Рано утром Леха пошел прогревать свой КамАЗ. Не личный, конечно, закрепленный. Через сорок минут надо быть у штаба, подхватить ребят-отпускников и ехать на Большую землю. Из ЛНР до воинской части часов десять, если все нормально. Завтра «коробочку» должны загрузить гуманитаркой и отправляться в обратный путь.

КамАЗ солидно тарабанил на холостых оборотах, в кабине было тепло, а вот в тентованном кузове пацанам будет не очень, мороз 11 градусов. Ну да им не впервой. Все в сапогах-пенках с теплыми чулками-вставками, в балаклавах, рукавицах, бушлатах, термобелье. Главное, чтобы ноги в тепле были, а кто мерзнет, может прям в обуви в спальник залезть. Дома его потом и постирать можно. Вон, батарейный старшина в прошлый раз улегся в спальный мешок и весь путь храпел на ветоши. Правда, тогда теплее было.

Дыры в тенте, что за последнее время пробили осколки, Леха залатал, пол подмел, все было готово к поездке. Броник привычно оттягивал плечи, лейтенант велел в поездку без него не отправляться. В принципе сидеть в нем терпимо. Это ходить весь день тяжело. Спина ныть начинает.

– Шмель, поехали, – окликнул Леху по позывному офицер.

Оба залезли в кабину, КамАЗ заурчал, выпустил струю сизого дыма из выхлопной и тронулся с места.

Лейтеха был неразговорчив. Сначала молча смотрел на дорогу, а через час сомлел в тепле и уснул. На блокпосту у них проверили документы – и дальше в путь.

Леха вел машину по разбитой асфальтированной дороге, время от времени посматривая по сторонам. Поля, наконец, покрылись снегом. На дороге после недавнего снегопада в обе стороны была пробита одна широкая колея. Ничего, пара дней, и разобьют колесами и гусеницами.

До бывшей границы между Луганской областью и Россией проскочили без проблем. Непродолжительный паспортный контроль, и вот все те же заснеженные поля. Только теперь уже Кантемировский район, Воронежская область. Почти малая родина.

Леха улыбнулся. Он знал, что ребята в кузове отключили «режим полета» и теперь пишут и звонят родным. А кто-то нет. Бывает, что сюрприз делают, приезжают и сваливаются как снег на голову. Оно, конечно, хорошо, но не все жены такое оценят. Многим угощений надо наготовить, в доме убрать, самой накраситься, лоск навести.

После обеда КамАЗ въехал через КПП на территорию части. Леха открыл борт, выпуская ребят. Вниз полетели рюкзаки и сумки. Парни ловко выпрыгивали следом.

Шмель после посещения штаба с офицером пошли в столовую обедать. На фоне зеленых 18-летних пацанов они смотрелись, как мамонты из ледникового периода. Юнцы с уважением поглядывали на их красные повязки на рукавах и штанинах, на Лехину рацию на разгрузке.

Многие понимали, что эти парни прибыли из-за «ленты». Начало мобилизации, когда в части квартировало несколько тысяч резервистов, эти срочники не застали. А предыдущие все повидавшие уехали на дембель еще осенью.

Автомат и броник Леха сдал в оружейную комнату еще до столовой. Перекусив, пошел в казарму отдыхать. Дневальный зычно крикнул:

– Дежурный по дивизиону, на выход.

У срочников в дивизионе пустовало несколько кроватей. Леха разулся и приземлился на одну из них. Усталость сказалась, так что он довольно быстро уснул.

Утром его еще до подъема разбудил лейтенант.

– Шмель, через полчаса едем загружаться, – тихо сказал он. – Давай умывайся – и в столовую.

Леха глянул на наручные часы. Было четыре утра.

* * *

«Урал» задним ходом борт к борту приблизился к КамАЗу. Срочники довольно сноровисто перегрузили коробки с продуктами, упаковки питьевой воды, посылки для ребят из Лехиной батареи. Через пятнадцать минут он закрыл борт, пристегнул ремешками тент и поехал к КПП.

Возвращались с лейтенантом тем же путем. После границы проскочили районный центр. Выехали на простор. Встречных машин почти не было.

Сегодня прояснилось. Облака ушли, ярко светило солнце, отражаясь от твердой и гладкой снежной корки. Казалось, все захватила тишина. И лишь рокот КамАЗовского движка вторгался в ее владения. Красота да и только. Вот только Лехе было не по себе. Знал, что чуйка его никогда не подводила, потому был предельно собран и внимателен. Лейтеха поначалу бодрствовал, а затем заклевал носом и задремал.

Как Лехе удалось заметить «птичку», он и сам не понял. Она заходила справа, со стороны солнца. Заметил боковым зрением. За мгновение до этого что-то тревожно стало. Он осмотрелся и увидел ее. Действовать надо было быстро и наверняка, второго шанса могло и не быть.

Шмель не стал будить лейтенанта. Оператор вел дрон наперерез машине, целясь в правый борт. Оставались считаные секунды.

Казалось, что за рокотом двигателя Леха расслышал жужжание маленьких лопастей смертоносного устройства. Или это просто страх, адреналин, что резко хлынул в кровь?

В ушах стучало. Шмель каким-то шестым чувством понял, что прямо сейчас. Он резко вдавил в пол педаль тормоза и сцепление. КамАЗ резко сбавил скорость и по инерции накатом проехал по наледи еще несколько метров. Прямо впереди мелькнуло что-то белое, затем появились вспышка и хлопок.

– Что за на… – проснулся и крикнул сонный лейтенант, стукнувшись об приборную панель.

КамАЗ остановился. Впереди слева от дороги зияла небольшая воронка. Черная земля окрасила в темные тона белоснежный наст. Дрон-камикадзе промахнулся.

– Давай, валим отсюда, – приказал он Лехе.

Но тот и сам уже набирал скорость. Оставшиеся километры до батареи пронеслись на максимально возможной по бездорожью скорости.

КамАЗ остановился на разгрузку. Леха курил у машины, осматривая правый борт. Ни одного попадания, слава Богу.

Подошел лейтенант. Молча протянул руку, крепко сдавил ладонь:

– Красава, Шмель, доложу комбату.

Через час Леха спустился в блиндаж к пацанам, поздоровался, сел за стол. Ребята как раз чаю нагрели.

– Ну как там в России, братка? – спросили у него…