Чем ближе к причалу, тем сильнее меня будоражит мысль о том, как все обстоит на берегу. По моим расчетам, Йонни и Констанс должно было хватить времени, чтобы уконопатить двух прихвостней Гойяза, у которых я отобрал моторку. Подплыв, убеждаюсь: так оно и есть. На причале никого, кроме Констанс, Йонни и Миранды. Они постарались, чтобы для нее все выглядело чинно и благородно.

Расходимся по машинам. Конни садится в свою. Йонни – в мой прокатный «шевроле», чтобы вернуть его в гараж. Я еду с Мирандой на ее машине, которую мы забираем из местного гаража.

По пути Миранда весело и оживленно болтает о вечере, проведенном на яхте. Довольна ли она собой? Слушая ее, можно подумать, будто похищение, в которое она едва не угодила и откуда ее вытащили в последний момент, – это забавное приключение. Что ж, у этой девицы весьма извращенные представления о хорошем и плохом, но в мире хватает таких, как она.

Думаю, вы уже успели понять: морализировать мне несвойственно, однако складывается ощущение, что большинство дочек богатых отцов просто дуры набитые. В девяти случаях из десяти такой папаша родом из провинции, где он вкалывал, словно ниггер, по пятнадцать часов в день. Потом он перебирается в большой город, где продолжает вкалывать, пока судьба ему не улыбнется и не поможет сколотить несколько миллионов.

А потом, когда он начинает стареть, кого-то из его подросших деток охватывает жажда приключений, и чем эти приключения опаснее, тем лучше. Мишуру, на которую эти детки ловятся, они принимают за настоящую жизнь. Думаю, так было и с Мирандой.

И тем не менее назвать ее дурой я не могу.

Вот с такими мыслями я слушаю рассказ Миранды о том, как она попалась к Гойязу на крючок. В один из вечеров она решила одна пообедать в каком-то шикарном ресторане, а затем отправиться в театр. После спектакля к ней подваливает обаятельного вида хмырь и говорит, что они уже встречались в Штатах. У Миранды было столько встреч, что она им счет потеряла. Словом, наживку она заглотила.

А парниша заливается соловьем и расхваливает плавучее казино Гойяза. Миранда развешивает уши на эти трели и говорит, что не прочь бы там побывать. Остальное понятно.

Все это время я жду, когда она спросит: а как я узнал, что она там? Начинаю придумывать историю. Вскоре Миранда замечает, что из-за руки мне тяжеловато вести машину. Рука к этому времени ощущается куском железа. Миранда пересаживается за руль.

Она гонит с приличной скоростью, и ей не до разговоров. Я додумываю историю и рассказываю, не дожидаясь ее вопроса.

Говорю, что как-то видел ее выходящей из «Карлтона» и решил нанести ей визит. Когда пришел, горничная сообщила, что хозяйка уехала на два-три дня. Мне по пути встретился один из парней Гойяза. Зашли выпить. От него я и узнал, что мисс ван Зельден намеревалась посетить плавучее казино.

Продолжаю рассказ. Мне и раньше было известно о жульничестве в казино Гойяза. Но в случае Миранды дело явно пахло похищением, и потому я решил вмешаться, заручившись помощью сестры и друга.

Миранда поглядывает на меня с какой-то укоризной.

– Лемми, а почему вы не заявили в полицию? – спрашивает она и слегка улыбается.

– Миранда, советую вам смотреть на дорогу, иначе мы окажемся в канаве. А относительно полиции – вам ли не знать, что я не люблю копов?

Она смеется. Скажу вам, что у этой дамочки Миранды потрясающий смех.

– Конечно, Лемми. Где вам их любить? И все-таки… чем вы занимаетесь? Вы же гангстер, правда? Но каково направление вашей деятельности?

Я хитро улыбаюсь. Пока все тихо и спокойно, мне лучше немного поиграть в героя, и я выдаю ей соответствующую версию.

– Черт, в общем-то, я – гангстер, но сейчас я пай-мальчик. Давно уже не влезал ни в какие дела.

– А разве вы не застрелили полицейского в Оклахоме? – спрашивает она.

Отвечаю, что так оно и есть.

