Она сидит в моей гостиной, пьет кофе, курит сигарету и смотрит на меня, а я заливаю ей в уши цветистую сказочку. Говорю, что в субботу, ближе к вечеру, я отправлюсь с мисс ван Зельден на загородную вечеринку. Устроитель этой вечеринки сильно запал на мисс ван Зельден. Я еду вместе с ней, поскольку у меня есть подозрение, что этот парень попытается выкинуть какой-нибудь фокус. Сейди волноваться на этот счет незачем. Случись что, я проведу того самоуверенного красавца по семнадцати кругам ада.

Сейди клюет на мой рассказ. Говорит, что такое ей знакомо, что в любом обществе обязательно найдется мужчина подобного типа, который не умеет ухаживать за женщинами, оставаясь в рамках приличий. Я киваю и вижу, что горничная Миранды отлично улавливает смысл.

Продолжаю. Говорю, что у меня есть подозрения: устроитель вечеринки не останется в рамках приличий, а она своим приходом с письмом Галлата подала мне отличную идею. Предлагаю Сейди такой вариант: ничего не говоря мисс ван Зельден, она вечером, часов около шести, садится на поезд, едет в том же направлении и поселяется в каком-нибудь близлежащем отеле. А дальше сидит и ждет. Больше ничего делать не надо. Мне ее помощь нужна на тот случай, если вечеринка перехлестнет те самые рамки приличий и я задумаю увезти мисс ван Зельден.

– Я понимаю вас, мистер Коушен, – кивает Сейди. – Значит, если поведение гостей покажется вам предосудительным, вы привезете мисс ван Зельден в гостиницу и вручите моим заботам.

– Именно так, Сейди. Но я стараюсь учесть все варианты, и при другом раскладе мне тоже потребуется твоя помощь. Предположим, мои опасения окажутся напрасными, вечеринка пройдет на высшем уровне. Тогда тебе нужно будет заблаговременно вернуться в «Карлтон», чтобы мисс Зельден, приехав туда в воскресенье, не хватилась бы тебя.

Сейди говорит «да». Остается обсудить детали. Договариваемся, что из отеля в Тейме, где она остановится, она позвонит в Брандерс-Энд. Номер она найдет в телефонном справочнике. Далее я говорю ей, что она должна ждать до трех часов ночи в воскресенье. Если к тому времени я не привезу мисс ван Зельден в гостиницу, Сейди нужно будет позвонить в Брандерс-Энд и позвать к телефону меня.

Думаю, это правильный шаг с моей стороны. Прикидываю, что к трем часам ночи воскресенья я буду знать, как обстоят дела в Брандерс-Энде. К тому времени Сигелла либо уже сделает шаг, и мы перебежим ему дорожку и вытащим Миранду из его лап. Либо все начнет только разворачиваться, и Лотти Фриш с ее шайкой будут устраивать свои выкрутасы, как мы договорились. В таком случае Сейди, ожидающая Миранду в близлежащем отеле, окажется как нельзя кстати.

Во-первых, если у меня случится затык, я могу оставить Миранду там. А во-вторых, у меня будет кто-то, кому в случае необходимости я могу поручить телефонные звонки.

Пока Сейди наливает себе вторую чашку кофе, я иду за телефонным справочником. Затем, воспользовавшись картой окрестностей Лондона, добытой у парня из обслуги, нахожу ближайшую гостиницу. Ею оказывается «Холлибуш», примерно в пятнадцати милях от Брандерс-Энда.

Похоже, это единственное место, приемлемое для Сейди. Я не хочу, чтобы она болталась вблизи Брандерс-Энда, где кто-то из шайки может ее увидеть и заподозрить неладное. Лишь одно неудобство: гостиница находится в стороне от шоссе. Из Брандерс-Энда туда ведет грунтовая дорога, и потому времени на поездку надо больше. Но если мне не понадобится спешить, дорога не должна меня заботить. А если понадобится, сделаю так, чтобы это не сильно осложняло мне задачу. Другого не дано.

Может, за втягивание Сейди Грин во всю эту трясину кто-то из вас назовет меня каким-нибудь нехорошим словом. Но что прикажете делать? В этом Брандерс-Энде я окажусь среди самых отпетых громил, какие участвовали в похищениях. К тому же мне придется возиться с очень темпераментной дамочкой по имени Миранда. Поэтому наличие поблизости девчонки-помощницы, которая не взбрыкнет, мне как нельзя кстати.

