Уходили ли южные денисовки из племени, чтобы создать семью, как это делали неандерталки?

Вот мы и подошли к концу нашего замечательного путешествия: мы вспомнили об «универсальных» видах человека, об их выходе из Африки, их эволюции в зависимости от окружающей среды – «степной автострады» или южного побережья Азии, линии Уоллеса или падения мегаметеорита, от материальных культур, теряющихся в бамбуковых лесах и т. п. Долгая дорога привела нас из Африки в Денисову пещеру, затем еще дальше в Азию, и мы постепенно поняли, что ее загадочные обитатели являлись частью обширной популяции, которая, населив некогда все земли далеко на востоке, оставила выраженный генетический отпечаток в нынешних жителях этого огромного мирового региона. Но что же мы, собственно, сделали?

Нашей целью было идентифицировать где-нибудь в Азии палеонтологический вид жителей Денисовой пещеры, и мы этой цели достигли:

Денисовец = череп Харбина + челюсть Сяхэ + туловище Циньнюшань

Затем вы вместе с нами в списке азиатских окаменелостей научились распознавать денисовцев, доисторических людей, которых в качестве альтернативы могут называть и H. erectus sensu lato или stricto, H. erectus эволюционировавшие, H. erectus sapiens, H. sapiens daliensis, H. longi и т. д.

Помимо этого результата, мы также выработали единую методику для изучения доисторического периода всей Евразии. Парадигма выхода из Африки и дальнейшего расселения «универсальных гоминин» в разные эпохи является самым корректным способом интегрировать евразийские данные доисторических эпох в великое экспансионистское движение человечества, начавшееся в несколько приемов, с учетом климата и местных экосистем.

Сделаем упор на этой фундаментальной идее: история каждого исхода из Африки наделяет парадигму своими особенностями и сходными чертами с другими исходами. В связи с этим отметим, что выход из Африки H. sapiens – четвертый – более зримый, ибо он ближе всего к нам. Даже если мы здесь не рассказали о нем, мы ясно увидели, что он подтверждает релевантность такой парадигмы. Она помогла нам распознать неприметные следы третьего исхода из Африки – исхода H. heidelbergensis – и показать, что он привел одновременно к неандертализации и денисовизации. В Европе возникновение третьего вида универсального человека создало неандертальца, и никто из палеоантропологов этого не оспаривает. В Азии оно создало денисовца, но никак не «человека-дракона» и не архаичного H. sapiens, полностью перебравшегося на земли далеко на востоке примерно 300 000 лет назад.

НАВЕСТИ ПОРЯДОК В ВИНЕГРЕТЕ

Благодаря новой парадигме мы также – какое облегчение! – начали хотя бы с виду наводить порядок в muddle in the middle (в «винегрете»), т. е. в периоде примерно 700 000-летней давности, начавшемся с появления H. heidelbergensis и завершившемся появлением H. sapiens. Действительно, в представлениях о том, что в то время происходило, царит большая неразбериха. Согласно генетическим и археологическим показателям, неандертальцы и денисовцы встретили «суперархаичных» людей – где? когда? – и дифференцировались каждый на своем краю Евразии, перемещались во всех направлениях, встречались и смешивались – до какой степени? сколько раз?

Во всяком случае, примерно 200 000 лет назад в Западной Евразии неандерталец разделил свою материальную культуру и свои гены с архаичным H. sapiens, задолго до начала выхода из Африки генетически доминирующего сапиенса, покинувшего колыбель примерно 70 000 лет назад. А сколько еще загадок остались неразгаданными!

Тем не менее нам кажется очевидным, что с тех пор, как люди приручили огонь, роль «степной автострады» во время периодов потепления значительно уменьшилась. С того времени понятие рода, основанное на плодовитости при скрещивании, мало применимо в Евразии: неандерталец, денисовец и H. sapiens являются эволюционировавшими видами одного и того же предка, которые перемешались.

