Лисёнок Эрнест со своей половинкой ореховой скорлупы на спине с трудом пробирался между вековыми деревьями и никак не мог понять: то ли звёзды попадали с неба, то ли лес назначил свидание всем светлячкам сразу. Капли дождя скользили по низко растущим ветвям уснувших дубов, падали с листьев к корням; струйки воды, скатываясь по стволу, смывали неосторожных муравьёв и споры грибов. В эту ночь на поросшей мхом тропинке, ведущей к дереву желаний, нельзя было встретить ни одной живой души.

Лисёнок ускользнул из дома без разрешения и теперь, несмотря на заложенный нос, с удовольствием вдыхал запахи мокрой земли, смолы и свободы. Впрочем, у него не было времени, чтобы наслаждаться: дуб ждал спасения. Эрнест принял это решение перед обедом. С аппетитом поглощая луковые хлебцы и гороховый суп с мятным кремом, он прокручивал в голове план действий, намеченный на ночь. Услышав, что оба дядюшки громко храпят, он понял, что можно убежать из дома. Вспотев от волнения, он шёл к легендарной яблоне и от всей души надеялся, что, невзирая на все предостережения Арчибальда, на её ветках найдётся несколько плодов, которые смогут исполнить его заветные желания: убрать белые пятна со шкурки Матильды, расправиться с древо-жором, пожирающим их любимый дуб, и как можно скорее вылечить Лотара. А если останется ещё одно яблочко, тогда – может быть – он попросит дерево сделать так, чтобы папа всегда гордился им.

– Что-то ты неважно выглядишь, Эрнест, – внезапно раздался чей-то голос у него за спиной. – Боюсь, как бы ты не заразился от Лотара.

Белая шубка мелькнула в темноте между двумя вязами. Он разглядел покрытые грязью башмаки, потом мокрый жёлтый плащ: Матильда шла за ним по пятам. И, судя по её улыбке, она вовсе не сердилась.

Прости, что я ушёл, не предупредив, Матильда. Ты же знаешь, я хотел загадать оба желания: и твоё, и моё. Я просто хотел, чтобы ты отдохнула.

– А разве тебе не надо отдохнуть, ракушки-погремушки? Ты же совсем вымотался! Ты не должен в одиночку нести на своих плечах все беды на свете. Позволь мне помочь.

Не дав Эрнесту времени на возражения, кротиха взяла его за лапу и повела по тропинке, и внезапно путь показался ему не таким трудным. Теперь, когда он чувствовал поддержку подруги, он словно сам стал намного легче. Если бы двоюродный дедушка Арчибальд оказался рядом, он бы наверняка подтвердил, что настоящая дружба – это вовсе не бремя, это крылья, позволяющие тебе взлететь над всеми невзгодами.

– Я вижу что-то там, у ручья, – вдруг сказала Матильда, указывая когтистой лапкой куда-то вверх. – Тебе не кажется, что мы уже пришли?

Эрнесту это не казалось, он был совершенно уверен. Никогда раньше он не карабкался по холму, на вершине которого росло дерево желаний, но он узнавал каждый кустик, каждый камень, каждый поворот дорожки – ведь он столько раз видел их на картине, которую мама нарисовала у него над кроватью. В его голове всё ещё звучал голос Аннеты, склонившейся над его детской кроваткой и шёпотом рассказывавшей ему историю про дерево желаний. «Её корни спускались прямо в реку, переплетаясь среди камней…» Да, мама говорила правду: яблоня словно вырастала из реки. «Её листья светились под лучами солнца, а верхушка терялась где-то высоко в небе…» И в самом деле, она была выше всех деревьев, которые ему доводилось видеть. «А на раскидистых ветвях висело всего одно яблоко. Я сорвала его, откусила большущий кусок и загадала про себя желание…» Эрнест очень хотел, чтобы действительность совпала со всем, что говорила мама. Увы, когда они подошли к дереву, им пришлось смириться с ужасным разочарованием: на спускающихся к воде ветках с блестящими листьями, среди пышных цветов они разглядели только одно-единственное яблоко: прошлогоднее, полусгнившее, не вызывавшее никакого желания откусить от него хоть кусочек. Разве могло оно исполнить какое-то желание?

Не могу поверить! Значит, дядюшка Арчибальд был прав. Тут осталось одно-единственное, совсем испорченное яблоко, а у нас столько желаний! – написал Эрнест и в полном изнеможении рухнул на землю под яблоней.

Матильда стояла, опёршись передними лапами на ствол, и молчала. Лисёнок протянул было лапу к гнилому яблоку, но тут же опустил её.

Вот ведь беда. Мы проделали такой путь, и всё зря.

– Эрнест, выслушай меня, пожалуйста.

Матильда села рядом с ним и положила прохладную лапу на его пылающий лоб, что доставило ему огромное удовольствие.

– Я решила… я решила не загадывать никакого желания. Нет, дай мне закончить, – настойчиво проговорила она, увидев, что лисёнок пытается возразить жестами. – Как я могу объяснить тебе, если ты отказываешься слушать?