Пока Сейди пьет вторую чашку кофе, я вворачиваю ей комплименты. Говорю, что таких прекрасных глаз, как у нее, я не видел нигде; разве что у одной голливудской киноактрисы, с которой случайно познакомился. Когда заканчиваю свой охмурёж, девица дошла до кондиции и готова есть с моей ладони.

Теперь, когда она кроткая и покорная, я говорю ей, что в воскресенье, ровно в три часа ночи, она должна будет позвонить в Брандерс-Энд и спросить, как обстоят дела. Если я скажу, что все о’кей, она сможет утречком вернуться в «Карлтон», чтобы быть на месте, когда там появится Миранда. Если события пойдут не столь успешно, я ей скажу, как действовать.

Затея с телефонным звонком, честно говоря, мне не нравится. Я понятия не имею, какие чудеса будут происходить в Брандерс-Энде в три часа ночи в воскресенье. Но жизнь меня научила: иногда нужно рисковать.

Сейди ловится на все это. Похоже, у цыпочки авантюрный склад характера. Думаю, ей такое приключение очень даже нравится. Даю ей сто долларов за нынешние и будущие хлопоты. Когда она допивает кофе, спускаюсь вниз разведать обстановку. На улице пусто. Поднимаюсь и говорю, что теперь она может идти, и она уходит.

Думаю, что все зависящее от меня я сделал. Остается сидеть, ждать и смотреть, в какую сторону завертятся колесики. С помощью оставшихся парней из шайки Гойяза я смогу прижать Сигелле хвост, но, если потом эти ребятишки решат сыграть со мной по-своему, Сейди Грин мне очень даже пригодится. С этой мыслью заваливаюсь спать.

Проходит четверг, наступает пятница. Я слоняюсь из угла в угол, ничего не делаю. Свидание с Сейди Грин и обещание угостить ее китайским рагу я отменил. Меня не должны видеть вместе с горничной Миранды. Почти весь день я торчу дома и курю, поскольку не исключаю, что Сигелла захочет дать мне последние указания. Так оно и есть: в семь вечера прикатывает Констанс.

Выглядит она на редкость шикарно. Платье такое, что у вас глазки повылезали бы из орбит. Сигелла явно ее ценит, раз покупает столько дорогих шмоток.

Констанс сообщает, что все готово. Сигелла с парнями уже выехали в Брандерс-Энд. Меня там ждут завтра, около пяти часов.

С ее слов узнаю, что Сигелла решил оставить меня там на весь субботний вечер. Сборище обещает быть просто великолепным. В Лондон я отправлюсь ранним воскресным утром. Получается, моя догадка верна и Сигелла оставляет свой решительный шаг до воскресенья.

Слушаю ее дальше. Конни говорит, чтобы по возвращении я был на месте. Она либо заглянет ко мне, либо позвонит, и будет это либо воскресным вечером, либо уже в понедельник утром. Тогда она и назовет мне имя и номер человека, которому я должен позвонить в Нью-Йорк и обговорить ответный звонок ван Зельдена мне.

Говорю ей, что меня это устраивает. Затем спрашиваю о воскресных намерениях итальяшки по поводу Миранды. Конни улыбается:

– Лемми, тебе ли не знать правила? Как помнишь, любопытство до добра не доводит. Когда ты доставишь эту куколку в Брандерс-Энд и вернешься обратно, твоя работа закончится. Тебе останется забрать свою долю и наслаждаться жизнью.

– Так-то оно так, но ты забываешь одну мелочь. Ты меня втянула в вашу игру, памятуя одну мою особенность – умение вылезать из трудных ситуаций. Ты помнила, сколько раз я делал это в прошлом. Сейчас ты мне спокойно заявляешь: дескать, привезу Сигелле Миранду, а дальше – все в лучшем виде. Все будет в лучшем виде, если никто потом не начнет возбухать и если копы не пронюхают. А если пронюхают, никакого тебе лучшего вида. Вот я и хочу знать: все ли у Сигеллы предусмотрено, чтобы потом нас ни с какого бока не зацепило.

