Эта женщина является представительницей второго универсального типа человека, H. erectus, распространившегося по всей территории южной Евразии

В 2010 году, уже на смертном одре, капрал военно-морского флота Ричард Бауэн вспоминал:

«День ото дня китайская гражданская война становилась все ближе… <…> Город Чангбантао осаждала 8-я пехотная армия. Канонерки националистов с моря посылали пролетавшие над нашим лагерем снаряды в сторону коммунистической армии. Коммунистическое посольство потребовало нас сдаться, утверждая, что нам противостоят 250 000 человек… Время от времени лейтенант производил реорганизацию наших линий огня, что заставляло нас копать новые пулеметные гнезда. А однажды ночью мы наткнулись на коробку, полную костей. Испугавшись, мы немедленно зарыли ее обратно и отправились копать в другом месте… К счастью, спустя немного времени, мы бросили лагерь и смогли вернуться в Соединенные Штаты, увозя с собой знамя первой дивизии Военно-морского флота…»

Ричард Бауэн служил на американской базе, располагавшейся в китайском порту Чангбантао (сегодня Циньхуандао), и воспоминания, написанные им на закате лет, зафиксировали нахождение в городе в 1947 году крайне важного, но потерянного для Китая сокровища: ископаемых останков синантропа.

Почему мы говорим об огромной важности? Для нас эти останки значимы потому, что синантроп произошел из особой разновидности H. erectus – H. erectus pekinensis, или «пекинский человек», первый известный азиат, но не главный предок денисовца. Для китайцев же они крайне важны потому, что они решили, что он является их предком! Чтобы в этом разобраться, нам надо рассказать историю синантропа, а она снова возвращает нас к воспоминаниям Бауэна.

Собранные его сыном записки попали к палеонтологу Ли Бергеру из университета Витватерсранда, посчитавшего их достойными доверия и опубликовавшего их, проинформировав Институт палеонтологии позвоночных и палеоантропологии Китайской академии наук, известного в научных кругах под буквенным сокращением IVPP (от английского Institute of Vertebrate Paleontology and Paleoanthropology). В 2012-м, в год выхода записок, чиновники Государственного управления по охране культурного наследия Китая согласились взять под контроль все работы, проходящие на территории бывшей американской базы, в настоящее время представляющей собой индустриальный пустырь… Со своей стороны в 2005 году власти района Фаншань в Большом Пекине уже создали «рабочую группу», в задачу которой входило локализовать ископаемые останки синантропа. Записки Бауэна китайские власти восприняли всерьез, поскольку в Китае напомнить о 第—个北京人头骨(1929年), т. е. синантропе, означает еще раз вспомнить «абсолютный эталон человечества».

После этих шагов мы ничего о дальнейших работах не слышали… Нет сомнений, если бы надежды, пробужденные рассказом Бауэна, обрели конкретный облик, собранная информация наверняка получила бы громкий резонанс, так как таинственное исчезновение синантропа держит в напряжении археологов и историков практически уже целый век. Надо сказать, в Китае не прекращается поиск этих бесценных ископаемых останков, ибо есть подозрение, что они находятся где-то в пределах периметра бывшей американской базы, хотя не исключено, что они спрятаны где-то в ином месте, в Соединенных Штатах или еще где-нибудь.

Существует множество более-менее фантастических версий их исчезновения… Какая наиболее верная? Мы не знаем, но, по крайней мере, можем рассказать о происхождении ископаемых останков синантропа.

Костные останки синантропа постепенно извлекали во время международных раскопок в 1921–1937 годах на стоянке Чжоукоудянь, состоящей из нескольких известняковых пещер, расположенных в 42 км к юго-западу от Пекина. В той пещере, что обозначена как локация 1, нашли 13 более-менее полных черепов и 15 нижних челюстей, 157 зубов и 11 иных фрагментов костного скелета, которые затем исчезли во время Второй мировой войны. Точно известно, что все 196 ископаемых человеческих останков сначала находились в Пекине, в Медицинском университете, но так как в 1941 году город находился под японской оккупацией, палеоантропологи приготовились отправить их в Соединенные Штаты.