– Мне пришлось застрелить этого парня, иначе он застрелил бы меня. Все зависело от того, кто первый спустит курок.

Продолжаю плести небылицы о себе, и под конец рассказа Миранда думает, что во мне соединились Пол Ревир[10], Дик Турпин[11], Робин Гуд и еще кто-то в этом роде.

– Лемми, у вас сильно повреждена рука, – замечает она. – Где вы успели покалечиться?

– А вот здесь вы будете громко смеяться. Перелезаю я, значит, через перила на корме яхты. Пистолет в руке держу. Поскальзываюсь, он выстреливает и прошивает мне руку насквозь. Что вы скажете на это? Перевязал как мог. Когда вернемся в Лондон, надо будет лишь сменить повязку, и все.

Она улыбается и тихо говорит:

– Лемми, я сама перевяжу вам руку.

К семи часам утра возвращаемся в «Карлтон». Поднимаемся в апартаменты Миранды. Она будит горничную и отправляет за всем необходимым для перевязки. Мне, конечно, повезло. Рана не воспалилась. Парень я крепкий. Думаю, еще пара дней, и все будет в порядке.

Пока Миранда делает перевязку, поглядываю на горничную, которая подает ей склянки с мазями и бинты. Девочка симпатичная и, похоже, мозгами не обижена. Возможно, она мне еще пригодится.

После перевязки мы с Мирандой пьем кофе. Говорю ей, что теперь моей руке ничего не угрожает. Слышу от нее, что она хотела бы продолжить общение со мной и приглашает меня к девяти часам вечера на обед. Это великолепно вписывается в мои планы.

Посидев еще немного, собираюсь уходить. Миранда откровенно зевает. Советую ей хорошенько выспаться. Горничная провожает меня и вызывает лифт.

– Дорогуша, а тебе говорили, какая ты миленькая? – спрашиваю я, глядя на нее.

Та улыбается:

– Да вроде один парень говорил, но для него это кончилось ничем.

– Жаль беднягу, – подыгрываю ей я. – Но мы это исправим. Как ты насчет того, чтобы нам в один из вечеров полакомиться китайским рагу? Конечно, если в Англии готовят китайское рагу.

– А почему бы нет? – отвечает она.

– Ну тогда заметано, сестричка, – улыбаюсь я. – У тебя бывают выходные дни?

– Завтра вечером я свободна, – отвечает она. – Мисс ван Зельден обедает со своими друзьями.

– Отлично.

Говорю ей, что знаю неплохой ресторанчик на Грик-стрит, и предлагаю встретиться там.

Иду по Пэлл-Мэлл и добираюсь до района Сент-Джеймс. Вот и моя Джермин-стрит. Оглядываю улицу. Так и есть: напротив дома, где я живу, толчется фраерок и дымит сигаретой. Вид у него усталый. Похоже, это один из парней Сигеллы – следит за моей квартирой, а то вдруг я пропал или что-нибудь еще. Сигелла по-прежнему мне не доверяет.

Поднявшись к себе, наливаю порцию бурбона, сажусь и начинаю кумекать. Пока для меня все обстоит недурно, да и для Сигеллы тоже. А вот гибель Макфи серьезно осложняет мне последующие действия.

Понимаю, что перенапрягать голову сейчас бесполезно. Я изрядно устал, да и рука по-прежнему болит, поэтому заваливаюсь спать. Вообще, кровать – потрясающее место. Если бы побольше парней подольше не вылезали из кроватей, не шастали и не мутили разные делишки, в мире было бы куда спокойнее.

Просыпаюсь около шести вечера. Появляется парень из обслуги и сообщает, что меня желает видеть некий джентльмен по фамилии Сигелла. Я прошу проводить этого джентльмена ко мне, а также принести виски и кофе.

Вскоре он возвращается вместе с Сигеллой. Итальяшка выглядит шикарно. На нем вечерний костюм с белым галстуком. Грудь его рубашки расшита жемчугом. Представляю, какую кучу денег стоит эта рубашечка.

Я сажусь на кровати и зеваю.

– Ну что, Сигелла, как дела? – спрашиваю я.

