Аннотация
В сентябре 1800 года Ричард Болито, недавно назначенный контр-адмиралом, принимает командование собственной эскадрой, но, по мере того как жестокие требования войны распространяются из Европы на Балтику, он вскоре понимает, что опыт, приобретенный на фронте, плохо подготовил его к сложным маневрам силовой политики. Под его флагом Прибрежная эскадра вынуждена преодолевать тяготы блокады и стремительные, смертельные столкновения с врагом. Старая ненависть возвращается из прошлого, представляя для него личную угрозу, но у ворот Копенгагена, где его флаг реет посреди ярости битвы, Болито должен оставить позади все личные надежды и страхи.
1. Мы — счастливые немногие
Адмирал сэр Джордж Бошан протянул свои худые руки к пылающим поленьям и медленно потер ладони друг о друга, чтобы восстановить кровообращение.
Он был невысокого роста, сгорбленный, его тяжелый фрак и золотые эполеты делали его хрупким, но в его уме и остром взгляде не было ничего хрупкого.
Поездка из Лондона в Портсмут была долгой и утомительной, её усугубляли осенний дождь и глубокие колеи на дорогах. А ночной отдых Бошана в гостинице «Джордж» на Портсмут-Пойнт был испорчен яростным штормом, превратившим Солент в бушующую массу белых лошадей и заставившим все суда, кроме самых крупных, спешить в поисках убежища.
Бошан отвернулся от огня и оглядел свою личную каюту, которую он всегда использовал, приезжая в Портсмут, как и многие важные адмиралы до него. Теперь шторм стих, и толстые стёкла окон блестели, словно металл на солнце, – обманчивое впечатление, ведь за толстыми стенами воздух был прохладным, предвещая приближающуюся зиму.
Маленький адмирал громко вздохнул, чего он никогда бы не сделал, будь рядом гости. Конец сентября 1800 года, семь лет войны с Францией и её союзниками.
Когда-то Бошан завидовал своим современникам, бороздящим моря во всех уголках земного шара, с их флотами, эскадрами и флотилиями. Но в такую погоду он был более чем доволен своей должностью в Адмиралтействе, где его проницательный ум планировщика и стратега снискал ему большое уважение. Бошан отправил в бесславное плавание не одного флаг-офицера и доверился другим, более молодым, чей опыт и способности ранее не были оценены по достоинству.
Семь лет войны. Он обдумывал эти мысли.
Победы и поражения, хорошие корабли, гниющие до тех пор, пока враг почти не подошёл к воротам, храбрецы и глупцы, мятежи и триумфы. Бошан видел всё это, наблюдал, как появлялись новые лидеры на смену неудачникам и тиранам. Коллингвуд и Трубридж, Харди и Сомарес, и, конечно же, любимец публики Горацио Нельсон.
Бошан слегка улыбнулся. Нельсон был тем, что нужно стране, воплощением победы. Но он не мог представить, чтобы герой Нила выдержал бремя Адмиралтейства, как он сам. Сидя на бесконечных политических совещаниях, успокаивая страхи короля и парламента, направляя менее рьяных к решительным действиям. Нет, решил он, Нельсон не продержится и месяца в Уайтхолле, как и на флагманском корабле. Бошану было за шестьдесят, и выглядел он на свою сумму. Иногда он чувствовал себя старше самого времени.
В дверь тихонько постучали, и на него с опаской заглянула секретарша.
«Вы готовы, сэр Джордж?»
«Да». Прозвучало как «конечно». «Попроси его подняться».
Бошан никогда не переставал работать. Но ему нравилось видеть, как его планы воплощаются в жизнь, а его выбор лидеров и командиров соответствовал его строгим стандартам.
Как, например, его гость. Бошан смотрел на полированные двери, на солнечный свет, отражающийся в графине бордо и двух изящно огранённых бокалах.