Памятник синантропу, воздвигнутый в Чжоукоудяне на площадке перед входом в пещеру, где в 1929 году нашли первый череп, на сегодня утраченный

Что произошло потом, не совсем ясно, но, если исходить из свидетельства человека, обнаружившего один из черепов – известного китайского палеоантрополога Веньчжун Пэя (1904–1982), – в конце ноября 1941 года, то есть за несколько дней до атаки на Перл Харбор, кости отправили в американское посольство, а потом на грузовике на базу Циньхуандао. Там их должны были погрузить на американский военный корабль, но он не дошел до цели, потому что его захватили японцы.

На фото, сделанном 4 января 1941 года, сфотографированы исследователи, работавшие на стоянке в Чжоукоудянь, на месте открытия синантропа. В центре можно различить известного немецкого антрополога Франца Вейденрейха и его коллегу Веньчжун Пэя (в первом ряду, третий справа), первооткрывателя первого цельного черепа, найденного 2 декабря 1929 года

После того как Веньчжун Пэй в 1929 году нашел первую черепную крышку пекинского человека, синантропа (буквально «китайского человека») в Китае представили как предка современного человечества, и, без сомнения, для большинства китайцев он таковым и остался. Главная роль, доставшаяся синантропу в Китае, ставит китайских палеоантропологов в деликатное положение: им надо поддерживать престиж великого предка, в то время как пещера Чжоукоудянь, опустошенная во время прежних раскопок, больше не дает возможности проводить исследования и измерения, позволяющие определить точную датировку ископаемых останков исходя из геологической среды – хотя останки эти, в сущности, почти полностью исчезли.

ПЕРВЫЙ ПЕКИНЕЦ

К счастью, они довольно хорошо известны, по крайней мере основные, по монографиям и муляжам, созданным в американском Музее естественной истории в Нью-Йорке и отправленным в крупнейшие музеи мира, среди которых Музей человека в Париже. Также в распоряжении имеется зуб-моляр, найденный на месте стоянки шведским палеонтологом Карлом Виманом (1867–1944), в 1920-х годах принимавшим участие в раскопках. Моляр исчез, но в 2011 году его обнаружили в коллекции Музея эволюции в Упсале.

По размерам костей скелета мы можем сделать вывод, что объем мозга Homo erectus pekinensis варьировался в диапазоне от 850 до 1225 см³, а рост особи составлял всего лишь 1,5 м, но телосложение было скорее коренастым, с мощным костяком и могучей мускулатурой. Таким образом, вырисовывается портрет приземистого мускулистого человека, приспособленного к условиям северной оконечности Северо-Китайской равнины; в то же время череп его имеет выступающие надглазничные валики, саггетальный гребень – костное образование, начинающееся посреди лба и идущее до середины черепа, – и выступающий углом затылок, являющий контраст с закругленной затылочной костью H. sapiens; синантроп также имел развитые костные структуры в височной области, свидетельствующие о мощной жевательной мускулатуре, лопатообразные резцы и мощные моляры.

К какому времени восходит появление этого типа человека? С 1949 года, после победы коммунистов, изучение отложений культурного слоя пещеры в пещерах Чжоукоудянь не прекращалось; китайские палеоантропологи возобновили раскопки стоянки и завершили выемку археологических слоев из главного грота. Позднее, когда появились новые методы датировки, стало возможным интерпретировать полученный материал. Рассматривая сохранившиеся на месте слои осадочных пород, археологи и историки восстановили динамику седиментационных процессов пещерного слоя 50-метровой толщины и постарались уточнить стратиграфическую позицию всех находок, открытых до Второй мировой войны. Так практически точно определили, что локация 1 из пещеры Чжоукоудянь была обитаема между 780 000 и 400 000 лет назад.