Он садится и достает из платинового портсигара сигарету. Улыбается своими тонкими губами. Думаю, Сигелла – один из тех парней, которые улыбаются лишь губами, а до глаз улыбка никогда не доходит. Глаза у них всегда жесткие и холодные, как голубые льдинки. Такие глаза у большинства крупных гангстеров. Сигелла закуривает, делает несколько затяжек, потом смотрит на меня.

– Знаешь, Лемми, – говорит он, – надо отдать тебе должное за умелые действия на борту «Принцессы Кристабель». Ведь умеешь ты хорошо работать, когда захочешь.

– Да будет тебе, – отмахиваюсь я. – Задачка оказалась легкой. И кто вообще такой этот Гойяз?

Сигелла улыбается и наполняет мою спальню облачками дыма.

– Сдается мне, Гойяз больше никому не помешает. – Он смотрит мне прямо в глаза.

– Сигелла, ты о чем? – спрашиваю я.

– О том, что ты отлично сработал, – отвечает он. – Лучше так, чем он бы и дальше путался под ногами. Я очень рад, что ты угостил его свинцом.

– Да будет тебе, – отшучиваюсь я. – Откуда ты знаешь, что это я угостил его свинцом?

Сигелла снова лыбится. У него прекрасные зубы.

– Лемми, а чем, по-твоему, я занимался прошлой ночью? Когда Констанс позвонила и сказала, что Гойяз заманил Миранду на свою яхту, мне это очень не понравилось. Особенно когда я узнал, что Лотти и шайка удерживали тебя на Бейкер-стрит. Я решил встрять. Тебе и невдомек было, что я с шестью парнями целых три часа торчал возле левого борта «Принцессы Кристобель», на случай если ты дашь маху. Ну а когда ты попотчевал Гойяза свинцом и отправил нырять, я понял, что дело сделано, и мы тихо свалили.

– Недурно, – оцениваю я. – Все сошлись в одной точке. По-моему, Гойяз стал уж слишком наглеть.

Он кивает.

– Лемми, согласись, что ты все умело обстряпал. Ты вернул мисс ван Зельден десять кусков, которые она просадила у Гойяза?

– А как ты думаешь? Разумеется, вернул. Все по справедливости. Кстати, я забрал у Гойяза еще десять кусков, но их я ей не отдал. Так что она осталась при своих деньгах, но без выигрыша.

– И правильно, – одобряет Сигелла. – Ловкий же ты парень, Лемми. Получил десять кусков от меня на охмурение Миранды, еще десять взял у Гойяза за отправку его на тот свет. Ты доволен?

– Еще бы мне быть недовольным! Мне полагается награда за заботу о собственном здоровье.

Сигелла снова улыбается и наливает себе маленькую порцию бурбона.

– Этого я как раз и хочу, Лемми, – говорит Сигелла. – Хочу, чтобы все были счастливы. Я считаю тебя хорошим парнем. Ты выполняешь свою работу четко и аккуратно. А чтобы тебе жилось еще лучше, получи еще пять кусков.

Он выкладывает на стол пять тысячных купюр, стоит и ухмыляется.

– Это тебе компенсация за руку, – поясняет он. – Знаешь, Лемми, у меня куча идей насчет нас с тобой. Думаю, когда мы провернем дело с похищением Миранды и вся шумиха поуляжется, мы вернемся в Штаты и подомнем под себя все банды страны.

Я смеюсь:

– Слушай, Сигелла, когда я получу свою долю, мне незачем будет продолжать гангстерское ремесло! Двести пятьдесят кусков для меня вполне достаточно.

Он тоже смеется:

– И что ты собираешься делать с этими деньгами, Лемми?

– Пока не знаю. Но у меня была мысль завести птицеферму.

Он наливает мне бурбона и протягивает стаканчик. Я залпом выпиваю. У Сигеллы длинные белые пальцы. Если руки способны быть жестокими, то у этого парня самые жестокие руки во всем мире.

– Представляю тебя на птицеферме, – усмехается он. – Будешь каждый день сворачивать курам шею, чтобы не потерять навык. А теперь поговорим о деле.

Сигелла пододвигает стул к кровати и закуривает вторую сигарету. Я тоже закуриваю и смотрю на него сквозь пелену дыма.