Ричард Болито, упрямый в одних вопросах и неортодоксальный в других, был одной из наград Бошана. Всего три года назад он назначил его коммодором нескольких кораблей и отправил в Средиземное море, чтобы выяснить намерения французов. Он оказался удачным выбором. Остальное – история: быстрые действия Болито и последующее прибытие Нельсона с полным флотом, чтобы разгромить французские эскадры в битве на Ниле. Надежды Бонапарта на полное завоевание Египта и Индии были разрушены.
Болито был здесь, но уже как новоназначенный контр-адмирал, флагман, самостоятельный, с сомнениями позади. Дверь открыл его секретарь.
«Контр-адмирал Ричард Болито, сэр».
Бошан протянул руку, испытывая привычную смесь удовольствия и зависти. Болито выглядел очень хорошо в своём новом золотом
Кружевной сюртук, подумал он, и всё же переход не изменил человека. Те же чёрные волосы с непокорной прядью над правым глазом, спокойный взгляд и серьёзное выражение, скрывавшие авантюриста и одновременно скрывавшие смирение этого человека, которое Бошан открыл для себя.
Болито заметил этот пристальный взгляд и улыбнулся.
«Рад вас видеть, сэр».
Бошан указал на стол. «Наливай, пожалуйста. Я немного запыхался».
Болито смотрел на свою руку, державшую графин над бокалами, – твердую и уверенную, хотя ей следовало бы дрожать от волнения, которое он действительно испытывал. Увидев свое отражение в зеркале, он едва мог смириться с тем, что сделал последний, решительный шаг от капитанства к флагманскому званию. Теперь он был контр-адмиралом, одним из самых молодых, когда-либо назначенных, но, если не считать мундира и сверкающих эполет с единственной серебряной звездой на каждом, он чувствовал себя почти так же, как прежде. Неужели что-то должно было произойти? Он всегда предполагал, что переход из кают-компании в капитанскую каюту изменит человека. Но шаг от него вправо до поднятия собственного флага был как десять лиг по сравнению с этим.
Только в других он видел реальную разницу. Его рулевой, Джон Олдей, едва сдерживал сияние радости. А когда он посещал Адмиралтейство, то видел, как веселились лица его начальников, когда он проявлял осторожность в своих идеях. Теперь они прислушивались к его предложениям, тогда как раньше кто-то мог заставить его замолчать. Они не всегда соглашались, но выслушивали его. Это была действительно перемена.
Бошан сурово посмотрел на него поверх стакана. «Что ж, Болито, ты добился своего, а я своего». Он взглянул на ближайшее окно, запотевшее от жары. «Твоя собственная эскадра. Четыре линейных корабля, два фрегата и военный шлюп. Ты будешь получать приказы от своего адмирала, но переводить их будешь сам, а?»
Они чокнулись, и каждый внезапно погрузился в свои мысли.
Для Бошана это означало свежий, молодой отряд, оружие, вписывающееся в сложную военную обстановку. Для Болито это значило гораздо больше. Бошан сделал всё, чтобы помочь ему. Даже его выбору.
Капитанов. Всех, кроме одного, он хорошо знал, и не без оснований, а некоторых знал как старых друзей.
У большинства из них было нечто общее: каждый служил с ним или под его началом в прошлом. Болито оглядел комнату. В этой же комнате девятнадцать лет назад он получил своё первое серьёзное командование, и во многих отношениях это время запомнилось ему больше всего. В ней он нашёл Томаса Херрика, который стал его первым лейтенантом и верным другом. На том же злополучном корабле он встретил и Джона Нила, двенадцатилетнего гардемарина. Теперь Нил был в его эскадре, капитаном и командующим собственным фрегатом.
«Воспоминания, Болито?»
«Да, сэр. Корабли и лица».