В 2009 году команда Гуаньюн Чен из Педагогического университета Нанкина подтвердила эти даты космогенным методом датирования на основании подсчета изотопов алюминия и бериллия, т. е. посредством измерения остаточной концентрации этих радионуклидов, образующихся в минералах кварца под воздействием космического излучения в приповерхностном слое земной коры. Следовательно, синантроп жил задолго до эпохи денисовцев, по крайней мере, к такому выводу пришли на основании исследований, проведенных в пещерах Денисова и Байшия. Так неужели синантроп и есть тот самый «супер-архаичный человек», следы которого генетики нашли в геноме Денисова 3? Если да, тогда денисовцы скрестились с H. erectus до встречи с неандертальцами и сапиенсами. Но где? И тут на ум приходит тот факт, что a priori H. erectus сначала пребывал на юге.

На данной странице из монографии Франца Вейденрейха, посвященной синантропу, показан один из утраченных черепов

Реконструкция внешнего облика синантропа по Францу Вейденрейху

МНОЖЕСТВО H. ERECTUS В АЗИИ?

Атмосфера вокруг синантропа накалилась еще больше, когда на Яве дал о себе знать второй вариант H. erectus – питекантроп. Этот любопытный термин в середине XIX века ввел в обиход Эрнст Геккель (1834–1919), когда писал свою книгу «Естественная история миротворения» (Natürliche Schöpfungsgeschichte, 1868). Составленный из слов греческого происхождения «питек» (обезьяна) и «антроп» (человек), он предназначался для описания промежуточной стадии между древними приматами и людьми. Врача Эжена Дюбуа (1858–1940), родом из Нидерландов, хотя его имя на это не указывает, такая идея буквально заворожила. Зная, что гиббоны – обезьяны-эндемики Юго-Восточной Азии – являются приматами, способными к прямохождению, он задался вопросом, не могли ли люди произойти от каких-нибудь тропических обезьян Юго-Восточной Азии. И не могли ли Голландские Индии, практически включавшие в себя эту часть света, предоставить доказательства? В 1890-е годы он совершил поистине героический поступок. Чтобы по праву оценить его, достаточно вспомнить, что в то время единственными ископаемыми останками древних людей были кости трех неандертальцев и кость из грота Кро-Маньон; все находки сделаны в Европе…

Дюбуа уехал военным врачом на Яву. Там он начал раскапывать береговые отложения реки Соло в Триниле, округе Нгави, где в 1891 и 1892 годах нашел первые костные останки. Сначала он принял их за кости «шимпанзе», но потом находка черепной крышки и бедренной кости подтвердила их принадлежность человеку. Даже если работы Дюбуа основывались на ложной гипотезе, гласящей, что колыбелью человечества могла быть Юго-Восточная Азия, они достигли главного результата: впервые ископаемые останки человека были найдены за пределами Европы! Увлеченность Дюбуа и открытие неандертальцев легли в основу той науки, что пытается воссоздать историю рода Homo, – палеоантропологии.

В 1895 году Дюбуа, оставив своих сотрудников продолжать раскопки, привез бесценные кости в Европу: крышку черепа, два моляра и левую бедренную кость, доказывавшую, что вид, названный Pithecanthropus erectus, передвигался на двух ногах. Работа на раскопках тотчас принесла Дюбуа признание: университет Амстердама предложил ему пост профессора, а в 1919 году он стал почетным членом Королевской академии искусств и наук Надерландов. Хотя почести посыпались на Дюбуа как из рога изобилия, после возвращения он начал долгую и отчаянную борьбу за продвижение своей идеи о том, что питекантроп является «обезьяночеловеком прямоходящим» и «тем самым» становится отсутствующим звеном между обезьяной и человеком…

Нидерландский врач, антрополог и палеонтолог Эжен Дюбуа (1858–1940). В 1891 году на острове Ява он впервые обнаружил ископаемую кость человека за пределами Европы – кость питекантропа, сегодня отнесенного к виду Homo erectus

После Дюбуа открытие окаменелых костных останков человека на Яве продолжилось благодаря Густаву фон Кёнигсвальду (1902–1982). Пользуясь финансовой поддержкой Фонда Карнеги, этот немецкий палеонтолог приехал в Геологическую службу Нидерландов на Яве и с 1931 по 1941 год систематически производил на острове изыскания. Одной из целей, им поставленных, было расположить на шкале времени кости, найденные Дюбуа, которые вплоть до сегодняшнего дня все еще не имеют точной датировки. В 1935 году он объявил, что нашел череп ребенка на стоянке, расположенной в 9,7 км на юго-запад от города Моджокерто, в восточной провинции Явы. Он тотчас определил ее как принадлежащую виду, уже найденному на Яве, и назвал ее геологический возраст примерно в 700 000 лет, по существу, приблизительно такой же, как и возраст самых древних костных останков синантропов.

