Албания. Вокзал в Тиране.

Илья в кожаной шинели офицера СС (под именем Пауля Рихтера) выходит из поезда.

ТИТР: Тирана. 12 ноября 1942 года.

На соседнем перроне мы видим Клару, которая тут же исчезает в железнодорожных парах.

Такси подвозит Пауля к богатому особняку. Ему навстречу с распростертыми объятиями бросается экстравагантная женщина в летах.

– Пауль, наконец-то ты навестил меня, – говорит она, обнимая Илью. – Ты узнаешь свою тетю Гертруду? – И ее объятия весьма неоднозначны. Илья слегка шокирован.

– Вы прекрасно выглядите, – говорит он, отстраняя «тетю» (резидента советской разведки в Албании).

Спальня «тети».

Конспиративно закрыв дверь и усадив Пауля рядом с собой на кровать, Гертруда скороговоркой вводит его в курс дела. Среди прочего она сообщает о вечернем приеме, на котором будет немецкий посланник фон Штюбе – племянник Кальтенбрунера.

Пауль должен во что бы то ни стало войти к нему в доверие. Говоря это, Гертруда поглаживает Пауля по ноге. Пауль, в свою очередь, передает ей письмо от мужа из Москвы.

Гертруда плачет над письмом.

Пауль со словами «Не забудьте уничтожить» выходит.

– Фрак найдете в своей комнате, – вдогонку кричит «тетя», переходя на «вы».

Вечерний прием в доме «тети» подходит к концу. Пауль выходит в оранжерею, где застает фон Штюбе, нюхающего кокаин. Лицо фон Штюбе выглядит необычно. Правая сторона полностью изуродована – видимо, последствия ожога. На глазу черная повязка, и, если смотреть в профиль, Штюбе имеет два различных облика. Посланник в замешательстве. Пауль, выдержав паузу, протягивает ему изящную коробочку и предлагает попробовать свой.

Оба смеются, понюхивая порошок. Между ними происходит психоделическая беседа.

Фон Штюбе: Религия бедуинов учит среди всего прочего и тому, что душа павшего за своего владыку вселяется в новую телесную оболочку – более удобную, более красивую, более прочную, чем предыдущая. Из-за этого представления они с большей готовностью подвергают свою жизнь опасности.

Пауль (как бы продолжая): И стремится воин навстречу мечу, и с готовностью приемлет смерть, не щадя возвращаемой жизни.

Фон Штюбе (по-латыни): Ad nos vix tenuis famae perlabitur aura. Слабый отзвук их славы едва донесся до нашего слуха. Вергилий.

Пауль: Наградой за доброе дело служит совершение его. Сенека.

Фон Штюбе: Созерцание следует весьма отличать от смотрения. Гете. – И далее, уводя Пауля в гостиную: – Интересно, как же все-таки люди научились записывать музыку знаками?

Пауль: Рано или поздно неизвестное станет известным. А вот непознаваемое никогда не перейдет в разряд известного, но тем не менее оно всегда где-то рядом, оно захватывает и восхищает своим великолепием, и в то же время грандиозность и безграничность его приводят нас в смертельный ужас.

Фон Штюбе: Но согласитесь, Пауль, оно обладает свойством давать нам надежду и ощущение счастья.

В гостиной фон Штюбе садится за рояль и затягивает старинную немецкую песню. Пауль подпевает, оставшиеся гости аплодируют. Все навеселе.

Облокотившись на рояль, «тетя» гладит пальцем край бокала – бокал медитавно звучит. «Тетя» предается воспоминаниям о своей молодости и об отношениях с Кальтенбрунером.

Камера наезжает на стоящую тут же на рояле фотографию.

На фотографии она сама, молодой фон Штюбе, Кальтенбрунер, Геринг в охотничьем костюме и пара мраморных догов.

Фото становится цветным, оживает, и мы видим, как по лужайке идет Кальтенбрунер в компании двух догов. Он приветствует фон Штюбе и Пауля. Все в офицерской форме. Мы понимаем, что они уже в Германии.

Фон Штюбе представляет Пауля дяде.

В саду слышится женский смех – это Гитлер гоняется за Евой Браун.

Ева в национальном костюме, Гитлер – в форме. Молодые люди, стукнув каблуками, приветствуют фюрера. В этот момент подкатывает роскошный открытый лимузин, из которого, пыхтя и отдуваясь, выходит Геринг со сворой гончих. Сразу же после приветствий он заводит речь о ночной охоте на кабанов.