Старшина вошел в комнату. Уже давно рассвело, но здесь было темно. Окна для светомаскировки здесь тщательно завесили плащпалатками.

– Подъем, мужики, пьем чай и поедем за бревнами, – сказал он и вышел.

На разложенном диване спали трое бойцов. Еще двое заворочались на односпальных кроватях.

– Валет, будь другом, поставь чайник, – обратился к молодому контрактнику Паха, мобилизованный мужичок лет сорока. Но ответа не последовало.

Тогда он, кряхтя, вылез из спальника, в темноте нащупал ногами тапки, пошел к печке. Скрипнула дверка.

«Н-да, дождешься от тебя, – подумал он. – И ночью не протапливали. Дом выстыл. Эх, молодежь, ничего им не надо кроме игрушек в телефоне».

А ведь он в час ночи подкладывал дрова, затем уснул. Наверняка кто-то вставал ночью по нужде, но поленился.

Паха, Валет и другие мобилизованные и контрактники, что жили в этом оставленном сельчанами дома, сегодня были свободной сменой, но отдохнуть и выспаться как следует не получилось. Нужно было ехать в лес за бревнами для блиндажей. Их батарея переезжала на новую огневую.

Паха минут десять растапливал печку. Затем взял пустой чайник, поднял крышку алюминиевой фляги, зачерпнул, поставил на печку. Капли воды, стекая, зашипели по раскаленной плите.

Пока вода грелась, достал из рюкзака щетку и пасту, снял с веревки над печкой полотенце, зачерпнул кружку воды. В тапочках вышел во двор. Почистил зубы, ополоснул лицо. После хлопка за посадкой по привычке пригнулся. Далековато, метров восемьсот, но все же лишняя предосторожность не повредит.

– Ишь ты, собаки, снаряды, что ль, им подвезли! – пробурчал недовольно сквозь зубы.

Взял топор, наколол еще дров. Притащил к печке охапку, подкинул в топку еще.

– Вставайте, мужики, вода закипела, – обратился к спящим Паха.

Сам же взял со стола пачку сублимированного кофе и принялся наводить напиток.

Добавил в кружку еще сгущенки, отрезал ломоть черствого белого хлеба и принялся за завтрак.

Минут через пять в комнате засветились экраны мобильных. Начали раскачиваться и остальные. Кто-то закурил, кто-то потянулся за кружкой.

Паха тем временем доел, стряхнул в коробку для мусора крошки и пошел одеваться. Надо было дойти до соседнего дома, забрать свою радейку. Должна была зарядиться за ночь. Передвигаться по поселку и за его пределами без связи было чревато последствиями. Был случай, когда двое отлучились по своим делам на сутки, ушли без связи. А когда вернулись, в доме их встретил неприятель. Так они попали в плен. Из-за своей глупости.

Через полчаса полтора десятка бойцов грузились в КамАЗ с топорами и бензопилами. На улице стоял легкий морозец, проглядывало солнце. День обещал быть хорошим. Самое то для лесозаготовки.

Ехали вдоль посадок минут тридцать, время от времени останавливались на блокпостах для проверки.

В сосновом бору разбились на две бригады по числу бензопил, начали валить лес. Бревна сваливали, обрубали сучья, а оттуда тащили к КамАЗу.

– Нашей группе сорок штук надо, – сказал старшина на перекуре. – Если сегодня все отвезем, завтра отдыхать будете.

Мужики прикинули, что лучше бы одним днем отделаться, и взялись за работу. Дешевенькие китайские бензопилы то и дело выходили из строя. Их чинили как умели. И все же напилили, сколько требовалось.

И наконец, закрыли борт КамАЗа. Больше двух третей работы было сделано. Оставалось лишь выгрузить бревна.

Снова двинулись в дорогу. Хорошо, что воды с собой взяли. А вот есть уже хотелось. Перевалило за полдень.

Ехали заснеженными полями. Из радейки Пахи то и дело сыпались батарейные переговоры. Пока ничего интересного. Заступившая смена работает. Насыпают по супостату.

На бревнах ехать было неудобно. Трехмостовый грузовик то и дело подпрыгивал на колдобинах вместе с бойцами. Они по инерции подскакивали и больно приземлялись на сырой кругляк. Когда машина остановилась и начала задом сдавать к вырытой траншее – будущему блиндажу, – все молча обрадовались. Разгрузить четыре десятка бревен – десять-пятнадцать минут. А уж строить укрепление точно не сегодня. Может, вообще другой смене выпадет. Хорошо бы.

Все взялись за дело. Вскоре КамАЗ опустел. Лишь обломки сосновой коры остались на дощатом полу да густо пахло смоляным еловым запахом.

После перекура полезли назад в кузов. Все порядком устали и по большей части молчали. Мотор завелся. И тут рвануло. Перелет. Похоже, их обнаружили. Водила поддал газу, машина начала набирать обороты. Сзади еще раз ухнуло. Но они уже вышли из зоны обстрела.

Скоро бревна уложат на вырытую яму, закроют пленкой, засыпал землей. Может, и печку сделают. Потом точку продолжит обрабатывать неприятель. Это неизбежно, война.

День мигом пролетел, темнеть скоро начнет.

Через час были дома.

– Валет, ставь чайник, – возвращаясь к своему спальнику, чтобы раздеться и положить автомат, сказал Паха.

– Иду, – отозвался Валет. – Да, там борщ вчерашний у старшины остался. Будете?

После одобрительного «тяни» он взял пустую кастрюлю.

– Сейчас принесу. И хлеба вроде свежего привезли. Спрошу две буханки, – сказал он.

– Молодец, исправляешься, – похвалил его Паха. – И дрова в печку подкидывай ночью, не забывай, когда дежуришь.

Валет вернулся через минуту с полной кастрюлькой, источавшей дивные ароматы, и с двумя буханками белого хлеба под мышкой. Парень улыбнулся, глядя, как быстро заворочались, поднимаясь с кроватей мужики.