В 2010-е годы его датировку подтвердила группа нидерландских палеонтологов, воспользовавшихся богатой фауной, представленной в коллекции Дюбуа, чтобы определить слой, содержащий искомые останки. Новые исследования поместили появление питекантропа в диапазон от 1 миллиона до 700 000 лет.

В 2014 году датировки осадочных пород (аргон-аргоновым и термолюминисцентным методами), ассоциированных с перфорированными раковинами, предполагаемо происходящих из того же слоя, очерчивают их возраст от 540 000 до 430 000 лет… Какие появляются мысли, когда речь идет о коллекции, составленной более 120 лет назад, где некоторые ископаемые останки были принесены крестьянами, которым Дюбуа выдавал небольшое вознаграждение?

Раскопки, проводимые Маргаретой Зеленка в 1907 году на стоянке в Триниле, где ранее вел раскопки Эжен Дюбуа

Со своей стороны Кёнигсвальд был убежден, что ископаемые человеческие кости с Явы и из Европы имели общее родство. Продолжая исследования на Яве, в 1936–1941 годах он занялся археологическим раскопками в Сангиране, расположенном в центре острова. Там в 1937 году он обнаружил первый фрагмент черепа, а затем и другие ископаемые кости и встретил прибывшего соотечественника Франца Вейденрейха. Тот тогда изучал в Китае… синантропа! В результате встречи фон Кёнигсвальд и Вейденрейх решили вместе сообщить о своих результатах – в частности, о найденном в 1939 году новом черепе.

Характеристики этого черепа побудили исследователей объединить ископаемые останки, найденные на территории Азии – синатропа и питекантропа – под одним термином: Pithecanthropus erectus. Во время Второй мировой войны Вейденрейх, полагая, что Кёнигсвальд скончался, продолжил публикацию его результатов. Кёнигсвальд тем временем получил голландское гражданство и, мобилизованный в армию Нидерландских Индий, попал в плен к японцам. В результате Вейденрейх собрал все ископаемые костные останки, найденные неподалеку от Моджокерто и в Китае, и поместил их под единым видовым названием… Homo erectus. Для истории палеоантропологии важно, что выбор этот после войны одобрил Кёнигсвальд, который, пережив плен, присоединился к Вейденрейху в Нью-Йорке, где они еще полтора года работали вместе.

Перегруппировка азиатских ископаемых останков и размещение их под единым видовым именем соответствовали и мнению германо-американского биолога Эрнста Майра (см. гл 3). И в 1941 году Майр предложил заменить род Pithecanthropus родом Homo. В 1940-е годы такая перегруппировка могла бы сойти за придумку без будущего, но начиная с 1970-х она вполне закрепилась и даже коснулась Африки. Идея, что этот человеческий вид был достаточно универсален, чтобы заселить всю Азию, распространилась, и само собой получилось, что H. erectus отныне явился единственным азиатом.

ТРЕВОГА: МЕТЕОРИТ!

Но хотя эта идея по-прежнему доминирует, она неверна. Со времени установления в качестве «абсолютной референтной основы человечества» азиатского человека находки множества других ископаемых останков того же возрастного уровня на Яве, в континентальном Китае и в западной Евразии усложнили видение пионеров палеоантропологии, таких как Эжен Дюбуа, Веньчжун Пэй, Франц Вейденрейх и Густав фон Кёнигсвальд. К тому же более позднее определение возраста ископаемых останков и их геологический и климатологический контекст побуждают сделать вывод, что в Азии мы имеем дело с двумя или даже более видами, которые эволюционировали одновременно или в разное время под влиянием климата и локальных условий.

