Иви сегодня подозрительно молчаливая. Она заверила меня, что все в порядке, но с самого утра как заведенная рисует стилусом на планшете. Не обращает на меня никакого внимания. Я невольно заинтересовался, над чем, черт возьми, она так упорно трудится. Но всякий раз, когда я проходил мимо нее, чтобы достать нам воды из холодильника или найти какой-то инструмент, она либо закрывала окошко с рисунком, либо плотно прижимала планшет к груди. Видимо, там было что-то очень личное. А мы, по всей видимости, еще не настолько близко дружили. Тем не менее ее поведение мне казалось странным, да и смотрела она на меня как-то… дико.

Очень.

А тебя никто не спрашивал.

Ты правда хочешь знать, почему она ведет себя так странно?

Я тяжело вздохнул.

Тогда уложи ее на лопатки и трахай, пока во всем не признается.

Да уж, отличный план.

Он точно сработает.

Да ты просто ненормальный. Поверить не могу, что ты часть меня.

Поверь. Я твоя лучшая половина.

Это высказывание волка было настолько абсурдным, что я не удостоил его ответом. Отступив назад от скульптуры русалки, я выключил горелку. Сняв шлем, я обвел ее взглядом – хотел удостовериться в том, что не пропустил ни единого сварного шва, ведь скульптура должна была получиться идеально гладкой. Да, все так и было. Скульптура вышла именно такой, как я ее задумывал. В это было сложно поверить, но я даже сумел уложиться в срок. С точностью до одного дня. Все благодаря девушке, сидевшей на раскладном кресле, которое я притащил в мастерскую специально для нее.

От моего взгляда не укрылось, что Иви любила сидеть где угодно, но только не в кресле. На барных стойках, столешницах, на полу. На чем угодно, но только не на мебели, которую специально изобрели для того, чтобы усаживаться на нее своей попой.

М-м-м. Ее попой.

Продолжаем. Я не хотел, чтобы она часами сидела на жестком полу в мастерской, пока я работал. Даже сейчас она сидела в кресле иначе, чем обычные люди. Расположившись в нем боком, закинув ноги на подлокотник и положив планшет на приподнятые бедра. Она все делала по-своему, и непредсказуемость ее действий почему-то меня интриговала. И сейчас мой маленький интригующий друг заслуживал награды за то, что помог мне в срок закончить работу над скульптурой.

Убрав на место все инструменты, я глянул на часы. Наше время еще не истекло. Наклонившись в мою сторону, Иви закрыла планшет и села в кресле как полагается.

– Готово? – спросила она бодро.

Мне нравился ее звонкий голосок. Когда она только приехала в мастерскую, ее голос дрожал, словно она была напугана. Я сказал ей, что нет ничего страшного в том, что она опоздала. Она махнула рукой, но все равно вела себя как-то странно. А сейчас словно пришла в себя. Просто все время… молчала.

– Я хочу отвести тебя куда-нибудь – чтобы отпраздновать.

Иви подняла на меня взгляд.

– А что мы празднуем? – Она положила планшет в рюкзак.

– Я закончил работу над скульптурой – и все благодаря тебе.

Иви встала с кресла и засунула руку в задний карман джинсов, открывая взору футболку, плотно облегавшую фигуру. Сегодня на ней был изображен Дэдпул – на велосипеде и с корзинкой цветов. В руках он, словно Мэри Поппинс, держал зонтик, а надпись внизу гласила: «Что бы сделал Дэдпул?»

– Да брось, ты мне ничего не должен, – ответила она с легкой улыбкой. Казалось, ее утреннее беспокойство рассеялось как дым.

– Иви. Если я говорю, что без твоей помощи точно бы не смог закончить работу в срок, значит, так оно и есть.

Она отступила на шаг назад, пожав одним плечом, на ее щеках выступил нежный розовый румянец.

– Что ж, я рада, что смогла помочь.

– Пойдем. Я хочу отвести тебя кое-куда.

– Куда? – Она широко раскрыла зеленые глаза. – Хотя нет, не говори! Я люблю сюрпризы.

– Да это, в общем-то, вполне обычное место. – Хотя что-то мне подсказывало, Иви как раз сочтет его необычным.