– Лемми, ну чего ты вздумал дурить?! – смеется она. – Ты хорошо знаешь Ферди. Прежде чем отрезать, он не семь, а семьсот раз отмерит. Таких осторожных парней, как он, вряд ли где сыщешь. И таких отчаянных тоже. Он каждое дело продумывает и просчитывает настолько, что не остается даже возможности ошибки. Вспомни, сколько месяцев он готовил похищение Миранды. Можешь быть спокоен: копам никто не проболтается. Уж поверь мне: если Сигелла учует хотя бы отдаленный намек, что его заложили, он всадит в эту дамочку пару пуль и смоется. Тогда каждому придется выворачиваться самому. Но до этого не дойдет. Ты же знаешь, Лемми: за эту работенку тебя ждут очень нехилые деньжата.

Я соглашаюсь. Судя по всему, Конни не намерена посвящать меня в подробности. Раз так, не буду допытываться, чтобы она ничего не заподозрила.

– Я понял, Конни. Меньше знаешь – крепче спишь, – говорю я и выразительно так на нее смотрю. – Я лишь хотел узнать, когда мы с тобой увидимся.

Она задумывается.

– Мы обязательно увидимся, Лемми. В понедельник утром я всяко появлюсь в городе. Может, где-нибудь пересечемся. Или я тебе позвоню.

Интересный поворот. Если Конни в понедельник вернется, значит после похищения Миранды ее работа тоже кончается. Возможно, Сигелла рассчитывает ограничиться одним-двумя пособниками и не хочет, чтобы рядом с Мирандой оказывалась еще какая-то женщина.

Я угощаю Констанс выпивкой, потом она смотрит на часы и говорит, что ей пора. Отсюда она прямым ходом отправляется в Брандерс-Энд.

Мы еще несколько минут шутим, после чего она меня целует. Я уже рассказывал вам о таких поцелуях, от которых волосы становятся дыбом.

Я провожаю ее до машины. Мы пожимаем друг другу руки.

– Слушай, большой очаровательный злодей, – говорит мне Констанс. – Мы с тобой еще увидимся. Так что не вздумай по дороге заигрывать с Мирандой. А то знаю я твои уловочки с женщинами.

– Что за чушь, несравненная! – отвечаю я. – С тех пор как я увидел тебя, я даже не посмотрел в сторону женщин. Они для меня ничего не значат. Я ношу твою фотографию у сердца, и она уже прожгла дыру в нижней рубашке.

Констанс улыбается и подходит к своему автомобилю.

– Лемми, ты ведь умненький мальчик. Дождись, пока вся эта история с Мирандой останется позади и можно будет просто наслаждаться жизнью. Думаю, у меня найдется времечко и для тебя. Спокойной ночи, дорогой, и не делай ничего такого, чего я не стала бы делать сама.

Она нажимает на газ и укатывает. Я смотрю вслед удаляющейся машине. Забавная дамочка эта Констанс, скажу я вам. Она из тех женщин, с которыми никогда не знаешь, как себя вести и что лучше: мчаться за ней или отойти в сторону и применить старую испытанную «тактику ледника». Разгадать таких куколок до конца почти невозможно.

Но именно эти малышки часто становятся причиной всех бед. Оглядываясь назад и вспоминая все, что успел в свое время повидать, включая все выходки и подвиги гангстерских шаек, неизменно натыкаешься на неоспоримый факт: если бы не такие женщины, как Конни, преступность была бы чертовски низкой. Парни встревают в разные опасные дела, поскольку хотят покупать своим подружкам дорогие тряпки, хотят развлекаться с ними в постели или хотят выглядеть настоящими мужчинами. Поэтому они мотаются из города в город, стреляют, вымогают, убивают полицейских и друг друга, грабят банки, похищают людей и губят при этом свои и чужие жизни.

Как-то в одном журнале я прочел, что преступность обходится американскому народу в четыре миллиона долларов ежегодно. Думаю, если бы Констанс через пять минут после ее появления на свет утопили бы в ведре холодной воды, американские налогоплательщики сэкономили бы миллион. Вы понимаете, какого высокого мнения я о способностях этой дамочки.

