Сетон крикнул: «Сигнал с «Тенашоса», сэр!» Его голос был совершенно бесстрастным. «Два вражеских корабля выходят из боя! Остальные спустили флаг!»

Болито вцепился в поручень, его руки и ноги неудержимо тряслись. Это было невозможно. Но это было правдой. Сквозь дым и обломки он слышал, как ликующие крики не умолкали, словно им не было конца. Мужчины пробирались сквозь бойню, чтобы пожать друг другу руки или просто улыбнуться другу, который каким-то образом пережил эту жестокую жатву.

«Капитан, сэр!»

Болито оттолкнулся от перил, почти опасаясь, что ноги могут подкоситься. Обернувшись, он с недоверием уставился на Роулстоуна, стоявшего на коленях на палубе рядом с Помфретом.

Хирург дрожащим голосом произнес: «Он мертв, сэр!» Одна его рука была засунута под расшитый золотом мундир адмирала, и когда он вытащил ее, она блестела от крови.

Госсет пробормотал: «Боже мой, его, должно быть, ранили раньше, но он ничего не сказал!» Он снял свою помятую шляпу и уставился на нее так, словно увидел ее впервые.

Олдэй тихо сказал: «Когда этот француз пересёк нашу каюту, капитан, пуля пролетела через штурманскую рубку». Он опустил глаза под пристальным взглядом Болито. «Она убила беднягу Гимлетта, а осколок попал в адмирала». Он с несчастным видом опустил голову. «Он взял с меня клятву, что я вам ничего не скажу. Он заставил меня надеть на него лучшую форму. Извините, капитан, я должен был вам сказать».

Болито посмотрел мимо него. «Это была не твоя вина, Олдэй». Значит, Помфрету всё-таки не суждено было получить награду за битву. Но он, должно быть, понимал, что она была для него. В своём сломленном разуме он нашёл в себе силы и волю выразить свою признательность единственным известным ему способом.

Херрик хрипло произнес: «У него было мужество, это я могу сказать за него!»

Болито посмотрел на два тела, лежащие рядом на разбитой палубе: адмирала и мичмана.

Он резко сказал: «Он в славной компании, Томас!»

Дым рассеивался над кораблями, открывая масштабы разрушений как победителям, так и побеждённым. Последние два француза уже шли под всеми парусами. Не то чтобы их капитанам стоило бояться, с тоской подумал Болито. Помимо далёкого «Шантеклера», уцелевших парусов едва хватало даже на один корабль среди потрёпанных, не говоря уже о преследовании.

Если бы только мужчины перестали ликовать! Он увидел, как Инч неуверенно идёт по верхней палубе. Он остановился, посмотрел на тело Рука и, казалось, пожал плечами. Тот был ещё жив. Сегодня это было бы чудом, достаточным для любого.

Сетон крикнул: «Мастхед сообщил о кораблях на северо-востоке, сэр!»

Болито посмотрел на него непонимающе. Его уши были настолько оглушены выстрелами, что он ничего не слышал.

Сетон сказал: «На этот раз это наши корабли, сэр!» Затем он посмотрел на тело Пайпер и задрожал.

Херрик печально посмотрел на него. «Если бы они были здесь раньше…»

Он оставил его незаконченным.

Болито оперся рукой о его плечо и тихо ответил: «Подними другой флаг, Томас. Это всё ещё корабль Помфрета». Затем он отвёл взгляд, его глаза внезапно наполнились волнением. «И подай этот сигнал». Он запнулся, снова увидев все эти лица. Касвелл и Шанкс, Рук и маленькая Пайпер. Как и многие другие, они теперь стали частью прошлого.

Более твёрдым голосом он произнёс: «Гиперион — флагману. Мы возвращаемся в эскадрилью».

Херрик прикоснулся к шляпе и прошел мимо ликующих морских пехотинцев.

Мгновение спустя флаги взмыли на оставшиеся ярды, заменив собой сигнал, который Пайпер каким-то образом умудрялась поддерживать на протяжении всего боя.

Херрик взял телескоп из онемевших рук Сетона, и, направляя его на далекие корабли, его губы шевелились, словно он разговаривал сам с собой.

Он повернулся и посмотрел на Болито. Очень тихо он произнёс: «Победа, Гиперион. Добро пожаловать. Англия гордится тобой». Затем он отвернулся, не в силах видеть страдания в глазах Болито.

Госсетт прошел между ликующими моряками и доложил: «Рулевое устройство готово, сэр!»

Болито обернулся и вытер лицо краем рукава. Он тихо сказал: «Спасибо. Будьте добры, отправляйтесь, мистер Госсетт». Он провёл пальцами по расколотому борту, чувствуя боль старого корабля как свою собственную.

«Впереди еще долгий путь».

Госсетт хотел ответить, но Херрик покачал головой. Он, как никто другой, знал, что Болито обращается к его кораблю. И этим он ни с кем не хотел делиться.