В Американском музее национальной истории в Нью-Йорке Франц Вейдкерейх и Густав фон Кёнигсвальд вместе рассматривают собрание азиатских ископаемых останков с Явы

В хронологическом плане ситуация также изменялась по мере того, как заново производили датировку ископаемых останков из трех главных палеолитических стоянок Явы: в Триниле, Сангиране и Моджокерто. Только на Яве найденные костные останки дают основание выделить две большие группы: морфологически продвинутую и группу архаичную. Последняя интересует нас особенно. Сопоставив все доступные хронологические показатели, команда Сюдзи Матсура из Национального музея природы и науки Цукуба в Японии датировала прибытие на Яву H. erectus Эжена Дюбуа, останки которых исследователь нашел в Триниле, примерно в 1,3 миллиона лет назад, что в целом делает питекантропа на полмиллиона лет старше синантропа.

За эти полмиллиона лет падение мегаметеорита в районе Китайского моря повлекло за собой разрыв между азиатскими популяциями до и после катастрофы. Этот мегаимпакт (столкновение) – к которому мы еще вернемся в главе 10, – вполне возможно, уничтожил популяции Юго-Восточной Азии и даже популяции, проживавшие на юге азиатского континента. А на протяжении полумиллиона лет эволюции, обособившей питекантропа от синантропа, в Африке появились новые, обладающие разумом биологические виды и распространились по Евразии, заменяя популяции, исчезнувшие из Юго-Восточной Азии. Так что объединять синантропа с питекантропом означает смешивать два вида, находящихся на различных стадиях эволюции и живущих в очень разных средах и эпохах…

Поясним: мы подчеркиваем влияние гигантского метеорита на изменения, произошедшие в доисторическую эпоху, поскольку среди палеоантропологов до сих пор бытует мнение, что синантроп и питекантроп являются одним и тем же видом. Это мнение прижилось, так как его, похоже, поддерживает анатомия. Особенности костных останков питекантропов и синантропов действительно похожи: у обоих черепная коробка имеет малый объем – 900 см³, кости впечатляют своей толщиной, выражен рельеф точки прикрепления мощных жевательных мышц, выступающие надглазничные валики, выдающиеся развитые скулы, прочные нижние челюсти. Однако эти «архаичные» черты, т. е. унаследованные от прародительского предка, не гарантируют принадлежности к одному и тому же виду.

На деле оба типа человека обладают также «вторичными» чертами, присущими их линиям, ибо они соответственно были приобретены уже на протяжении их эволюции. Так, и у питекантропа, и у синантропа крупные моляры, но у первого они еще крупнее и имеют иной рельеф. Исключительная макродентия H. erectus с Явы на деле объясняется сотнями тысяч лет жевания жестких растений – растений, принадлежащих к группе С4, содержащих много питательных веществ и обильно представленных в Юго-Восточной Азии. Совершенно ясно, что в палеонтологии нет ничего простого: некоторые сходные вторичные черты могут быть представлены внутри двух различных эволюционных линий, что затрудняет анатомические сравнения.

НАУКА, НА КОТОРУЮ ВЛИЯЮТ МАССОВЫЕ ИСТРЕБЛЕНИЯ

Представленная нами панорама побуждает нас оценить тот туман, что окружает концепцию азиатского H. erectus, окутывая еще большей мглой его отношение с денисовцем. Так как питекантроп и синантроп и до, и после столкновения с метеоритом жили в различных климатических условиях, на расстоянии 5500 км друг от друга и были разнесены во времени, равном примерно полумиллиону лет, они, действительно, не могут быть одинаковыми! Тогда почему они обладают одними и теми же характеристиками?

Чтобы понимать, что произошло, достаточно бросить взгляд историка на первую половину XX века. Для начала вспомним об эпохе, когда эволюция считалась линейной (а не разветвленной). Более того, из-за отсутствия ископаемого материала мы не имели никакого реального представления ни о возрасте рода Homo, ни о скорости, с какой эволюционировали новые человеческие виды. Еще хуже: идея, что несколько видов могли жить в одно и то же время, была немыслима, поскольку эволюция обязана была иметь «цель» – H. sapiens.

