Мама Катерины нарезала фенхель. Белые полоски оседали на разделочной доске мягким облаком.

Элиза и Пьетро уже сидели за накрытым столом и соревновались, кто быстрее съест хлебную палочку, глядя друг другу в глаза и смеясь как дети. Наблюдавший за ними Плавт яростно колотил хвостом по полу в ожидании очередного печенья в форме косточки. По мнению пса, он заслужил угощение, потому что вёл себя как очень хороший мальчик.

Катерина, войдя на кухню с крошечным котёнком на руках, огляделась по сторонам, повела носом и вздохнула:

– Опять фенхель?! – Она сначала закатила глаза к потолку, а потом, тщетно поискав взглядом поддержку у Пьетро, повернулась к маме: – Когда ты постоянно готовила, был полный кошмар. Но теперь ты вообще не включаешь плиту, и это тоже полный кошмар. Хоть бы пасту сварила… А что дальше будет? Такими темпами мы скоро дойдём до того, что будем лазить по соседским деревьям в поисках чего-нибудь съедобного…

Пиццоккеро жалобно замяукал, присоединяясь к упрёкам Катерины.

– Я добавлю вкусные специи, – пыталась защититься мама.

Плавт залаял, требуя свою долю ласки, но в этот момент скрипнула дверь, и на кухню с дымящимся подносом в руках вошёл Энрико, папа Катерины.

– Я тут у себя в мастерской блинчики испёк! Боюсь, у меня зелёная поросль на голове заколосится, если я съем ещё хоть одну тарелку фенхеля. И потом я подумал, что нашим спортсменкам нужно что-то посолиднее сырых овощей.

Комната наполнилась не только запахом, перед которым невозможно было устоять. Недовольные комментарии мамы утонули в шуме сдвигаемых к столу стульев.

Когда все расселись, папа снял с себя рабочий халат, который надевал, реставрируя мебель в подвале дома, и тоже подсел к столу. Он любил поболтать с детьми, и ему нравилось быть в курсе событий их жизни, поэтому он тут же повернулся к Элизе и спросил:

– Значит, после статьи о команде и после репортажа по телевизору следующая новость будет о том, что капитан переходит в другую команду?

– А нельзя было как-то поделикатней задать этот вопрос? – упрекнула его жена. – Какой ты всё-таки невежливый!

– Не волнуйтесь, – успокоила её Элиза, – в этом вопросе нет ничего плохого.

Отец Катерины повторил вопрос:

– Ты вправду уходишь в другую команду?

– Пап, да позволь же ей сказать! Слово не даёшь произнести, – немного резко вмешался Пьетро.

– Ох, в нашей семье всем бы надо научиться не перебивать друг друга, – вздохнула мама Катерины и подмигнула мужу.

Элиза рассмеялась, чтобы разрядить обстановку.

– После матча с «Фарфарой» менеджер одной известной команды сказал, что они заинтересованы в возможном сотрудничестве, и я начала ездить к ним на просмотры.

– Да ладно, не скромничай, – светясь от счастья, сказал Пьетро, подбадривая Элизу, и добавил, обращаясь ко всей семье: – Она так хорошо играет, что её хотят взять в основной состав. А они, между прочим, профессионалы!

Элиза тряхнула косичками, тихо звякнув розовым бисером, вплетённым в них.

– Не преувеличивай! Эта команда играет на более высоком уровне, и от меня требуется большая самоотдача. Я уже несколько раз тренировалась с ними. Там и в самом деле очень серьёзные игроки… и даже суровые немного. Но… я довольна. Правда, сильно волнуюсь.

– Ты большая умница, – подбодрила её Катерина. – Мы все очень гордимся тобой. У нас было всего две тренировки без тебя, а мы уже очень соскучились. Но нам не терпится поболеть за тебя на твоей первой игре.

– Это будет нескоро… – сказала Элиза, посмотрев на подругу сияющими глазами. – Меня пока не взяли в команду. Это просто просмотры…

– А что за команда? – спросил папа Катерины, раскладывая блины по тарелкам.

– «Сеттемани», они играют в третьем дивизионе, – с радостью поделилась Элиза. – У них долгая история, они знаменитая команда. Но, к сожалению, до их базы отсюда больше тридцати километров…

– А они сильно отличаются от «Мечты»? – спросила мама Катерины, предлагая фенхель, от которого все дружно отказывались.

– Они намного чаще тренируются, и тренировки более напряжённые. Их тренер, Джованна, просто не знает жалости. После первого просмотра я рухнула без сил.

– А как тебе другие игроки? – спросил Пьетро, водя пальцем по краю пустой тарелки.

– В «Мечте» играют необыкновенные девочки, но и в «Сеттемани» тоже народ серьёзный. Они все настроены очень решительно. С одной стороны, играют, потому что им это нравится и потому что они получают удовольствие, но, с другой стороны, видно, что они рассуждают как профессионалы. Вкладывают в игру столько энергии, что для сомнений просто нет времени. Это совсем другой уровень.

– Но тебе там хорошо, да? – спросил папа Катерины, всё это время внимательно слушавший Элизу.

– Конечно, – без колебаний ответила капитан, – но иногда я думаю, что в такой команде можно остаться, только если ты действительно убеждён, что хочешь играть, иначе можно возненавидеть волейбол.

– Но тебе ведь это не грозит, да? – спросила мама Катерины, не скрывая тревоги за судьбу Элизы.

– Пока нет. Но бывают моменты, когда… как бы это сказать…

– Моменты, когда надо остановиться и подумать, – уточнил Энрико.

– Да! Точно! – подтвердила девочка.

Катерина погладила Пиццоккеро, который ответил на её ласку тихим мурлыканьем.

– Когда ты так говоришь о тренировках, я их представляю, как в мультфильмах, знаешь? – попыталась развеять напряжение Катерина.

Элиза улыбнулась.

– Я понимаю, что вы все мечтаете о моём прекрасном будущем, но это волейбол совершенно другого уровня, – призналась она. – Я же тебе говорила, да? Меня даже записали к нутрициологу и психологу!

– Понятно, – сказал папа Катерины, снова подкладывая всем блины, – скажем так, у тебя есть все шансы стать великой волейболисткой, но для этого ты должна выложиться на все сто. А сейчас ешь, иначе тебе не выстоять на следующей тренировке!

Но мама Катерины ещё не готова была закончить разговор.

– А как же школа?

– Мама уже обо всём позаботилась, – ответила Элиза, пожав плечами, – она отнесла в секретариат документы, необходимые для того, чтобы меня записали к ученикам, занимающимся профессиональным спортом. Похоже, мне разрешат пропускать занятия. Я сейчас очень стараюсь не отстать, но уже понимаю, что это невозможно.

Элизу бы продолжили засыпать вопросами, если бы котёнок не начал мяукать, как сирена, не давая никому и слова сказать.

– Он голодный, а его корм остался у меня в комнате! – обрадовалась Катерина и, подмигнув Элизе, добавила: – Давай доедай и беги, иначе этот допрос не закончится никогда!