ЭПИЛОГ

Возвращение лета принесло всем людям всё. Оно было вторым за всю войну, которая, казалось, будет длиться вечно. В городах и поселках его с облегчением встретили те, кто воображал, что их остров, возможно, уже под пятой врага. Для других же, разлученных с близкими, овдовевших или осиротевших из-за бесконечных тягот войны, оно стало лишь очередной вехой одиночества и отчаяния.

Но в Корнуолле, и особенно в морском порту Фалмут, этот день приветствовался как день благодарения, справедливая награда за тяготы и опасности тёмных дней. Вдали от моря, лоскутное одеяло из сочных полей и красных живых изгородей, холмы с разбросанными по ним овцами и довольным скотом – всё это было зримым свидетельством выживания, твёрдой веры в будущее.

В самом городе царила почти праздничная атмосфера, ведь, несмотря на небольшие размеры Фалмута, он черпал своё наследие из моря, кораблей и людей, которые прибывали и уходили по волнам. Долгие поколения моряков, для которых маяк Святого Антония был не просто приветственным знаком, а первым напоминанием о родине, обладали истинным пониманием более масштабных событий и внесли большой вклад в их развитие.

Даже новости были лучше, словно наступившее тепло и ясное небо наконец-то принесли обещание, пусть и не зримое, победы. Ещё на этой неделе гонцы разносили эту весть по узким улочкам и вдоль оживлённой набережной. Это был не просто слух, а нечто, способное разжечь даже самые скептически настроенные сердца.

Лорд Хау сражался с французским флотом в Атлантике и разгромил его в битве, уже известной как «Славное Первое июня». Это было как тонизирующее средство. После неудач и поражений, порожденных неподготовленностью и излишней самоуверенностью высших эшелонов власти, это было именно то, что нужно. Даже неудача Худа удержать Тулон полгода назад, казалось, померкла, словно это тоже было всего лишь одной из забытых зимних опасностей.

Что бы ни случилось раньше, для жителей Фалмута это уже было историей. Англия была готова и, если потребуется, будет сражаться до конца времён, чтобы раз и навсегда сокрушить французского тирана.

Новые имена и свежие идеи появлялись каждый день, сметая старое и закоснелое. Среди них были такие имена, как Сомарес и Харди, Коллингвуд и молодой капитан Нельсон, чьи деяния уже захватили воображение целой нации.

Но Фалмуту не нужно было искать имя для аплодисментов за пределами своих границ. В этот день многие приехали из отдалённых деревень и ферм, и даже некоторые небольшие прибрежные суда остались в порту, чтобы не отрабатывать своё пропитание, чтобы их капитаны могли присоединиться к толпе у старой серой церкви короля Карла Мученика.

Женился не просто очередной морской офицер, а один из их сыновей, чья фамилия была такой же неотъемлемой частью Фалмута, как камни церкви или море у подножия мыса Пенденнис. Семья Болито всегда славилась своими захватывающими ямсами в тёмные зимние месяцы, и эта много обсуждаемая свадьба была столь же необычной и волнующей, как и всё их прошлое.

Девушка была очень красива и прибыла в Фалмут посреди снежной бури. Мало кто видел её лично, но говорили, что она регулярно прогуливалась вдоль стены дома Болито, наблюдая за морем и высматривая единственный корабль, который, казалось, так и не появлялся.

Ожидание закончилось, и Ричард Болито вернулся. Даже таверны опустели, когда он шёл к церкви, люди приветствовали его и кричали его имя, хотя многие никогда раньше его не видели.

Но он был символом, и он был одним из своих. Этого было более чем достаточно.

Для этого человека тот день пролетел в водовороте смутных образов и возбуждённых голосов. В последних указаниях и противоречивых советах. Лишь отдельные моменты выделялись с какой-то ясностью, и казалось, что они происходили с кем-то другим, словно он был всего лишь одним из наблюдателей.

Как в первый момент настоящего покоя, когда он напряженно сидел на первой скамье, зная, что все люди в переполненной церкви смотрят на него, но не в силах повернуться и посмотреть им в лицо.

Он чувствовал себя ребёнком, потерянным и растерянным, а в следующую секунду – старше самого времени. Всё казалось другим, и даже Херрик выглядел чужим в своей новой капитанской форме.

Он хотел взглянуть на часы, но увидел, что Уолмсли, старый священник, строго смотрит на него, и решил не делать этого.

Бедный Херрик. Казалось, он был так же удивлён своим повышением до капитана, как и сбит с толку новыми отношениями, которые оно ему открыло. Болито видел, как он нервно поглядывал на ряд настенных табличек возле кафедры, на историю предков Болито, уходящую в глубь веков. Последняя была маленькой и простой. На ней было написано лишь: «Лейтенант Хью Болито. Родился в 1742 году. Умер в 1782 году». И он нашёл время подумать о том, что сказал бы Херрик, если бы узнал правду о своём брате. Где-то на другом конце света Хью, возможно, тоже думал об этом, даже улыбаясь жуткой шутке, которую сыграла с ним жизнь.