С другой стороны, Франц Вейденрейх прибыл в Пекин в 1934-м, в возрасте 61 года, к этому времени все изменилось в немецком Эльзасе его молодости, он утратил университетскую должность, которую там занимал (он был муниципальным советником в Страсбурге), увидеть, как в Германии зародилась идеология нацизма, и потерять место в университете Гейдельберга, на этот раз из-за своего еврейского происхождения… Затем, через три года после приезда в Азию, он стал свидетелем резни в Нанкине, едва ли не самого зверского военного преступления, совершенного когда-либо в XX веке по отношению к гражданскому населению, считавшемуся «неполноценным» в архетипической идеологии «превосходства» японцев над прочими жителями Азии.

С тех пор понятно, что гуманистические и научные убеждения этого великого ученого сыграли свою роль в разработке его теории. Вот что он писал:

«У синантропов все верхние резцы имеют характерную лопатообразную форму. Такую особенность можно заметить у соответствующих зубов современной монголоидной расы… Данная отличительная черта, а также утолщение на нижней челюсти доказывают, что синантроп занимает место в эволюционной ветви, ведущей непосредственно к нынешнему человеку, и что среди современных людей монголоиды пребывают в самом тесном контакте с пекинским человеком».

Подобное заявление, его упоминание человеческой «расы» кажется нам сегодня устаревшим, но современное видение H. erectus восходит именно к нему. Вейденрейх намеревался напомнить поддающиеся наблюдению очевидные факты, а именно что в биологическом смысле все популяции сапиенсов могут успешно скрещиваться и являются представителями одного и того же вида, расселившегося в экосистемах планеты. В то же время посреди кровавого безумия 1939 и 1940 годов его замечание напоминало не только о настоятельной необходимости сдержанных высказываний в науке, но также о гуманистическом отказе от «иерархии рас», на которой основывался нацизм, японский национализм и разного рода расистские теории. В лекции, изданной всего лишь за два года до его смерти, он заявил:

«Все имеющиеся факты говорят о том, что скрещивание не является поздним приобретением человечества, возникшим только тогда, когда человек достиг современной стадии развития: оно происходило с самого начала эволюции человека».

И мы понимаем, что Франц Вейнрейх выдвинул свою научную теорию, противопоставив ее окружавшему его расизму. В его учении H. sapiens из всех больших экорегионов Африки и Евразии эволюционировали параллельно, обмениваясь генами от одного региона к другому, так что генетический резервуар человечества остался единым, за немногими исключениями. И даже если «расы» – монголоидные, европеоидные, африканоидные и другие – кажутся обособленными, они тем не менее вышли из одного и того же вида. В 1984 году теория Вейнрейха вдохновила другую, более проработанную теорию, но направленную в эту же сторону.

В тот год Милфорд Вольпоф из Мичиганского университета, Алан Торн из Сиднейского униврситета и Синьчжи Ву (1928–2021), вице-директор IVPP, выдвинули альтернативу доминирующей идее замещения сапиенсами – «мультирегиональную теорию». Согласно новой доктрине, все человеческие популяции в различных регионах мира эволюционировали параллельно в H. sapiens, и таким образом при поддержке миграций наш вид приобрел однотипность. Идею выразил Синьчжи Ву, создатель концепта «непрерывности [эволюции] через гибридизацию». Мультирегиональная теория, напрямую вытекающая из идей Вейнрейха, предоставила научную основу для прочно закрепившейся в Китае тенденции к «расовому национализму».

