Петька носился из угла в угол, что-то искал.

– Чего мельтешишь? – спросил старшина.

– Да пакет не найду с чаем и приправами. Там дрожжи были, несколько пакетиков.

– Аль пирогами нас решил побаловать? – ухмыльнулся старшина. И, привстав, потянулся к пачке сигарет. Кряхтя, поднялся с топчана, неспешно закурил. По избе поплыл запах «гуманитарной» «Короны».

– Н-да, когда-то неплохое курево было, – произнес тридцатитрехлетний контрактник и, не услышав отклика, сам ответил: – Петька, ты ж за год ни разу не приготовил ничего. Руки не из того места. Какая выпечка тебе? Разве только на брагу?

Петька вдруг остановился и хлопнул себя по лбу.

– Точно, в коридоре на гвоздике два пакета висят, наверное, там.

Старшина не ошибся. Петька действительно хотел приготовить бражку. Через неделю ему исполнялось 20 лет, а отмечать было нечем. А ведь в день юбилея он не дежурил. Если, конечно, ничего не изменится.

Еще месяц назад рассчитал в календаре и просиял. Отдыхать на свою днюху будет. Вот повезло так повезло!

А бражка – это не борщ сварить или пирогов напечь. Чего там сложного. Вон, в сарае от последних партий гуманитарки варенья целый вагон остался. Никто его не ест особо, так что можно. Пятилитровок наделать штук пять, да за печку поставить. За пять-семь дней авось и выбродит.

Он пошел в коридор. У полки с бронежилетами и разгрузками пацанов действительно на гвоздиках висели пакеты. В одном было мерзлое сало, в другом – приправы, чай и (да, не ошибся) штук десять пакетиков быстродействующих дрожжей. С ними Петька и пришел в комнату.

Старшина затушил окурок и вновь заговорил.

– Это не мое дело, конечно, но на двадцать лет такое пойло пить – лажа полная. Купи нормальной белой или сэма, – учил он молодого парня.

– Да не проблема, – ответил Петька. – Только где? Магазины вэпэшники днями пасут. Вон, в прошлый раз пацанов чуть под арест не отправили. А они и пришли-то просто хлеба и энергетосов купить. Да и нету там синьки. Все военная полиция выливает, если находит. Так что не вариант.

Старшине стало жаль молодого парня. Хоть и не баловались в батарее спиртным, а все же 20 лет. Раз в жизни такое бывает. Надо помочь. Знал он одну точку в соседней деревушке. Нет, не магазин, а обычную усадьбу. Мужик откуда-то привозил и продавал нашим военным спиртягу. Не сказать, чтобы в промышленных масштабах, но храбрую жидкость взять можно было почти стопроцентно.

Знали про это место не все, торгаш осторожничал, поэтому местные блюстители закона пока его не прикрыли. Пару недель назад знакомый лейтеха брал там две полторашки. Тоже днюху праздновал. Дату, правда, не круглую, но не суть. Вроде все целы на утро были, зрение не пропало. Старшину тогда пригласили отметить, испробовал, ничего так.

– Тебе завтра дежурить, вот через три дня и сходим вместе. Покажу, – сказал Петьке старшина. – Так оно и мне спокойнее будет, чтоб не вляпался по дороге куда не следует.

На следующее утро Петька заступил на боевое дежурство вместе со своим расчетом.

Двое суток прошли как обычно. В этот раз довольно бодро. Выпустили два конвейера по врагу. Вроде даже попали в какой-то склад. Рвалось и полыхало, по словам оператора «птички», там долго. На той стороне обозлились. По Петькиному экипажу ответка полетела. Да такая, что в погребе два часа пережидали. Хорошо, что Ванька-механ «утюг» сразу же после первого прилета в отстойник загнал.

Сменился Петька утром, пошел к старшине узнавать, когда двинут в деревню за горючим.

– Давай после обеда, – настоял старшина. – Они после трех вроде затихают. Пока дойдем, темнеть начнет. Назад вернемся по темноте. Деньги не забудь.

Вышли в три часа. Взяли налобные фонарики, чтобы на обратном пути не заблудиться.

По полям брели часа полтора. Зима теплая была, все вокруг развезло. Только кочки и спасали, когда через ручьи переходили. Но Петька одним сапогом все же зачерпнул водицы. Пришлось останавливаться, чулок и носок выжимать.

Старшина философски относился к окружающей их грязи.