Сняв ключи с крючка на стене, я вывел ее на улицу, подняв гаражную дверь.

– Боже, Матео. Ты теперь хочешь испортить собственный сюрприз. Не делай так. Давай я лучше буду думать, что мы идем в какое-то поистине потрясающее место.

Я улыбнулся и нахмурился одновременно, опуская гаражную дверь.

– Тогда у тебя будут слишком завышенные ожидания. Не хочу, чтобы ты разочаровалась потом.

Она слегка толкнула меня в плечо и остановилась, увидев мой пикап.

– Ого! Винтажный?

Я улыбнулся, довольный тем, что она оценила мой автомобиль, и ответил:

– Классическая модель «Шевроле» тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года выпуска. Сам восстановил.

Пока она обходила машину, ее пальцы скользили по блестящей синей поверхности автомобиля, который был моей гордостью и отрадой.

– Впечатляет.

– Спасибо.

Я забрался на водительское место, Иви запрыгнула с другой стороны – на пассажирское.

Она с восхищением провела пальцами по ухоженной кожаной обивке сиденья. Мне даже пришлось отвести взгляд – вид ее блуждающих по коже рук сводил меня с ума.

– Я тебе так скажу, – сообщила она. – Мужчина, способный восстановить такую красотку, не может меня разочаровать. – Она радостно улыбнулась. – Я просто очень удивлена – не думала, что ты умеешь устраивать сюрпризы.

– Ой. А вот это уже прозвучало обидно, – сказал я, заводя двигатель.

Откинув голову назад, она искренне рассмеялась. При виде ее изящной шеи мой пульс участился. От звуков ее раскатистого смеха сердце забилось сильнее. Я с трудом отвел взгляд от Иви и написал сообщение своему другу Скотту.

Сидя ко мне вполоборота, она сказала:

– Ладно. Намекни, куда мы едем.

– Ну уж нет. – Я дал задний ход, чтобы выехать на шоссе. – Пристегни ремень безопасности, – напомнил я ей, а затем повернул в сторону Метэри[37].

Иви пристегнулась.

– Да брось. Ну хоть чуть-чуть.

– Нет.

Соединив большой и указательные пальцы так, что между ними остался буквально миллиметр, она прищурилась.

– Ну дай мне хотя бы крошечную-прекрошечную подсказочку.

Господи, она была такой милой в этот момент.

– Никаких подсказок, даже крошечных.

Иви вновь рассмеялась, но заметила, что мы выезжаем на междугороднее шоссе.

– Ну тогда, мистер Круз, расскажите что-нибудь о себе.

– Например?

– Например, о своей семье. – Ее голос смягчился. – Когда мы с тобой впервые встретились, ты сказал, что у тебя никого нет в Новом Орлеане. Но где-то же у тебя есть родственники? Или это больная тема? Не хочу совать нос не в свое дело.

Я краем глаза глянул на нее.

– Конечно хочешь.

В ответ она отблагодарила меня очаровательной улыбкой.

– Не волнуйся, все хорошо, – продолжил я. – Родился я в Техасе, в Сан-Антонио. У меня есть отец, который мной гордится, сумасбродный дед и двоюродный брат-придурок, с которым мы вместе выросли.

Она улыбнулась еще шире.

– Я уже люблю их. Расскажи мне еще. Почему ты не живешь и не работаешь в Техасе?

Я внимательно следил за движением на дороге, нам нужно было сворачивать на следующем повороте; и я с удивлением для себя отметил, что ей мне хочется сказать правду. Другим людям я говорил, что мои скульптуры лучше продаются в Новом Орлеане, так как искусство здесь в большом почете. И хотя это утверждение тоже было верно, из дома я уехал не поэтому. Я некоторое время молчал, пока Иви терпеливо ждала ответа, не сводя с меня глаз. Наконец я сказал:

– Я уехал из-за внутреннего волка. Я не могу долго находиться рядом с другими альфа-самцами… иначе возникает желание вступить с ними в схватку.

Крепко сжав руль, я гадал, что она подумает обо мне. Мне было стыдно признаться в том, что я плохо контролировал себя. Именно желание вернуть ускользавший от меня контроль над собой и вынудило меня обратиться за помощью к Иви. Я не хотел, чтобы волку удалось одержать надо мной верх – как в самый первый раз.