Затем мысли Болито были прерваны внезапным грохотом органа и мгновенной волной возбуждения за спиной. Обернувшись, он увидел среди собравшихся много знакомых лиц, некоторые из которых вызвали слишком болезненные воспоминания. «Гиперион» стоял в Плимуте, всё ещё восстанавливаясь после повреждений, полученных в бою и долгом пути домой. Но здесь был Инч, и Госсетт, и даже капитан Эшби, которому следовало бы быть осторожнее. Он потерял руку, но, казалось, ничто не могло удержать его. Примерно через месяц он вернёт «Гиперион» в море, но ему придётся вернуться к нему задолго до этого. Будут новые офицеры и целый мир новых, неопытных лиц, которые будут вписываться в образ жизни старого корабля. Но на этот раз не было Хетрика, да и других тоже было очень мало. Он знал, что Херрик злится, что его тоже не повысили. Но это была победа Помфрета. Всё началось. так было в «Газетт», хотя каждый матрос на флоте знал, что это не так.

Болито забыл обо всем, когда девушка появилась у входа в церковь, ее фигура четко вырисовывалась на фоне солнечного света, одна рука лежала на руке ее брата.

Было странно видеть мальчика в штатском. Ещё более странно осознавать, что теперь он стал состоятельным человеком. В завещании Помфрета было ясно сказано, что он хочет оставить ему всё: землю, дом и значительную сумму денег в придачу. Единственным условием было то, что он должен покинуть море. Молодой Сетон протестовал, но Болито заставил его согласиться. Были люди, которые сражались и отдавали всё за свою страну, не считаясь ни с чем. Болито и Херрик были такими людьми. Но если Англия хотела пережить растущую жатву войны, ей нужны были такие люди, как Сетон, работающие изнутри. Люди преданные и чуткие, кроткие и дальновидные. Они будут строить на руинах, когда больше не будет нужды умирать за правое дело.

Воспоминания Болито после этого момента стали ещё более спутанными, когда она подошла к нему, и началась сама служба. Прикосновение её руки, серьёзное понимание в её глазах, сияющих, как море. Пронзительный голос настоятеля и… подтверждение от Херрика, когда он протянул кольцо. Слишком громкое и несколько неуместное его «Да, сэрл» вызвало смешки у наблюдавших за ним хористов.

Теперь всё было кончено, и вода под мысом погрузилась в глубокую пурпурную тень. Тосты и похлопывания по спине, речи и слёзы сестры – всё это ушло с закрытием тяжёлой двери.

Позади себя, в комнате с высоким потолком, он услышал, как она шевелится на кровати. Она тихо спросила: «Что случилось, Ричард?»

Он наблюдал за кораблём, стоящим на якоре далеко вдали и ожидающим утреннего прилива. Военный корабль. Вероятно, фрегат, подумал он. Легко было представить себе офицеров, дремлющих за трубками и кружками, звуки скрипки с бака и завывание ветра в вантах, когда корабль нетерпеливо дергал якорный якорь. Моряки часто сетовали, покидая землю, но корабли этому радовались.

Он ответил: «Вся моя семья была моряками. Я такой же. Где-то там всегда будут корабли, ожидающие нас».

Болито повернулся и смотрел, как она поднимает руки, бледная в темноте.

«Я знаю это, мой дорогой Ричард. И каждый раз, когда ты вернёшься сюда, в Фалмут, я тоже буду ждать!»

Внизу, в безлюдной столовой, Алидей смотрел на кучу пустых стаканов и брошенных тарелок. Через мгновение он взял пустой кубок и налил себе полную порцию бренди. Затем он прошёл в другую комнату и остановился, глядя на меч над огромным каменным камином. Как-то умиротворённо, подумал он. Он залпом осушил бренди и медленно вышел за дверь, насвистывая старинную мелодию, название которой давно забыл.

Конец

Оглавление

Александр Кент: Строй линию боя! (Болито – 11)

1. СТАРЫЙ ГИПЕРИОН

2. ПРОЯВЛЕНИЕ УВЕРЕННОСТИ

3. РЕШЕНИЕ В СЭРЕ УИЛЬЯМЕ

4. ПЛАН АТАКИ

5. КОРОТКО И РЕЗКО

6. ПЕРЕГОВОРЫ

7. РЫЦАРЬ БАНИ

8. ПАССАЖИР

9. КАК ФРЕГАТ!

10. ХОРОШИЙ ОФИЦЕР

11

12. НОЧНОЕ ДЕЙСТВИЕ

13. ВОЗВРАЩЕНИЕ В КОЗАР

14. БРЕМЯ КОМАНДОВАНИЯ

15. ЛЮДИ НА ПЕРВОМ МЕСТЕ

16. ЛИЦО В ТОЛПЕ

17. «Французы вышли!»

18. В ГАЛАНТЛИВОЙ КОМПАНИИ ЭПИЛОГ