Раз уж речь зашла обо мне, интересно, действительно ли она неровно дышит ко мне или просто льстит? Может, такие игры она ведет со всеми парнями?

Через пару минут поднимаюсь обратно и наливаю себе виски с содовой. Сажусь, неторопливо потягивая это пойло. И тут звонит телефон. Снимаю трубку и слышу голос Вилли Боско. Свой номер я дал ему на встрече в «Парксайде» и попросил звонить, только если случится нечто такое, о чем я безотлагательно должен знать.

– Слушай, Лемми. У нас все тип-топ. Сигелла и его шайка убрались из города около двух часов назад. Мы видели, как они уезжали. Я толкался возле твоего дома. Думал, надо связаться с тобой и рассказать про Брандерс-Энд.

– Понятно, Вилли.

Продолжаю говорить с ним, а сам думаю: вот это новость! Лотти и Кастлин в курсе, где в Лондоне у Сигеллы настоящее логово. Я и то этого не знал. А они знают и даже наблюдали за отъездом шайки. Интересно, что еще они знают из неизвестного мне?

– Лемми, мы там всё обшнырили, – продолжает он. – И картинка такая. Этот Брандерс-Энд – большой шикарный дом с участком вокруг. От него до шоссе где-то с четверть мили. Участок обнесен стеной, но не такой, чтоб нельзя перелезть. Вокруг самого дома вроде как лужайка. Оттуда расходятся дорожки, и все они ведут к разным воротам в стене. За домом – кустарник, густой и колючий. Через него идут две дорожки. Она ведет к воротам, что глядят в самую середину заднего фасада. Вторая – она даже не дорожка, а тропка, узенькая совсем. Она упирается в стену, в которой сделан пролом. Через него легко наружу выбраться. Эта тропка – твоя. Меррис будет толкаться у стены с позднего вечера субботы и пока ты не подойдешь и не скажешь, что пора начинать. С внешней стороны стены, почти рядом с тропкой, есть старая дорога. Она вьется через лесок и выходит к шоссе на Лондон. Мы там приготовим парочку машин для быстрого уматывания. И еще… Знаешь, как нам подфартило? Койл прошлой ночью пошел шататься по окрестностям и нашел коттедж с мебелью. Оттуда до Брандерс-Энда тоже четверть мили. Коттедж сдается внаем. Мы сняли на месяц, денежки внесли, и теперь вся шайка там. Никто их там не видит, а машины они спрятали за домом, в кустах. Раньше времени никто носу оттуда не высунет, чтобы Сигелла ничего не унюхал. Я туда поеду поздно вечером вместе с Лотти. Она тоже хочет порезвиться. Кастлина оставляем в городе. Там он нам только в обузу. Еще, чего доброго, психанет в последнюю минуту и начнет метаться. С собой я возьму автомат и полдюжины гранат. Покатим прямиком в этот коттедж. Машину оставим в кустах, рядом с первой. В обе зальем полные баки и подготовим, чтобы сразу свалить. Где какие дороги – это мы уже разузнали. Если ты согласен, дальше действовать будем так. Когда похитим эту дамочку, погоним в Лондон, а оттуда в Камбер. Лотти позаботилась о моторке. Большая, в тридцать футов. Лодка будет ждать нас возле Димчёрча, там, где волнолом. Обе машины утопим в море, погрузимся на лодку и в воскресенье рано утром приплывем к французскому берегу. Кастлин приготовил нам фальшивые паспорта. Для Миранды тоже. Лотти предлагает угостить ее успокоительным, чтобы не рыпалась, а мы, случись что, сказали бы, что девушка приболела. Оттуда мы прямым ходом двинем в Париж. У Лотти там полно знакомств. Там мы заляжем на дно, а дальше ты уже крути-верти с этой Мирандой, как тебе нужно. Ну что, такой план прокатывает?

– Ни в коем разе, – качаю я головой. – То есть все подходяще, кроме французской муры. Когда мы похитим эту цыпочку, то дальше Лондона вообще не поедем. Переться во Францию нет никакого смысла. Такое мое решение, и оно не обсуждается.

– Ну хорошо, Лемми. Раз ты так решил… Просто Лотти боится, как бы Сигелла не начал выкидывать коленца. Если его разозлить, он тебе хоть посреди Гайд-парка стрельбу откроет. Сам знаешь, у этого парня никаких понятий о приличиях. А тут представь, у него добычу из-под носа увели. Он вообще пойдет вразнос.