Однако, если приглядеться, состав винегрета отнюдь не произволен. Он становится яснее, если привести в порядок хронологию (что совсем не просто в Китае…) и четко отделять архаичные черты денисовца – общие с неандертальцем и архаичным сапиенсом – от его собственных черт, заметных на окаменелостях, признанных денисовскими. И становится понятно, что в основном все довольно просто. У европейского неандертальца был брат, близкий к нему, но с отличиями: азиатский денисовец.

ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ КАК НАТЮРМОРТ

Увы, мы составили всего лишь палеонтологический портрет. Можно ли иначе описать денисовцев? Для этого прежде всего надо выделить два климатических региона Азии. Начнем с региона тропиков, идущего от линии Уоллеса до гор Циньлин, расположенных на широте Шанхая. Мы уверены, денисовцы появились в нем раньше H. sapiens, которому передали полезное генетическое наследие, облегчившее нашему виду адаптацию к многочисленным патогенам влажного тропического леса этой части земного шара.

В данном климатическом регионе мы можем лишь представить себе, как живут племена денисовцев, охотящиеся в дебрях джунглей на мелких и средних зверюшек типа тапиров, бабирусс (разновидность кабана), змей… а когда случайно удается ранить или обездвижить в рыхлой почве болота большого травоядного – буйвола, носорога, слона, – то убивают и его. Для большой охоты они, без сомнения, использовали рогатины, деревянные или бамбуковые копья и сооружали ловушки.

Рассказывая об охотничьих успехах денисовцев, мы не должны забывать, что большую часть пищи (зерен злаковых, жестких, но съедобных растений, грибов, сочных лесных червей, ягод, разных фруктов, и т. п.) они получали посредством собирательства, деятельности, если судить по этнографическим данным, полученным при изучении современных лесных сообществ сапиенсов, обычно коллективной. Согласно антропологу Алену Тестару, пища, доставляемая собирательством, прежде всего в лесу, никогда не составляла менее 20 % (в случае инуитов), а в большинстве случаев доходила и до 60 %. Нет сомнений, что эмпирический закон, соблюдаемый у охотников-собирателей сапиенсов, также действовал и у охотников-собирателей денисовцев: для того, кто знает, лес является прекрасным поставщиком ресурсов – пищевых и медицинских, – которые получить проще, чем добычу, и собирать лесные дары можно коллективно, а значит, относительно безопасно.

Как бы там ни было, все, что нам известно о нижнем палеолите на Африканском континенте и в Индии, позволяет сделать вывод, что племена денисовцев останавливались возле малых и больших рек, по берегам которых раскинулись пастбища, где кормились крупные травоядные, либо просто возле ручьев и водоемов. Несомненно, они столь же охотно селились среди необъятных известняковых нагорий этой части света. А так как они, вероятнее всего, практиковали более древесные, нежели каменные индустрии, мы можем предположить, что они также строили себе жилища из дерева и бамбука, чтобы укрыться от опасных хищников, бродящих по ночам по лесу: например, хижины, обнесенные оградой, или дома на сваях.

Мы не знаем, чем занимались денисовцы тропической зоны, но традиционные дома папуасов наглядно иллюстрируют работу закона необходимости, когда, приспосабливаясь к местным условиям, люди придумывают различные хитроумные решения. Для изготовления чего бы то ни было они используют прежде всего дерево, поэтому следов деятельности не остается. В остальном, как показывает участь, уготованная Маба, – нашему единственному денисовцу из континентальной южной Азии, если, конечно, не считать нашего ныряльщика Пэнху и лаосский зуб, – понятно, что угроза со стороны больших кошек, начиная с тигра, играла важную роль в их жизни.