Этим всё сказано. Болито, как и Нил, ушёл в море в двенадцать лет. Теперь он был контр-адмиралом, несбыточной мечтой. Слишком часто он стоял лицом к лицу со смертью, слишком часто видел, как другие гибли рядом с ним, чтобы сохранять уверенность в себе дольше месяца или года.
«Все ваши корабли собраны здесь, Болито». Это было заявление. «Поэтому нет смысла терять время. Выводите их в море, тренируйте их, как умеете, заставьте их ненавидеть вас до глубины души, но перекуйте их в сталь!»
Болито серьёзно улыбнулся. Он жаждал уехать. Земля больше ничего для него не значила. Он посетил Фалмут, свой дом и поместье там. Это подействовало на него так же, как и прежде. Как будто дом чего-то ждал. Он несколько раз стоял перед её портретом в своей спальне. Слушал её голос. Слышал её смех. Тосковал по девушке, на которой женился и которую потерял почти сразу же в трагической случайности. Чейни. Он даже произнёс её имя. Словно оживляя портрет. Уезжая в Лондон, он обернулся в дверях, чтобы ещё раз взглянуть на её лицо.
Глаза цвета морской волны, словно вода под замком Пенденнис, развевающиеся волосы цвета молодых каштанов. Она тоже, казалось, ждала.
Он отвлекся от своих мыслей и вспомнил единственный приятный момент, когда они с Херриком вернулись в Англию на своем старом «Лайсандре».
Без удивительно малых колебаний Херрик женился на вдове Дульси Босвелл, с которой познакомился на Средиземном море.
Болито добровольно отправился в небольшую кентскую церковь по дороге в Кентербери. Скамьи были заполнены друзьями и соседями Херрика, а также щедро украшены синими и белыми одеяниями его коллег-морских офицеров.
Болито чувствовал себя странно отчужденным, и это чувство становилось все труднее переносить, когда он вспоминал свою свадьбу в Фалмуте, когда Херрик стоял рядом с ним и преподносил кольцо.
Затем, когда зазвонили колокола и Херрик отвернулся от алтаря с рукой невесты на своей расшитой золотом манжете, он остановился возле Болито и просто сказал: «То, что вы здесь, сэр, сделало это событие для меня просто идеальным».
Снова раздался голос Бошана. «Я бы хотел пообедать с вами, но у меня дело к адмиралу порта. И, без сомнения, у вас много дел. Я многим вам обязан, Болито». Он криво улыбнулся. «И не в последнюю очередь за то, что вы приняли моё предложение о должности флаг-лейтенанта. Я им уже по горло сыт по горло в Лондоне!»
Болито предположил, что просьба подразумевала гораздо больше, но промолчал.
Вместо этого он сказал: «Я пойду, сэр. И спасибо, что приняли меня».
Бошан пожал плечами. Казалось, это потребовало физических усилий. «Это меньшее, что я мог для вас сделать. У вас есть приказ. Вам предлагают нелёгкий путь, но вы бы меня за него не поблагодарили, а?» Он усмехнулся. «Просто будьте бдительны, чтобы не пропустить неприятности». Он пронзил Болито холодным взглядом. «Больше этого я не скажу. Но ваши подвиги, ваши награды, пусть даже заслуженные, наживут вам врагов. Будьте осторожны». Он протянул руку. «А теперь идите и запомните, что я сказал».
Болито вышел из комнаты и прошёл мимо нескольких человек, ожидавших встречи с суровым маленьким адмиралом. За советом, за милостью, за надеждой – кто знает?
У подножия лестницы, стоя возле переполненной кофейни, он увидел ожидающего его Олдэя. Как всегда. Он никогда не изменится. То же простоватое лицо и широкая улыбка, когда он был доволен. Он немного потолстел, подумал Болито, но был непоколебим, как скала. Он улыбнулся про себя. В любое другое время слуга в гостинице поспешил бы провести простого рулевого через заднюю дверь на кухню или, что ещё вероятнее, выпроводить на холод.