– Ты сейчас о ком? Об отце или о брате?

– Об отце. – Я резко сжал челюсти. – Вот так обычно у оборотней все и происходит. Особенно если они альфа-самцы.

Среди своих я точно был альфой.

Тут ты чертовски прав.

– Хочешь сказать, что… вы с отцом не ладили?

Я перестроился в правый ряд, чтобы выехать на Клирвью-Парквей[38].

– Да нет. На самом деле у нас хорошие отношения. Как сына он меня любит. А я люблю его как отца. Но наши волки? Оба альфы. Всякий раз, когда подходит время обернуться, мы ведем себя агрессивно по отношению друг к другу.

При воспоминании о том инциденте, после которого я принял решение уехать из дома, я судорожно сглотнул.

Иви словно прочитала мои мысли и спросила:

– Между вами что-то произошло?

– Ну да. Можно и так сказать. – Я свернул в сторону ресторана Скотта. – Мне только исполнилось восемнадцать, и в первое полнолуние после дня рождения я… – Я судорожно пригладил волосы рукой. – Я обернулся волком и набросился на отца. В тот момент он еще был в обличье человека.

– О нет, Матео. Ты ранил его?

Сердце болезненно сжалось.

– Не особенно. По крайней мере, не физически. Я расцарапал ему грудь, а он… даже не обернулся волком, чтобы дать мне сдачи. Просто смотрел на меня, не веря своим глазам. Да что там, я и сам не верил.

Я прекрасно помнил выражение разочарования на лице отца – оно навсегда отпечаталось в моей памяти. Не сумев вынести его взгляда, на следующую ночь я сбежал. Стыд погнал меня прочь.

– Я ушел. В тот раз я обернулся волком на несколько дней, но что я делал в тот период – не помню. Спустя почти неделю я очнулся на берегу реки Рио-Гранде.

Полностью обнаженный, я был весь в крови кроликов и оленей, которых успел поймать, а неподалеку лежали туши еще двух оленей и даже пумы. Сорвавшись с цепи, я на неделю одичал.

– После этого я вернулся домой, извинился перед отцом и матерью, собрал вещи и уехал.

Я свернул в конце улицы, и за окном машины начали мелькать витрины новых модных заведений, где подавали суши и морепродукты, – ресторан Скотта располагался между ними.

Желая разрядить обстановку, я добавил:

– Тебе бы понравился мой дедушка.

– Думаешь?

Иви смотрела на меня, а я – исключительно на дорогу.

– Когда я достиг половой зрелости – а к сожалению, именно в этот период оборотень впервые начинает испытывать и желание обернуться волком, – я постоянно рычал. Без причины. Как-то раз дедушка, который в то время жил с нами и отвечал за приготовление пищи, застал меня, рыскавшего по кухне. Стукнув меня лопаткой по носу, как какого-то пса, он сказал: «Матео Франсиско Круз. Если ты еще хоть раз зарычишь, не видать тебе эмпанады[39] целый месяц».

Иви рассмеялась.

– Полагаю, с тех пор ты вел себя хорошо, да? Матео Франсиско Круз.

Мне даже нравилось, что она подшучивала надо мной.

– Да. Дедушка всегда умел привести меня в чувство.

– А твой двоюродный брат?

– Я ушел из дома до того, как он достиг половой зрелости и начал испытывать желание обернуться волком. Мы хорошо ладим, хотя иногда он ведет себя как высокомерный засранец. Нико очень большого мнения о себе. – Я усмехнулся себе под нос, размышляя о том, как смышленый мальчишка Нико умудрился превратиться в нагловатого мужчину. – Я давно его не видел. Вот уже несколько лет он путешествует по западному побережью.

Я испытывал сожаление из-за того, что не мог жить поближе к отцу. Даже сейчас у меня на спине шерсть вставала дыбом, если мы проводили слишком много времени вместе.

– Получается, переходный возраст – тяжелый период для оборотня? – спросила Иви с улыбкой.

– Переходный возраст – настоящий кошмар.

Она рассмеялась. Я наконец-то нашел место, чтобы припарковаться.