– Я решил: в выходные начинаем действовать. Сегодня среда. В пятницу я перемещу парней в дом, который снял. Место называется Брандерс-Энд. Это вблизи городка Тейм. Приятный старый особняк. Я туда приглашу примерно тридцать пар. Все милые люди, и все давно меня знают. Ты достаточно запудрил Миранде мозги, чтобы она поехала туда с тобой?

– С этим все просто, – отвечаю я. – Миранда тянется ко мне, особенно после событий на яхте. Сегодня я обедаю с ней. Но я ничего не скажу ей про выходные. Пока я скормлю ей историю про то, как попал в передрягу, а потому ей нужно поехать со мной в Брандерс-Энд. Дело настолько личное и конфиденциальное, что свою поездку она должна хранить в тайне. Я дважды вытаскивал ее из передряг, и, думаю, она согласится.

Сигелла облизывает губы. Есть у него такая привычка.

– Усвой главное, Лемми, – говорит он. – Субботним вечером ты привозишь Миранду туда, и твоя задача выполнена.

– А что потом? – спрашиваю я.

– Сущие пустяки. Говорю тебе, на этом твоя работа почти закончена. В воскресенье ты возвращаешься в Лондон и звонишь одному человеку в Нью-Йорк. Адрес я тебе дам, когда приедешь в Брандерс-Энд. Он сделает так, что в понедельник тебе позвонит старик ван Зельден, которому ты выложишь наши условия. Скажешь, что его дочь похитили и через два-три дня вывезут за пределы Англии. Дальше скажешь: мы даем ему неделю на перевод трех миллионов в Роттердамское отделение Голландского банка. Если он этого не сделает… – Сигелла умолкает и лыбится еще шире. – Можешь сказать, что у нас есть просто шикарная идея. Поинтересуйся: он знает, как выглядят зубки его дочурки? Если в течение недели денег не будет, мы будем каждый день посылать ему заказной почтой по одному ее зубику. И обязательно скажи, что выдергивать мы их будем без обезболивающих средств.

Мне пора, Лемми. – Сигелла встает. – И прежде чем уйду, маленькое дополнение. Мозгов у тебя хватает, и парень ты крутой. Возможно, ты даже думаешь, что их у тебя столько же, сколько у меня. Может, так оно и есть, но не пытайся выкрутасничать. Помни: куда бы ты ни пошел и что бы ни сделал, я обязательно об этом узнаю. И причина не в том, что я тебе совсем не доверяю. Нет, Лемми. Просто я из тех, кто не любит рисковать. Если вздумаешь взбрыкнуть, я об этом узнаю раньше, чем ты пальцем шевельнешь, и тогда пощады не жди.

Он стоит и смотрит на меня, словно целый выводок змей.

– Слушай, Сигелла, что я должен сделать после твоих слов? – ухмыляюсь я. – Перепугаться и дать деру? Не придумывай того, чего нет. Меня вполне устраивает честная игра с тобой. Я хочу свои двести пятьдесят кусков.

– О’кей, Лемми. Сделай свое дело, и ты их получишь. Пока!

Он уходит.

После визита этого итальяшки я остаюсь в кровати. Курю и смотрю в потолок. Вы, наверное, уже поняли, что меня изрядно злит этот ушлепок Сигелла. С одной стороны, он чертовски самоуверен. А с другой… Думаю он прав, когда говорит, что у него много мозгов, и шутит, будто я думаю, что у меня их не меньше. Может, да, а может, и нет. Одно я знаю: прежде чем все закончится, я так обставлю этого тонкогубого ухмыляющегося малыша, что он не забудет до Страшного суда.

Но нужно проявлять осторожность. Когда Сигелла предупреждал меня о последствиях взбрыкивания, он, в общем-то, был прав. Вспоминая все штучки-дрючки, которые Сигелла проворачивал в Штатах, я понимаю: чтобы его переиграть, надо действовать очень хитро. Федералы, полиция разных штатов, да и вообще все копы годами пытались его прищучить и оставались с носом. Этот проныра никогда не лез сам, а все дела проворачивал чужими руками. Он платил денежки исполнителям и разрабатывал сценарии.