Но в синем пальто с позолоченными пуговицами, в новых штанах и
В начищенных до блеска кожаных сапогах он выглядел как настоящий адмиральский рулевой.
И как Олдэй последние три года с трудом заставлял себя называть его «сэр». Раньше он всегда обращался к Болито «капитан». Теперь ему приходилось привыкать к «контр-адмирал». Как раз тем утром, когда они отправлялись в Портсмут от друга, где Болито провёл несколько дней, Олдэй бодро сказал: «Неважно, сэр. Скоро буду называть его «сэр Ричард», и я с этим справлюсь!»
Эллдей протянул ему свой длинный плащ и наблюдал, как Болито нахлобучил свою треуголку на свои черные волосы.
«Это момент, да, сэр?» Он покачал головой. «Мы прошли долгий путь».
Болито тепло посмотрел на него. Олдэй обычно умудрялся точно указать. Время и место, синие моря и серые. Опасность, за которой быстро следовала смерть. Олдэй всегда был рядом. Готовый помочь, проявить свою наглость так же щедро, как и свою смелость в любой ситуации. Он был настоящим другом, хотя и мог сильно испытать характер Болито, когда хотел.
«Да. В каком-то смысле это похоже на то, как будто всё начинаешь сначала».
Он взглянул на себя в настенное зеркало возле входа, совсем как тогда, когда отправлялся командовать фрегатом «Phalarope», будучи тогда моложе любого капитана в своей новой эскадре.
Он вдруг вспомнил загородный дом, где остановился, вспомнив одну из горничных, хорошенькую девушку с льняными волосами и стройной фигурой. Он несколько раз видел с ней Аллдея, и эта мысль тревожила его. Аллдей рисковал жизнью и не раз спасал жизнь Болито. Теперь они снова были вдали, и Аллдея, благодаря его непоколебимой преданности, снова забирали с земли.
Болито подумывал о том, чтобы дать ему шанс на свободу. Отправить его в Фалмут, где он мог бы жить спокойно, бродить по берегу и пить эль с другими моряками. Он сделал для Англии больше, чем мог, и многие никогда не рисковали жизнью и здоровьем на борту в штормовой шторм или под орудийным огнём, когда воздух разрывался вражеским оружием.
Он увидел лицо Олдэя и решил отказаться. Это ранило бы его и разозлило бы. Он бы чувствовал то же самое.
Болито сказал: «Наверняка найдутся отцы, ищущие моряка, который обидел их дочерей, а, Эллдей?»
Их взгляды встретились. Это была игра, в которую они очень хорошо научились играть.
Олдэй ухмыльнулся: «Я тоже так думаю, сэр. Пора что-то менять».
Капитан Томас Херрик вышел из-под кормы и встал, заложив руки за спину, позволяя своему телу и разуму привыкнуть к кораблю и холодному, влажному ветру, брызги которого покрывали палубу.
Утро почти закончилось, и опытным глазом Херрик отметил, что многочисленные матросы, работавшие на палубах и в переходах или высоко наверху, на реях, двигались медленнее, вероятно, думая о полуденной еде, роме и минутной передышке в толпе между палубами.
Херрик обвел взглядом широкую квартердек, чопорного вахтенного мичмана, явно ощущавшего присутствие капитана, стройные ряды орудий – всё. Он всё ещё не мог привыкнуть к кораблю. Он вернул домой свой старый корабль, семидесятичетырёхпушечный «Лисандр», после многих месяцев непрерывной службы. Возраст, повреждения от штормов и тяжёлые боевые нагрузки оставили глубокие раны на старом корабле, и Херрик не удивился, когда ему приказали расплатиться с командованием и быть готовым сдать «Лисандр» в верфь. Он многое пережил на этом корабле, узнал ещё больше о себе, своих ограничениях и своих навыках. Став флаг-капитаном коммодора Ричарда Болито, он открыл для себя больше путей службы, чем предполагал.