Я был рад, что мы сменили тему и больше не говорили о моем печальном прошлом. Но тут она вдруг сказала:

– Мне жаль, Матео. Я даже не могу представить, каково это – находиться вдали от своей семьи.

Я улыбнулся ей.

– Не бери в голову. Таков уж наш образ жизни. Это часть нашего проклятия. Мне нравится быть одному. Я бы не сказал, что одиночество мне в тягость. К тому же сейчас я езжу к родственникам и на праздники, и на свадьбы. Теперь все хорошо. Хотя мы все очень скучаем по маме. Понимаешь, она была человеком и скончалась некоторое время назад.

В глазах Иви появилась грусть.

– Мне жаль.

– Не стоит. У нее была прекрасная жизнь. Я просто всегда чувствую себя виноватым из-за того, что она беспокоилась обо мне, понимаешь? – Я пожал плечами.

– Почему она беспокоилась о тебе?

Я положил руку на подголовник сидения Иви и посмотрел назад через плечо, чтобы припарковаться задним ходом.

– Она же моя мама. Она хотела, чтобы я нашел девушку и остепенился. Она мечтала увидеть это прежде, чем умрет. Ей было важно, чтобы обо мне заботились и чтобы я не остался в одиночестве. – Я рассмеялся.

– А что в этом смешного?

– Да нет, ничего. Просто… – Я припарковал пикап и, заглушив двигатель, уставился в лобовое стекло. – Мне не нужно, чтобы обо мне заботились. Большинство оборотней – одиночки по натуре. Это часть нашей ДНК. Некоторые живут в стаях, но обычно это полные отморозки. Преступники, как правило.

В памяти всплыл образ Нико в компании именно таких придурков. Это был единственный раз, когда мы с ним подрались – как волк с волком. Избежать той стычки не представлялось возможным. Я не испытывал сожалений по этому поводу.

– В общем, я всегда знал, что в любом случае останусь один. Но я не одинок. Мне нравится моя жизнь. Мама, упокой Господь ее душу, волновалась напрасно.

Я наконец посмотрел на Иви, ожидая увидеть в ее взгляде жалость. Именно так на меня всякий раз смотрела мать – с жалостью, она не верила моим словам о том, что мне хорошо и одному. Но Иви смотрела на меня совсем иначе.

– Ясно. В смысле, я понимаю, – сказала она, задумчиво прикусив губу. – Иногда сестры доводят меня до белого каления, но все же я не могу представить свою жизнь без них. Тем не менее я… понимаю. Внутри меня не беснуется Альфа, но я могу понять, что тебе нравится быть одному.

Детка, жду не дождусь, когда покажу тебе беснующегося Альфу.

– Пойдем. – Я глянул поверх ее плеча. – Давай поедим.

– Где?

Я указал на витрину справа.

– В «Готэм-Сити гриль», конечно.

Иви ахнула и так резко повернула голову, что ее хвостик взметнулся вверх.

– О. Бо-же. Мой.

– Знаю, место оформлено в стиле комиксов DC, а ты предпочитаешь Marvel, но все же я подумал, что тебе понравится место. Это ресторан моего друга Скотта.

– Так, погоди, погоди. – Она на мгновение прикрыла глаза, а затем подняла руки ладошками вверх. – Хочешь сказать, ты знаешь разницу между DC и Marvel?

– Пф-ф-ф. – Я отмахнулся. – Не такой уж я и дремучий.

– Пожалуйста, женись на мне.

Мое сердце cбилось с ритма, и я громко рассмеялся.

– Пойдем. Внутри еще интереснее.

Иви выскочила из машины – да так быстро, что я даже не успел обойти автомобиль и, повинуясь инстинктам, открыть дверь с ее стороны.

– Внутри еще интереснее?

– Намного. Держись крепче. Сейчас все увидишь.

Она может крепко подержаться за меня.

Иви, как обычно, взяла меня под руку – я уже успел привыкнуть к этому жесту, мы всегда так ходили. Это было так неожиданно и… чудесно. Вчера ее сестра наложила на меня заклятие, но сегодня я чувствовал себя еще лучше. Благодаря сияющей улыбке Иви, которой она меня одарила, я испытал неожиданный прилив радости. Почему? Потому что улыбалась Иви из-за меня.