Эрнест уступил и взял её протянутую лапу.

– Моё решение никак не связано с деревом и с тем, что на нём осталось всего одно яблоко. Тебе это может показаться странным, но… Когда я пряталась под старым буком во время грозы, мне приснился странный сон. Представляешь, я встретила там мою бабушку Миру, и я с ней разговаривала, вот так же, как сейчас разговариваю с тобой. Когда я проснулась, я решила, что вовсе не хочу избавляться от моего лепестка. Он стал моей неотъемлемой частью, он – это я. Меня зовут Матильда, и я больше никогда не поверю, что главное во мне – это какие-то пятна на шкуре! Ракушки-погремушки, да это же просто игра света и тени! К тому же я всегда буду единственной кротихой в лесу, которую можно разглядеть в темноте!

По мордочке Матильды текли слёзы, но это были слёзы радости. Впрочем, вскоре она успокоилась.

Судя по тому, что в чаще леса замелькал свет фонарей и послышались громкие голоса, Арчибальд и Селестен проснулись и бросились искать детей.

– Бот, я честно рассказала, чего я хочу, Эрнест, так что воспользуйся этим, – прошептала маленькая кротиха и поцеловала его в щёку. – Для меня путешествие закончилось. Пойду успокою их – как же они, наверное, переволновались, бедные! А у тебя останется время, чтобы попробовать. Ты уверен, что у тебя получится?

Я счастлив, что ты выбралась из-под своей скорлупы, Матильда.

– И я тоже, Эрнест. Благодаря этому я нашла тебя.

Густые заросли можжевельника заглушили последние слова кротихи.

Яблоня за спиной Эрнеста теперь словно светилась, казалось, она угадала, что сейчас кто-то попросит её об исполнении заветного желания – а может быть, на неё просто упали первые лучи восходящего над долиной солнца.

Лисёнок неловко поднялся, чувствуя лёгкое головокружение. Где-то далеко, в Зелёном Бору, жизнь дуба, приютившего в своём стволе книжный магазин, без сомнения, подходила к концу, и Эрнесту показалось, что, если он сумеет как следует сосредоточиться, он услышит его предсмертные хрипы. А в особняке «Чистый лист», в уютной спальне, Лотар мог вот-вот проснуться и решить, что старший брат снова попытался сбежать от него…

«Это по моей вине он заболел, – подумал Эрнест, ступив на толстую ветку, и, стараясь не оступиться, начал подбираться к сморщенному яблоку. – Неужели я готов подвергнуть всех опасности, лишь бы сохранить то, что мне принадлежит?»

– Не говори глупостей, мой ангел. Ты прекрасно знаешь, что ты ни в чём не виноват.

Шишки-кочерыжки! Кто… кто это сказал?

– Это я, мой ангел. Я ведь тебе кое-что обещала, помнишь?

Лиса Аннета стояла у подножия сверкающего дерева, раскинув лапы, словно приглашала сына прижаться к ней и согреться в её объятиях. Потрясённый Эрнест бросился к ней, сжимая в лапе гнилое яблоко.

«Как я виноват, мама, – подумал он. – Как я виноват, что не исполнил своё собственное обещание! Я подверг опасности Лотара, потому что хотел спасти наш дуб! Но ведь если пропадёт наш дом, ты тоже пропадёшь? Как я могу допустить, чтобы какой-то гриб сожрал наше дерево, и тебя, и всё, что ты мне оставила?»

– Ну послушай, Эрнест, ангел мой! Я же не в доме. Посмотри, я здесь, – ответила она, дотронувшись лапой до груди сына. – Куда бы ты ни пошёл, даже если наше дерево рухнет, я навсегда останусь жить в твоём сердце!

– Но, значит, я должен просто смириться с тем, что наше дерево умрёт?

– Твоя подруга Матильда права, любовь моя, – нежно прошептала Аннета, гладя его по щеке. – В жизни есть какие-то вещи, которые надо сохранить любой ценой, а есть и такие, которые надо отпустить без сожаления. Я уверена, что ты найдёшь в себе достаточно сил, терпения и мужества, чтобы отличить одни от других. Никогда не забывай, мой ангел, что, даже если ты не силах разжать лапы, чтобы отпустить, даже если тебе больно до слёз, порой потеря – это обретение…

Дерево не вырастет, если у него не будет места для роста, согласен? Поверь мне, Эрнест. Разожми лапы, выпусти яблоко.

«Я… я не знаю, смогу ли я», – всхлипнул Эрнест и ещё крепче сжал в лапе сморщенный плод.

– Конечно, сможешь, моя любовь, – прошептала мама и улыбнулась ему. – Ты всегда мог сделать всё, что нужно.

Почувствовав нежный поцелуй, Эрнест зажмурился и разжал лапу. Яблоко упало на землю, покатилось к ручью, и его унёс быстрый поток.