Согласно взгляду, долгое время доминировавшему в Китае и, без сомнения, присутствующему еще и сейчас, хорошо бы, чтобы современное человечество находило свои истоки в пределах национальной идентичности. Для китайцев это совершенно очевидно означает, что существует китайский архетип, удерживавшийся на протяжении веков, начиная от синантропа. Такой подход подробно изучил китаевед Барри Сотман из Университета естественных наук и технологий Гонконга:

«…подобное явление нигде так ярко не выражено, как в Китае, где эти дисциплины составляют основу “расового” китайского национализма. Согласно этому национализму, каждый из нас может проследить свою идентичность вплоть до сообщества, отличного от других по своим биологическим и культурным признакам, “сущность” которого сохранилась на протяжении веков. Расовый национализм отличается от этнического национализма только тем, что биологизирует и расширяет идентичность группы, добавляя к ней расовый компонент, чтобы более четко отличать нацию от ее соседей».

Честно говоря, эта тенденция напоминает ту, что доминировала во Франции в конце XIX века: понятие доисторического периода использовали только как вспомогательное и, исходя всего из трех ископаемых окаменелостей сапиенсов – кроманьонца, гримальди и шанселад, – хотели найти во Франции источник происхождения человеческих «рас», в которые тогда верили: «расы» белой, черной и желтой… Когда европейцы в начале XX века вводили в Китае научную историю первобытного общества, ученые «Срединной империи» также поддались приятному искушению считать себя центром мира…

ДЕНИСОВЕЦ В ТЕНИ H. ERECTUS

Идеологическая роль, которую играет доисторическая эпоха в Китае, влияет на китайских специалистов по истории первобытного общества и западных археологов, работающих вместе с ними. Однако на практике ученым удалось найти общий язык, создав довольно странную терминологию. Они называют исходный вид, иначе говоря, синантропа, Homo erectus sensu stricto, т. е. «H. erectus в строгом смысле», а европейский и африканский вид H. erectus – Homo erectus sensu lato, т. е. «H. erectus в широком смысле».

Почему это весьма печально? Потому что самые древние ископаемые останки H. erectus, известные в Африке (см. врезку H. erectus, африканец в возрасте 2 миллионов лет), гораздо древнее, чем синантроп: они старше более чем на 1,2 миллиона лет! Соответственно, как мог H. erectus «в широком смысле» стать предшественником H. erectus «в строгом смысле»? Подобная дихотомия создает уловку, скрывающую переворот в направлении эволюции в ущерб самому элементарному здравому научному смыслу: в действительности эволюция должна идти из Африки в сторону Евразии, а не наоборот!

Еще хуже: виды, эволюционировавшие больше, чем синантроп, квалифицируются как «H. erectus прогрессивный», а если они сильно различаются и разделяют вторичные черты вместе с нашим видом, то характеризуются как «H. sapiens архаичный». К ним, например, отнесли «человека Дали», китайский череп в возрасте примерно 250 000 лет, о котором мы еще поговорим. Изучавшие его палеоантропологи сразу заметили, что он отличался от синантропа, самые недавние ископаемые образцы которого имеют возраст 400 000 лет. Сначала его определили как «H. erectus поздний», затем – следом за своим ментором Вейденрейхом – как переходную форму между синантропом и H. sapiens, объявив, что в Азии найден «монголоидный» вид H. sapiens…

Реальность же такова, что историки и археологи приспособились к шоковой ситуации, когда в представлениях о древнем населении Азии царит самый большой беспорядок. Явно бросается в глаза утверждение, что H. erectus непрерывно расселялся в Азии на протяжении 1,3 миллиона лет, т. е. почти половину времени существования рода Homo и в пять раз больше времени, чем H. sapiens! Как на такой громадной территории со значительными различиями в климате и окружающей среде единственный вид H. erectus смог выстоять так долго, при этом практически не меняясь? В Европе процесс происходил иначе, там признают, что, когда прибывали новые виды, вышедшие из Африки, они поглощали местных, дифференцировались и одерживали верх.

В остальном замешательство исследователей, вызванное диссимметрией между западной и восточной Евразией, проявляется в лексически сложных характеристиках, относящихся к H. erectus: можно встретить термины Ното erectus erectus, Homo erectus pekinensis, Homo erectus mauritanicus, Homo erectus modjokertensis, Homo erectus leakeyi, Homo erectus ngandongensis, Homo erectus yanoumensis, Homo erectus архаический, Homo erectus sensu stricto, Homo erectus sensu lato, Homo erectus прогрессивный… даже Homo sapiens erectus!