Он всегда был в курсе дел большинства гангстеров низкого пошиба, поскольку имел какое-никакое образование и поскольку никто из этой шпаны толком не знал, кто работает или не работает на Сигеллу.

Но его затея, чтобы после похищения Миранды мы с ним объединили усилия, вызывала у меня желание хохотать до упаду. Да я скорее предпочту лечь в постель с парочкой удавов, чем соглашусь мутить совместные дела с Сигеллой. По правде говоря, лучше общаться с удавами.

Этим похищением Миранды он крепко привязал меня к себе. Я рассчитывал, что на завершающем этапе мне поможет Макфи, а он по дурости поперся на яхту, не дождавшись меня. Вот так в самый ответственный момент я остался без напарника.

Я напрягаю мозг, стараясь придумать нечто такое, что я быстро и успешно смогу провернуть еще до выходных. Мне предельно ясно: едва только я привезу Миранду в Брандерс-Энд, Сигелла тут же отправит меня обратно в Лондон. Останется лишь позвонить какому-то типу в Нью-Йорк, дождаться звонка старика ван Зельдена, сообщить ему условия выкупа, и на этом все. Могу плыть в Штаты, забирать свою долю и отправляться на покой.

Вы уже заметили: с тех пор как не стало Макфи, мне не на кого опереться. Я даже не могу намекнуть Миранде о готовящемся похищении. Она моментально свалит из Англии, и тогда Сигелла обязательно сцапает ее в какой-то другой стране. Похоже, единственный способ спутать ему карты – это выложить все английской полиции. Но такой ход вообще полное безумие, поскольку у английских копов на него ничего нет. И у полицейских других европейских стран – тоже. Сигелла только посмеется над этим, как над дурной шуткой. Он дождется, когда Миранда отправится во Францию, Испанию или еще куда-нибудь, и там ее похитит.

И вдруг меня осеняет: а ведь у Сигеллы полно идей насчет Миранды, помимо выкупа, который он рассчитывает получить от ее отца. Сигелла любит женщин и знает в них толк. Конни – наглядное тому подтверждение. Сдается мне, что после выкупа за Миранду он захочет с ней поразвлечься, а когда натешится вдоволь… угадайте с трех раз дальнейшую участь этой дамочки.

А требуемые деньги он получит, можете не сомневаться. Не зря он с такой уверенностью говорил, что в случае задержки будет каждый день посылать старику ван Зельдену по одному зубу Миранды. Сигелла это непременно сделает и, скорее всего, еще и с наслаждением будет смотреть, как кто-то из его подручных выдергивает ей зубы. Помню, Макфи мне рассказывал, как в Канзас-Сити шайка Лакассара похитила женщину. Похищение спланировал Сигелла, а эти были всего лишь исполнителями. С мужа похищенной потребовали выкуп. Он отказался, и тогда шайка стала каждый день посылать ему пучок волос, которые они выдергивали из головы его жены. К тому времени, когда он все-таки заплатил, несчастная женщина была похожа на лысуху (есть такая птичка). Оригинальное у Сигеллы чувство юмора, и, как вы поняли, он чертовски изобретателен в подобных пакостях.

И как изящно он следил за мной на яхте, благодаря чему и узнал, что это я грохнул Гойяза. А я-то думал, что этот мой маленький подвиг останется в тайне. Согласитесь, насколько умно все было придумано: Сигелла со своими молодцами затихарился в темноте рядом с «Принцессой Кристабель» и смотрел, как после отплытия Йонни Маласа и Миранды я буду играть с Гойязом. Я лишний раз убедился, что Сигелла не доверяет вообще никому и что в своих делах он крут и напорист.

Подумав еще, я понимаю: пока мне надо играть по его правилам. Потом я встаю с кровати и гляжу на пять тысячных купюр, оставленных Сигеллой на столе. Беру свою тетрадочку, сверяю номера купюр, и точно: они тоже были похищены из Третьего национального фермерского банка в Арканзасе. Их я добавляю к десяти тысячам, полученным ранее. Как вы знаете, никакие деньги лишними не бывают. За считаные дни мое финансовое положение заметно улучшилось. «Проценты» от Гойяза и еще пятнадцать кусков, которые мне отвалил Сигелла. Вообще же, когда дело касается денег, Сигелла не скупердяйничает.