Что еще сказать? Возможно, в начале своей истории денисовцы, жившие в тропиках, могли соседствовать с гигантопитеками, гигантскими понгинами – кузенами орангутанов – ростом от 2 до 3 м и весом от 200 до 500 кг. Подобно гориллам, эти гигантские травоядные приматы, возможно, словно панды, пожирали бамбук и, в сущности, не представляли опасности для денисовцев, если, конечно, те не пытались подергать их за бороду…

И снова подчеркнем, что все особенности, характеризующие, по нашему мнению, денисовцев из азиатских лесов, являются проекцией тех особенностей, которые мы сегодня наблюдаем у лесных охотников-собирателей – сапиенсов. Их образ жизни, как мы полагаем, ближе всего к образу жизни денисовцев, обитавших на огромных пространствах, раскинувшихся от экваториальной Азии до континентальной тропической Азии и гор Циньлин. Без сомнения, пульсации мирового океана не раз разъединяли их, образуя изолированные группы на больших островах, которые со временем вновь вступали в контакт, прежде чем, наконец, к ним присоединились H. sapiens.

А НА СЕВЕРЕ СТЕПЬ

Говоря о другой зоне, об Азии умеренного климата, мы можем применить простой метод: сравнение с западом! Мы знаем, что неандертальцы охотились на крупных животных, чтобы за один раз добыть очень много мяса, которое они умели сохранять на протяжении некоторого времени. Стоянки открытого типа Сюдзяяо и Хоудзяяо, где разделывали мясо, а также стоянки, датируемые эпохой денисовизации в бассейне реки Санган, говорят о приспособленческом поведении, сравнимом с поведением неандертальцев: судя по найденным поблизости чопперам (односторонним сколам), они наскоро изготовляли орудия для разделки нескольких туш, а потом уносили куски, пригодные для сохранения.

Мы также знаем, что, как ни удивительно, неандертальцы охотились и на опасных зверей, таких как слоны, первобытные быки, а еще на волков, медведей и т. д. Об этом ярко свидетельствует стоянка Биаш-Сен-Ваас на севере Франции, где нашли потрясающий набор костей разнообразных млекопитающих, указывающих, что неандертальцы на протяжении тысячелетий возвращались на одну и ту же охотничью стоянку. Среди 220 000 костей фауны лучше всего представлены дикий бык (тур) (69 %), медведь (15,8 %) и степной носорог (7,5 %); есть и более опасные животные, такие как слон. Но большие виды опасных гигантов представлены и на денисовских стоянках, например, в провалившейся пещере, откуда происходит денисовка из Циньнюшань, нашли кости носорогов Мерка, гигантских оленей и саблезубых тигров; на стоянке в Дали откопали останки двух видов слоновых, гигантских оленей, носорогов и лошадей. Короче, подобно неандертальцам, северные денисовцы, похоже, также не отступали перед крупными животными.

Чтобы убить такое животное, неандертальцы пользовались деревянными копьями, такими, какие были найдены в Шёнингене и в Лерингене. Мы вполне можем представить себе, что денисовцы также умели выбрать нужные стволы деревьев, заострить их и закалить в огне, чтобы превратить в эффективное оружие. Однако денисовцам, в отличие от неандертальцев, исходным сырьем для изготовления орудий служил бамбук. Без сомнения, он снабжал их ножами и оружием, более приспособленным для охоты на мелкого зверя.

Согласно результатам изотопных и генетических исследований, неандетальцы были лучше приспособлены для переваривания мяса и жиров. Генетики показали, что гены, выделенные у этих суперхищников, способствовали единовременному приему очень большого количества мяса и жира. Варианты таких генов представлены у денисовца, такие же находят и у инуитов и даже у американских индейцев (вышедших в древности из Сибири). Это наводит на мысль, что метаболизм денисовцев также позволял усваивать жиры, т. е. был схож с метаболизмом неандертальцев, а значит, они также охотились на жирную добычу. Итак, похоже, у денисовцев, как и у неандертальцев, возможность единовременно накормить все племя выполняла важную социальную функцию.

В остальном профиль метилирования денисовцев показывает, что они обладали объемной бочкообразной грудной клеткой. Хорошо известное по скелетам неандертальцев, такое строение торса могло быть связано с большим размером нижележащих органов, а именно – печени и почек, органов, ответственных за интенсивный метаболизм белков и эффективную утилизацию продуктов азотистого обмена, оставшихся после усвоения мяса. Иначе говоря, как и его западный брат, денисовец, без сомнения, охотился на крупных животных и должен был иметь возможность переварить сразу много тяжелой пищи… Разумеется, в умеренно холодном климате равнин севера Азии, не говоря уж об Алтае или студеном Тибетском плато, у денисовцев были большие энергетические потребности.