Итак, одно и то же название – H. erectus – служит в Азии для описания всех видов, существовавших в промежутке от 1,3 миллиона лет и 100 000 лет, т. е. между самыми древними H. erectus в Азии и денисовцами, и даже архаичными сапиенсами! Трудно представить себе определение более расплывчатое, более неверное и более парализующее научную мысль. Ведь такое ви́дение заселения Азии не соответствует датам последовательного появления человеческих видов и датам их постепенного распространения в Евразии. В таких рамках денисовский человек становится песчинкой, блокирующей механизм китаизации происхождения человечества.

Что делать? Единственное решение – вернуться туда, где все началось: в Африку. И, наконец, вписать денисовца в великую историю человечества, проследить, как постепенно, волнами, население покидало колыбель человечества, отправляясь на завоевание Евразии.

H. erectus, африканец в возрасте 2 миллионов лет

Супер-архаичный человек, встретивший денисовца в Азии, действительно, вышел из Африки, подобно – мы еще увидим – всем человеческим видам, однажды проникшим в Евразию. В 1971 году в месте археологических раскопок Кооби-Фора, возле озера Туркана в Кении, кенийский палеоантрополог Ричард Лики (1944–2022) обнаружил KNM-ER 992. Внеземное существо? Нет, массивную нижнюю челюсть, такую же, как у первого ископаемого «Homo erectus африканского», возраст которого 1,5 миллиона лет. В 1984 году его коллега Бернард Нгенео в том же месте нашел череп еще более древний, возрастом в 1,7 миллиона лет: его черты, в частности массивный надглазничный валик и скошенный назад лоб, аналогичны черепам азиатского H. erectus.

Однако еще более впечатляющий экземпляр африканского Homo erectus будет найден в 1984 году в Нариокотоме, в Кении, антропологом Камойя Кимеу, ученым из команды Ричарда Лики: останки «мальчика из Турканы». Его скелет, почти полный, имеет возраст от 1,6 до 1,5 миллиона лет. В 2020 году международная команда обнаружила в пещере Дримолен в Южной Африке череп ребенка «древнего H. erectus» 2–3-летнего возраста, чьи останки насчитывают 1,9 миллиона лет. В 2023 году команда Маргариты Мусси из Римского университета Сапиенца заново определила возраст – более 2 миллионов лет – фрагмента нижней челюсти ребенка, найденной в эфиопской местности Гарба IV, которую в 2003 году Сильвана определила как принадлежащую виду H. erectus. Ископаемые останки, найденные вместе с орудиями, характерными для H. erectus, подсказывают, что африканский H. erectus появился более 2 миллионов лет назад, иначе говоря, по крайней мере, на полмиллиона лет раньше самого древнего H. erectus с Явы!

Черты «мальчика из Туркана», очень напоминающие черты эректуса, и другие ископаемые костные останки H. erectus, равно как и их возраст, превосходящий возраст азиатских находок, сначала смущали палеоантропологов, предложивших использовать название вида H. ergaster («человек мастеровой»), чтобы обозначать африканского H. erectus, но, похоже, употребление этого термина сходит на нет… Как бы то ни было, понятно, что H. erectus жил в колыбели человечества, возможно, более 2 миллионов лет назад, т. е. на 1 миллион, или даже менее – на 600 000 лет, раньше, чем H. erectus появился на Яве. В этом нет ничего удивительного, археологический памятник Убайдиа в Израиле сообщает нам, что африканский H. erectus вышел из колыбели человечества около 1,5 миллиона лет назад, а затем двинулся в сторону Европы и Азии. Таким образом, нижняя челюсть и фрагмент лица возрастом в 1,4 миллиона лет, открытые в Сима дель Элефанте в Испании, свидетельствуют о прибытии африканского вида человека в благодатный для него климат юга Европы.

Кенийский палеоантрополог Ричард Лики (1944–2022) сравнивает черепа двух гоминидов. Команда этого исследователя обнаружила главные ископаемые останки в Восточной Африки, в частности в Кении