– Это, Петька, хорошо, что мы в такой грязище находимся. Представь, что бы было, если бы всю зиму морозило. Их техника вся натовская, колесная. Потихоньку щелкаем ее. А ежели они всем табором как по асфальту на нас ломанулись?

– Х-ха, – не согласился Петька. – А наш полк, а соседи? Да мы их всех сделали бы. На раз-два.

Старшина махнул рукой, решили остановиться на перекур. Впереди был ручей. Вода бежала стремительным потоком, бурля и шумя.

– Вот сколько раз я вам говорил: принесите пять укупорок и бросьте. Нет же, сто раз тут пройдут и лучше намокнут и изгваздаются, чем один раз проход проложат, – бубнил старшина. – Сидите, отдыхаете два дня. Чего не сделать?

Петька вновь ухмыльнулся и не согласился.

– Да мы, может, переедем завтра. Кому все это достанется? – сказал он и тоже потянулся закурить.

Из кармана «горки» достал смятую пачку, чиркнул зажигалкой. Старшине надоело спорить. Он замолчал.

Двое военных стояли у ручья с автоматами за плечами, смотрели на воду, пускали дым. Петька снял с плеча калаш, аккуратно приставил к небольшому деревцу. Каждый думал о своем. У старшины дома осталась жена с маленьким сыном. Он женился пять лет назад. Степке четвертый годик недавно пошел. Квартиру в ипотеку взяли, мебелью обставили, только-только жить начали. И на тебе, СВО.

Он помнит, как все начиналось. Вызвали, довели, что учения. На два-три дня. На границе. Вот только границу в ту ночь они пересекли. А утром в свой первый бой вступили.

Их «коробочка» тогда на сопку поднялась. Сзади еще одна догоняла. Вылезли осмотреться, перекурить. И тут МРАП увидели. Он начал из башенного по ним работать первым. Пули по броне зазвенели. Вот ханурики! Быстро же тогда внутрь попрыгали. Корд навели и лупанули. Только щепки от МРАПа полетели. Командир целый короб в него высадил. Завелись они тогда и давай уходить с открытого пространства. Потом в деревню вошли вслед за пехотой. На окраине встали, навелись, работать начали. Эх, как же стремительно тогда наступали.

Петьки в подразделении еще не было. Он позднее приехал. Он срочник, зелень. Три месяца только отслужил и на контракт ушел. Не знал, конечно, чем все кончится. Тогда мир другим виделся. Думал, и отслужит, и денег на машину заработает. Сейчас он уже порядком поднакопил. Только не радовало это. Вдали от дома, от матери, на чужой стороне. А еще… Сердце от другого волновалось. С девчонкой он переписывался. Долго. Она ждет его.

Машу он в части встретил. Она в канцелярии штаба секретарем работала. Одногодки они с ней. Вместе в кино сходили, когда Петьке увольнительную дали. Потом в кафе. Влюбился по уши. Маша тихая такая, скромная, но это только в штабе. С Петькой вместе она преображалась. Другой совсем человек. Смеялась и улыбалась. И вся такая светлая-светлая, словно принцесса из сказки. Он ночами спать не мог, все о ней думал, а потом они переписывались почти все свободное время. Понял он, что свою любовь нашел. А потом его вызвали, объявили, что ждет командировка в ЛНР.

Вот уже полгода он Машу не видел. На экране телефона только. Хорошо, что связь через спутниковую тарелку была. Вот только две недели назад сгорела тарелка вместе с КамАЗом, в котором переезжала с места на место. Хорошо хоть парни уцелели. В подвале отсиделись.

Теперь новую связь парни из отпуска привезти должны. Как раз 20-го числа приезжают. В Петькин день рождения. Даже не верится, если Машу скоро увидит. Хотя бы на экране. Уж очень соскучился. Да и она, небось, переживает. Вестей-то нет никаких.

– Ну что, пошли, – сказал старшина и швырнул в ручей окурок.

Они полезли через бурлящий поток. Вода клокотала и стремилась затечь в высокие рыбацкие сапоги. Кочки выручали путников. По ним и топали, стараясь не нырнуть глубже.

Неспешно, пошатываясь и сохраняя равновесие, они перебрались. Дальше началась непролазная грязь. Глина, как жидкое тесто, засасывала сапоги. Петька знал, что главное – не останавливаться, иначе потом не вытащить из месива ног. Вот и шел, чуть подав корпус вперед. Старшина двигался впереди. Так прошли еще около пяти километров. Одежда под бушлатом взмокла от пота. Сильно хотелось пить. Предусмотрительный старшина снял с пояса фляжку, протянул Петьке.