Время близится к восьми. Окончательно вылезаю из кровати, принимаю душ и начинаю неспешно одеваться. Делая это, я хожу по комнате и продолжаю думать. Меня не оставляет мысль: а вдруг все-таки возможно каким-то образом разрушить замысел итальяшки? Но в таком случае мне все равно придется подождать до приезда в Брандерс-Энд и осуществлять свою уже на месте.

Итак, вы теперь знаете про идею, что болтается в глубине моего разума. Но ход ей я дам только в случае крайней необходимости, поскольку идея эта рискованная. Надеюсь кое-что прояснить еще до завтрашнего свидания с горничной Миранды.

Чувствую, что перенапряг мозги всеми этими размышлениями, а потому закуриваю сигарету и выхожу из дому. Вечер и сегодня очень приятный, а сама мысль пообедать в обществе Миранды приятно будоражит.

Она ждет меня в вестибюле «Карлтона». Должен сказать, не девчонка, а прямо картинка. На ней блестящее платье из ткани, которая словно обнимает Миранду.

Увидев меня, она встает и идет навстречу, протягивая руку и застенчиво улыбаясь.

– Добрый вечер, Лемми, – говорит она. – Рада вас видеть. Как рука?

Отвечаю, что рука быстро заживает. Мы выходим и садимся в автомобиль Миранды. Немного спорим по поводу места для обеда и наконец решаем отправиться в «Кафе де Пари» на Мейденхед-роуд.

Ехать с Мирандой – одно удовольствие. Она немногословна. Просто кладет свою руку поверх моей – так, по-дружески, и это поднимает настроение. Что бы сказала эта дамочка, узнай она про мое непосредственное участие в сделке по ее похищению, которая должна произойти через три дня? Но я не склонен портить себе вечер сентиментальной дребеденью, а потому выкидываю эти мысли из головы.

Когда мы выруливаем на Кингстон-роуд, я даю по газам, и дальше мы едем на приличной скорости. Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, что в полусотне футов за нами едет большая черная машина. Стоит мне прибавить скорость, она делает то же самое. Марка мне знакома: это «штуц» с мощным мотором. При желании этот автомобиль легко сможет нас догнать.

Ломаю голову, кто же это может быть. Уж не Сигелла ли велел кому-то из своих хмырей сесть мне на хвост? Потом понимаю: не он. Не стал бы он устраивать слежку, когда я с Мирандой. Зачем ему светиться? А черная машина всячески показывает, что висит у нас на хвосте, и тот, кто сидит за рулем, хочет, чтобы я это знал.

Миранде я ничего не говорю. Когда приезжаем в «Кафе де Пари», она уходит попудрить носик. Вижу, как черная машина, преследовавшая нас, появляется снова.

Она разворачивается, въезжает во дворик перед кафе и останавливается. В плечевой кобуре у меня припрятан «люгер». На всякий случай опускаю туда левую руку и нащупываю рукоятку. В этот момент дверца открывается, и из машины выходит Лотти Фриш.

Она оглядывается по сторонам и идет в мою сторону. Я отхожу в угол, где меня не видно снаружи. Лотти меня заметила и идет прямо ко мне.

– Слушай, Лемми, мы не хотим разбираться во вчерашних событиях. Ты оказался на высоте, только и всего. Кастлин и остальные ребята послали меня сказать: если хочешь обстоятельно поговорить, мы готовы.

Одним глазом я поглядываю на дверь женской комнаты, чтобы Миранда не застала меня врасплох, но пока все тихо.

– И какой расклад, Лотти? – спрашиваю я. – Надеюсь, ты не думаешь, что вчерашнее легко сойдет тебе с рук.