Подобная возможность доказывает особое предпочтение, отдаваемое мясной пище, однако оно не мешает денисовцам как на севере, так и на юге заниматься собирательством. Мы знаем, что, в зависимости от окружающей среды, неандертальцы использовали палки-копалки для извлечения из земли съедобных клубней и кореньев. А также они ели финики, зерно, моллюсков, рыбу, черепах, корневища кувшинок, не забывали, разумеется, и про насекомых, яйца, мед, улиток, лягушек, грибы и т. п. Впрочем, если судить по разнообразию ингредиентов китайской кухни, можно легко предположить, что в доисторической Азии не брезговали ни ласточкиными гнездами, ни крабами, ни змеями – ничем!

Кроме того, мы сумели понять, что неандертальцы проявляли интерес к зверям с меховыми шкурами – волкам, медведям, лисам и т. п., – поскольку одевались в шкуры, что подтверждает стертость передних зубов возможных жевательниц неандертальских шкур. Состояние зубов женщины Циньнюшань дает возможность предположить, что на востоке Евразии делали то же самое. Иначе как бы денисовцы и неандертальцы могли жить и встречаться в холодных горах Алтая?

Параллелизм между Западом и Востоком указывает, что многочисленные аспекты жизни неандертальцев, подробно изученные в Европе, теперь могут быть столь же подробно изучены в Азии, особенно в Северном Китае, Монголии и Корее. Несомненно, в ближайшее время мы получим результаты изучения зубного камня с зубов денисовцев, по изотопному составу их костей и зубов, найдем генетические следы денисовского присутствия, записанного в отложениях пещер, и т. п. Результаты таких исследований наверняка подтвердят большое сходство между образом жизни неандертальцев и северных денисовцев.

Однако, если понятно, что неандертальцев от холодного климата защищало Средиземное море, в Азии северные денисовцы никогда не были отрезаны от тропического резервуара, благоприятного для биологической эволюции и технических инноваций. Почему же этот огромный резервуар не произвел, подобно Африке, экспансивный вид, универсального человека? Ясный ответ на этот вопрос дают два важных географических фактора. Прежде всего, Юго-Восточная Азия являлась попеременно то сушей, то архипелагом, в то время как Африка оставалась обширной сетью поселений, связанных между собой. Затем, похоже, лес, препятствующий передвижению на большие расстояния, не способствует возникновению новых видов: на самом деле, и в Африке многочисленные следы, оставленные универсальными видами, встречаются всюду, кроме джунглей… В остальном вопрос отчасти остается загадкой: суть в том, что именно Африка всегда, одного за другим, производила универсальных гоминин, экспансия которых изменила все в Евразии.

НЕАНДЕРТАЛЕЦ И ДЕНИСОВЕЦ НЕ ИСЧЕЗЛИ

В этом смысле неандерталец и денисовец являются в своем роде последними «людьми-животными» Евразии, которые, как и другие виды, жили в равновесии с природой, никогда не исчерпывая ее до конца и забирая из нее ровно столько, сколько им требовалось. Не исчезнув полностью, они пребывают в нас, потому что все евразиаты имеют в себе от 1,8 до 2,6 % неандертальской ДНК, в то время как все живущие на землях далеко на востоке имеют в себе от 1 до 5 % денисовской ДНК.

Такое распределение неандертальских и денисовских генов в Евразии является еще одним доказательством выхода людей из Африки. Добравшись из Африки до большого континента, H. sapiens сначала смешался с неандертальцами на Ближнем Востоке. Затем те, и только те, кто добрался до Азии, смешались с денисовцами. Как неандерталец является одним из предков современных европейцев, так и денисовец является одним из предков современных жителей Азии. Денисовский человек есть также и в нас.