Через полчаса пути они вышли к окраине деревни. Вышли на улицу, заметили выгоревший магазин. Похоже, в сельпо прилетело что-то крупное. Давно. Сквозь выбитые стекла в черноте здания проглядывались пустые витрины и всякий мусор. Ветер шелестел бумажками по полу.

Деревня располагалась на бугорке. Глина сменилась песком. Идти стало полегче. С колеи ушли на обочину. Так по прошлогодней сухой траве и пошли дальше.

Старшина не знал, где точно находится нужный дом. Помнил лишь, что огненной водой торговал какой-то Коля Седой, поэтому решил разузнать у местных, где он живет. Отправил Петьку в ближайший дом.

В окнах горел свет, значит, хозяева на месте. Сам же присел на деревянную лавочку у ворот. Снова закурил. Ох уж эта привычка. В батарее дымили почти все. Причем, как правило, чаще, чем раньше, еще до начала спецоперации. Тут и нервы сказываются, и отсутствие досуга. Потратить время с пользой – еще постараться надо.

Блоками курево передавали жены в посылках. В местных магазинах, если до них удавалось добраться, покупали местные марки низкого качества. Иногда сигареты приходили в гуманитарке. Но даже и такие были в цене, когда все домашнее кончалось.

Петька открыл калитку, прошел в небольшой дворик. Конура у сарайчика была пуста. Цепь с ошейником валялась на земле. Похоже, Барбос или кто там еще куда-то сбежал. Из темноты сарая выскочила и шмыгнула за угол черная кошка.

– Тьфу ты, напугала, – дернулся Петька.

Он, наконец, нашел веранду и вошел в открытую дверь. Вторая, ведущая в дом, была закрыта. Парень постучал в нее кулаком.

Дверь спустя время открылась. На пороге стояла женщина лет тридцати. Не то чтобы полноватая, но не без лишнего веса. Опухшее и какое-то истасканное раньше времени лицо выдавало страсть к зеленому змию и увеселительным вечерам.

– Чего тебе, – без интереса посмотрела на него.

– Мне спирта надо купить, – начал Петька. – Сказали, у Коли есть.

– Нету у нас ни спирта, ни водки. Меня можешь купить, – без тени стеснения ответила женщина.

Петька смешался:

– Да нет, у меня день рождения скоро, мне бы водки. У Коли Седого есть вроде. Как найти?

– А-а, ну тогда в конце улицы дом с синим забором, – махнула влево головой дама. – Если надумаешь, приходи. Я дома одна.

Петька вышел на улицу, старшина по-прежнему сидел на лавке.

– Пошли, дальше по улице, – сказал он ему.

Колька Седой продал мужикам две полторашки. Петька сложил ценный груз в вещмешок, закинул за плечи.

Пошли обратным путем. К середине дороги начало темнеть.

– Она мне себя купить предлагала, – рассказал он старшине.

Тот поначалу опешил, а потом рассмеялся.

– Да ну! Ну а ты чего? – гоготнул он.

– Да не, не надо мне. У меня Маша есть, – смутился юноша.

Старшина не стал шутить на эту тему. Ни к чему это. Ее дело, как собой распоряжаться. Он тоже не был охотником до этих услуг.

Остаток пути шли молча. Вскоре стемнело, включили фонарики. Потянуло холодом, грязь начала твердеть. Ночью как следует подморозит.

Уже на подходе к логову у старшины проснулась рация. Их срочно ожидали у начальства. Петька на входе в землянку сразу же был награжден листком и черной ручкой.

– Пиши рапорт, – сказал старлей. – Списки отпускников согласовали. Ты едешь в этой партии. Утром.

Петька был счастлив. Даже не передать как. Не верилось. Отмечать день рождения заранее не принято, так что бутылки оставил ребятам. Выпьют за его здоровье.

…Петька сидел в «Тигре» с еще двумя отпускниками. Бронированный автомобиль мчал по проселочным дорогам с приличной скоростью. Луна освещала дорогу. Рядом с пассажирами на полу в кучке лежали автоматы, броники, каски.

Вместе с Петькой ехали еще двое отпускников. Бодрые разговоры о службе и фронтовых буднях вскоре затихли. Тряска сморила парней, они задремали. Автомобиль пересек старую границу в 10 утра.

Младший сержант с АК–12 на шее и красной повязкой ВП на рукаве проверил у ребят документы. Петька завернул военный билеты в пакетик, спрятал во внутренний карман кителя и вновь уснул.