– Вилли, это я предусмотрел. Говорю тебе, меня устраивает все, кроме круиза на французский берег. Теперь слушай. Завтра мы с Мирандой приедем между пятью и шестью часами вечера. Думаю, к одиннадцати все там уже изрядно наклюкаются. Скажешь Меррису, что в половине первого я выйду из дома и по тропке через кусты доберусь до пролома в стене. К половине первого он должен быть в том месте как штык. К этому времени я уже буду знать обстановку в особняке и расскажу ему о дальнейших действиях. Все парни должны находиться в полной готовности. У машин завести мотор, но фары не включать. Сами машины поставить позади коттеджа. Одна из машин, если я дам распоряжение, должна будет подъехать к пролому в стене. И позаботьтесь, чтобы те, кто сядет за руль, не спутали дороги. Всем поставить глушители на пистолеты. Из автомата лучше вообще не стрелять, но если уж придется, стреляй через старое одеяло или подушку, иначе вокруг подумают, что Англии снова объявили войну. И вот еще что: если увижу, что кто-то перебрал, отделаю обрезком свинцовой трубы. Напоследок. Когда вы с Лотти приедете в коттедж, чтобы оттуда, кроме Мерриса, никто носа не высовывал. Он тоже, пока не наступит время идти на встречу со мной. Вилли, тебе все понятно?

– Я все понял, босс, – отвечает он. – Буду прощаться. Удачи.

– Пока, Вилли. И тебе удачи и миллион долларов под задницей. – Я вешаю трубку.

Думаю, вы слышали о такой штуке, как инстинкт. У меня он есть. Согласитесь, невозможно два-три года подряд вплотную тереться среди шаек и не приобрести… называйте это предчувствием. После разговора с Вилли Боско у меня внутри что-то шевельнулось. Поймите, ничего определенного. Просто мелькнула неясная мысль: что-то тут не так. Где-то сбой.

Эта нелепая затея с тридцатифутовой моторкой и переправкой Миранды во Францию. Я же подробно объяснял этим парням: если мне не будут мешать, я все проделаю легко и аккуратно. Я знаю, как дальше поступить с Мирандой.

Не понравилось мне и то, что Вилли Боско вздумал позвонить. А мы ведь четко договаривались, что в субботу, когда я отправлюсь в «Карлтон» за Мирандой, он передаст бумажку с планом участка. Конечно, я сам дал ему номер своего телефона, но ведь еще тогда предупредил: звонить только в экстренных случаях, когда нужно что-то срочно передать. Зачем рассказывать о расположении дорожек и ворот, если все это легко изобразить на бумаге? По собственному опыту знаю, насколько опасными порой бывают телефонные разговоры. Это то же самое, как рассказать женщине больше, чем ей следует знать.

Переодеваюсь в домашний халат, не переставая напряженно думать. Может, я где-то допустил просчет?

Прежде всего, этого парня, Сигеллу, нельзя недооценивать. У него есть мозги, а если его загоняют в угол, реакции у него – как у парочки гремучих змей. Если Сигеллу всерьез разозлить, убийство для него – плевое дело. Он застрелит каждого, кто ему помешал, и особо раздумывать не будет, даже если за это убийство его могут поджарить на электрическом стуле.

Я не до конца уверен, что у Сигеллы нет никаких подозрений на мой счет. Он знает о моей способности устраивать фокусы. На его месте я бы вел себя так же.

И еще такой момент. Представим чисто теоретически, что итальяшка захочет поскорее избавиться от меня. Ведь после того, как я привезу Миранду, ему от меня больше никакого толку. Если подобная мысль втемяшится ему в голову, он за считаные минуты угостит меня свинцом, а труп бросит в канализацию. Он таким образом перестрелял немало парней, и всякий раз это сходило ему с рук.

В самом деле, зачем я ему потом? Позвонить тому человеку в Нью-Йорк и запустить механизм вытряхивания денег из старика ван Зельдена – занятие нехитрое. Любой его головорез с этим справится.

