это объяснить?

– Никак. У меня не было револьвера, чтобы застрелить леди Хэмбер.

– О, как же, он у вас был. Револьвер, который Джеральд бросил вам в Африке, когда тот негр угрожал вашей жизни. Джеральд гостил на Сарлейской ферме, где вы остановились за день до того, как приехали в Сарлей-Корт. Он видел револьвер у вас в сумке и узнал его.

– О! – На лице Рэндольфа отобразилось любопытство. – И я застрелил леди Хэмбер этим револьвером, так?

– Да, – спокойно подтвердила Джози. – Джеральд поднял револьвер, лежащий рядом с телом, где вы его и бросили, когда бежали из леса.

Артур усмехнулся.

– Все так ясно и логично. Что ж, действительно, я не был дома в ту ночь. Но я не пошел за леди Хэмбер и не был в лесу. У меня не было револьвера, и я не стрелял в нее, поскольку у меня не было на то причин.

Миссис Трембли пожала плечами.

– По поводу вашего мотива у меня нет догадок. Но вы подтвердили в присутствии свидетеля, – она указала на молчащего Лоусона, который кивнул в ответ, – вы подтвердили, что выходили из дома в ту ночь, примерно в то время, когда леди Хэмбер ушла в лес. Револьвер у вас был, и Джеральд может это доказать, и…

– Этих улик достаточно против меня, – прервал ее Рэндольф, нетерпеливо взмахнув рукой – теперь он был вполне похож на себя. – И уверены ли вы, что женщина была застрелена из этого револьвера?

– Да, я уверена, поскольку видела его. В нем только пять патронов, а шестого не хватает, им застрелили леди Хэмбер.

– Она была застрелена пулей, а не патроном, – усмехнулся Артур. Его глаза блестели, и Дик не мог понять отчего. – Но разве можно ожидать от женщины такой точности? Что ж, у вас набралось достаточно доказательств против меня. Полагаю, вы намерены посадить меня за решетку. Полиция уже ждет меня?

– Нет, – миссис Трембли уверенно посмотрела на него. – Я хочу дать вам шанс сбежать. Идите обратно к себе и напишите признание, чтобы все люди, задействованные в этом деле, были вне подозрений. Принесите мне его завтра и подпишите в присутствии мистера Лоусона. Затем я бы посоветовала вам сбежать в Штаты.

– О, вы советуете мне сбежать в Штаты! – повторил Рэндольф с издевкой. – По вашему мнению, я виновен в мошенничестве и убийстве.

– Так и есть, – твердо сказала Джози.

– Я признаю первое, но не второе. А с чего такая снисходительность?

Миссис Трембли бросила на Артура нервный взгляд.

– Я знаю, как вы уговорили Одри обручиться с вами.

– О! – Рэндольф издевательски засмеялся. – Она объяснила, как я заставил ее?

– Да! – взгляд Джозефины встретился с его взглядом.

Теперь негодяй выглядел удивленным.

– Я не думал, что у нее хватит смелости признаться в этом, – пробормотал он, после поднял взгляд на Дика. – Вы очень молчаливы, мистер Лоусон, хотя ведь это вы покорили сердце этой несчастной леди. Почему вы не защищаете ее?

– Миссис Трембли защищает ее от моего имени, – вежливо ответил Ричард, борясь с диким желанием ударить этого мужчину. – Я знаю, как вы заставили мисс Хэмбер обручиться с вами. Да… вы грозили сказать полиции, что она и ее брат были в лесу в ночь убийства, если она откажет вам.

– О, вот как? – Рэндольф снова противно засмеялся и повернулся к миссис Трембли. – То есть он не знает правды?

– Нет, – ответила она, побледнев, но держа себя в руках, – он не знает.

– Интересно, что он скажет, когда узнает? – ухмыльнулся Артур, окончательно придя в себя и сделавшись таким же апатичным и безразличным, как всегда. Он с улыбкой взглянул на удивленное лицо Лоусона.

Дик вскочил на ноги.

– Что вы имеете в виду? Вы оба?

– Ты узнаешь об этом позже, – сказала Джози, взяв его за руку, когда он с гневным выражением лица и сжатыми кулаками направился в сторону Рэндольфа. – Джеральд и Одри завтра едут на Сарлейскую ферму на несколько дней, – продолжила она, обращаясь к мерзавцу. – Они погостят у мистера Болларда. Прежде чем они уедут завтра в полдень, я хочу видеть ваше признание. Только ваше обещание принести его мне завтра в одиннадцать часов – принести его сюда, чтобы его увидели и я, и мистер Лоусон, – дает вам шанс на побег. А пока что вы под присмотром.

– Очень великодушно с вашей стороны, – сказал Рэндольф, забирая свои шляпу и плащ, – взять меня под наблюдение и дать шанс сбежать. Что ж, миссис Трембли, я принимаю ваше щедрое предложение. Завтра в одиннадцать вы увидите меня здесь с признанием, все будет по-вашему. А пока я желаю вам спокойной ночи, мистер Лоусон! Мадам! – он иронично кивнул Джози и покинул комнату с издевательской усмешкой.

– Что все это значит? – спросил Дик, когда дверь за ним закрылась. – О какой правде он говорил?

Джози вздохнула:

– Ты все узнаешь, когда его признание будет подписано и засвидетельствовано.