Проснулся уже на подъезде к части. «Тигр» миновал КПП и подрулил к штабу. Сопровождающий офицер повел солдат к дежурному по части. Сдали патроны, оружие, броники. Несколько минут на оформление документов, и вот Петька уже за КПП. Свободен как ветер. Лишь полупустой рюкзак за спиной.

Как легко без брони и автомата! Как весело идти и знать, что скоро увидит Машу! Он уже написал ей. Надо лишь дождаться конца ее рабочего дня. А пока можно купить билет на автобус до матери и пожевать чего-нибудь.

В солдатскую столовую Петька не пошел, решил взять пирожков в «Пятерочке». Запил три штуки лимонадом. Вроде перекусил. На СВО он научился стойко переносить голод.

Какая удивительная стояла тишина. Нет, шумел ветер, сигналили машины, переговаривались прохожие, но было тихо. Не стреляли, ничего не взрывалось, не шумела авиация. Нормальное мирное пространство мозг воспринимал как нечто ирреальное.

На автостанции сновали люди, таксисты зазывали ехать именно с ними. Пахло свежей выпечкой из киоска.

Петька в зеленой форме заметно выделялся из общей массы. Какая-то женщина, проходя мимо, явственно скривила лицо и фыркнула. От Петьки разило горелым. Он только сейчас понял, что толком не успел выстирать бушлат. Гарь въелась настолько, что парень перестал ее замечать, принюхался. Здесь же это било в ноздри прохожим.

С билетом на 20:00 Петька вышел с автовокзала. До отправления было еще шесть часов.

Машу решил подождать у КПП. А пока купил букетик тюльпанов в цветочном ларьке. Присел на лавочке, открыл мессенджер и стал ждать сообщения от любимой. Маме пока решил не сообщать, а сделать ей сюрприз.

Сидеть на одном месте было холодно. Да и притупленный голод начал возвращаться. Петя начал ходить взад-вперед, звонко отстукивая каблуками о стылый асфальт.

Один за другим проходили люди. Юноша вглядывался в каждого. Маши все не было. Может, не отпустят? Дело какое срочное? Эх, надо было поискать. Авось, как-нибудь прорвался бы, объяснил на входе, что по важному делу.

Кто-то резко обхватил Петьку сзади руками за пояс и засмеялся.

– Ага, попался! – сказала она и сильнее сжала руки.

Затем отпустила. Петька развернулся, схватил девушку в охапку, поднял от земли и поцеловал.

– Любимый, я так скучала, – пыталась говорить она.

Но солдат покрывал ее лицо поцелуями и не давал говорить. Они пошли под руку в сторону города, сели на маршрутку. Маша гордо обнимала за руку любимого человека. Z-ка на шевроне парня вызывала любопытные взгляды. Несколько девушек, стоявшие напротив, казалось, одновременно и завидовали, и выражали сожаление Маше. А Маша просто не видела никого вокруг. Только его.

Спустя пятнадцать минут пара уже сидела в кафе. Маша первым делом накормила своего парня. Она сама заказала ему борщ, пюре с котлетами, салат. Потом долго-долго пили чай. Говорили обо всем на свете. Как и раньше, когда только познакомились.

Часы, минуты летели стрелой. За окном темнело. Петька грустно посмотрел на водонепроницаемые часы на руке. Надо было идти на автовокзал. Через двадцать минут садиться на автобус. Тут пару остановок всего. Потом он вернется к Маше. Но мать надо проведать. Он обещал, если только будет возможность, сразу же к ней.

Грусть Пети почему-то не передавалась Маше. Она, полная оптимизма, улыбалась, шутила и поглаживала его ладонь.

– Знаешь, мы созванивались с твоей мамой. Тебе не стали говорить, – сказала Маша. – Она предложила переехать к ней. Ну, пока ты воюешь. А потом будем жить вместе. Твой дядя Коля через час должен приехать за нами. Я уже и вещи собрала. С работой все просто. Я уже написала по собственному желанию. Подписали.

И улыбнулась. Как солнышко. Его солнышко.

Петька просиял и обнял любимую.

– Может, тогда и поженимся, пока я в отпуске? Я тебя люблю, – сказал он.

– Я согласна, – тихо сказала Маша.

За окном повалил хлопьями снег. Зима никак не сдавалась. Впереди было еще много трудностей, но Петька знал, что их он преодолеет. Вместе преодолеют. А там придет весна, за ней и лето. И День Победы обязательно настанет.