Значит, нужно каким-то образом обезопасить себя на случай, если в Брандерс-Энде все пойдет не так. И хотя я немало рисковал, мне в ближайшие годы не улыбается превратиться в труп, разделив судьбу Галлата и Макфи. Мне еще многое хочется попробовать и изведать, прежде чем я начну примерять ангельские крылышки и сменю автоматический «люгер» на арфу.

Но в одном Сигелла допустил прокол, и я этим воспользуюсь.

Иду в спальню, открываю свой дорожный чемодан и достаю деньги, полученные от Сигеллы. Пятнадцать тысяч, и все они из Третьего национального фермерского банка, ограбленного в Арканзасе. Несу эти деньги в гостиную и открываю футляр пишущей машинки. Вставляю в нее лист бумаги и начинаю отстукивать письмо, адресованное второму секретарю американского посольства в Лондоне. Вот что я ему пишу:

Уважаемый сэр!

Полагаю, Вам будет интересно узнать, что сегодня утром некий тип по имени Лемми Коушен, приехавший в Англию по фальшивому паспорту, произвел в Лондонском филиале Третьего национального фермерского банка на Пэлл-Мэлл обмен пятнадцати тысячедолларовых купюр на английские фунты стерлингов.

Эти деньги являются частью суммы, похищенной полтора года назад из головного отделения банка в Арканзасе. Вы наверняка помните то ограбление. О нем много писали в газетах.

Этот Лемми Коушен живет в апартаментах «Карфакс» на Джермин-стрит. Хотя у меня нет доказательств его причастности к арканзасскому ограблению, думаю, федералы в Штатах охотно расспросят его о том, откуда у него появились упомянутые деньги, поскольку, как Вы знаете, они по-прежнему разыскивают участников ограбления.

Лемми сообщил мне, что уезжает на выходные, но, думаю, к вечеру воскресенья он вернется в Лондон. Возможно, Вы сочтете нужным передать эти сведения английским сыщикам, и если у них есть к нему вопросы насчет ворованных денежек, пусть задают.

Сообщаю Вам эти сведения, поскольку считаю себя добропорядочным гражданином и еще потому, что этот Лемми Коушен однажды нагрел меня в покер на сто баксов. Теперь мне представляется возможность немного попортить ему жизнь.

Подписываю письмо так: «Друг закона и порядка». По-моему, хорошая подпись! Кладу лист в конверт, запечатываю и наклеиваю марку. Завтра утром я отправлюсь менять эти пятнадцать тысяч и брошу письмо в почтовый ящик, чтобы к вечеру его получили в посольстве.

Теперь развитие событий в Брандерс-Энде видится мне так. Если Сигелла попытается провернуть со мной какой-нибудь фокус, я ему скажу: «У меня есть все основания считать, что я попал в поле зрения английской полиции. Им хочется расспросить меня о деньгах, которые ты мне дал. Англия – страна небольшая, и я где-то читал, что английские копы – ребята дотошные; если они взялись, то обязательно дороют до конца».

Думаю, такое признание заставит Сигеллу задуматься. Он прекрасно знает, что, будучи живым, я сооружу для копов какое-нибудь убедительное объяснение. Я не раз бывал в таких переделках и неплохо выворачивался. Ну а если я буду холодным трупом, их заинтересует причина моего убийства и они установят пристальное наблюдение за портами и железной дорогой. Тогда он не сможет удрать сам и вывезти Миранду.

Иными словами, я создал ситуацию, которая охладит пыл Сигеллы, если он вздумает разобраться со мной по-быстрому. Он поймет, что живой я ему гораздо полезнее, чем мертвый. После этого я наливаю себе порцию бурбона и закуриваю сигарету. Я сделал все, что было в моих силах. Дальнейшее развитие событий находится в руках судьбы, как сказал один парень, когда падал с небоскреба.

Конечно, Сигелла – умный итальяшка, но когда раздавали мозги, кое-что перепало и мне.

Поднимаю голову и вижу себя в зеркале над каминной полкой. Мое отражение стоит со стаканчиком бурбона в руке. Поднимаю руку.

– За тебя, Лемми, – говорю я. – За Миранду. И пусть удача сопровождает тебя на каждом шагу.

Выпиваю бурбон и ложусь в кровать. Я всегда вам говорил, насколько это замечательное место. Конечно, если вы любите кровати.