– Не глупи, Лемми. Я же знаю, с кем говорю. Никакой подставы. Дела такие: ранним утром «Принцесса Кристабель» снялась с якоря и ушла. Кастлин задержался. Он не поплыл с ними. Какой-то тип – думаю, кто-то из парней Сигеллы – застрелил Гойяза. Поэтому Кастлин отбрыкался от дальнейших дел с яхтой и остался здесь. Теперь суть. Похоже, ночью ты действовал сам по себе, но потом тебе помогал Йонни Малас. А Йонни якшается с Сигеллой. Вроде как главный у него. Мы с Кастлином подумали: если бы ты объединился с нами, мы бы подложили Сигелле шикарную свинью. Он бы у нас загремел прямиком в ад, а мы бы прибрали все денежки себе. Ты меня слушаешь?

– Конечно, – отвечаю я, попутно думая, не пригодятся ли мне охламоны Кастлина.

Спрашиваю, где мы сможем поговорить.

– Мы с Кастлином остановились в отеле «Парксайд». Приходи между двумя и тремя часами ночи. Мы зарегистрировались как мистер и миссис Шульц из Нью-Йорка.

– Ладно, детка, – киваю я. – Но на твоем месте я бы воздержался от разных трюков. Кстати, как поживает япошка, которого ты вчера угостила пулей?

Я улыбаюсь Лотти, и она тоже улыбается:

– Ты, конечно, устроил нам вчера веселую жизнь. Надо отдать тебе должное. Ну а тот парень более или менее очухался. Правда, когда он кашляет, звук как от приливной волны. Лемми, так ты придешь?

Я снова киваю:

– Появляюсь у вас ближе к трем. И передай Кастлину, чтобы не раскатывал губу и не пытался верховодить, иначе я поговорю с ним по-другому. А теперь исчезни отсюда.

Лотти уходит, садится в машину и уезжает. Когда она разворачивалась, мне показалось, что на заднем сиденье я заметил Кастлина. Грязный пес! Не решился сам выйти ко мне. Погнал свою женщину.

В этот момент возвращается Миранда, и мы идем в зал.

Нам подают роскошный обед, во время которого мы говорим обо всем. У меня складывается ощущение, что я всерьез интересую Миранду, и я охотно подыгрываю ей.

Потом мы идем танцевать, а затем до полуночи катаемся на машине. Англия – отличное место для таких поздних катаний.

В час ночи останавливаю машину перед «Карлтоном». Миранда выходит и стоит, глядя на меня.

– Лемми, вы не подниметесь ко мне, чтобы угоститься виски с содовой? – спрашивает она и так выразительно смотрит на меня.

Я говорю «нет», поскольку все мои мысли заняты предстоящим разговором с Кастлином. Миранду это обижает.

– В другой раз, когда вам захочется угоститься виски с содовой, у меня не будет настроения, – предупреждает она.

Что ж, самое время заманивать ее в Брандерс-Энд.

– Послушайте, Миранда, мне сейчас срочно нужно отправиться в одно место. Но если вы хотите мне чем-то помочь, я с радостью приму вашу помощь. Просто не знаю, кто еще в Лондоне мог бы это сделать.

Она подходит к машине и смотрит на меня.

– Так чем я могу вам помочь? – спрашивает она.

Я рассказываю. Убедительно ли это звучит? Вполне. Говорю ей, что меня шантажирует одна женщина. Она не совсем честным образом завладела бумажками, способными серьезно попортить мне жизнь. Таких бумажек много, и она угрожает дать им ход. Эта женщина назначила мне встречу на загородной вечеринке. Далее я спрашиваю Миранду, не согласится ли она поехать со мной, чтобы совместными усилиями урезонить скандальную даму. Может, мы сумеем забрать у этой особы компрометирующие документы, которые она явно привезет с собой.

И Миранда клюет на это. Клюет, как рыбка на червячка. Она обещает, что никто не узнает, куда она поехала, и что я не должен терять надежды на успех.

Я говорю, что в субботу заберу ее в четыре часа и мы поедем в этот особняк, после чего желаю ей спокойной ночи.

Миранда пожимает мне руки и смотрит на меня. Ее глаза сияют как звезды.

– Спокойной ночи, Лемми, – произносит она. – Знаете, мне думается… я сделаю для вас что угодно.

Я что-то ответил – банальные слова, которые всегда говорят в подобных случаях. Мне было некогда думать над словами. Мои мысли были заняты тем, что́ я услышу от Кастлина и смогу ли я с помощью его парней наколоть Сигеллу.