Глава 2

Дом из коричневого камня принадлежал отцу Гарри, человеку с дурацким именем Ройал, о котором Кэт смутно помнила, как Джейк говорил ей, что он мудак, но при этом очень богатый. Гарри, по-видимому, не хватало родительской любви, но с жильём проблем не было. Кэт переехала в город учиться в аспирантуре всего несколько месяцев назад, но понимала, что, прожив здесь даже десять лет, вряд ли встретит ещё одного двадцатилетнего парня, у которого будет такой дом в полном его распоряжении. Вечеринка проходила на первом этаже, в основном в общих жилых комнатах, но в доме было три уровня, и Кэт хотелось сбежать с вечеринки и осмотреть их все.

Но сначала: туалет.

Тот, что на первом этаже, был занят, поэтому она заглянула в пустые спальни и проскользнула в дверь одной из них, где была собственная ванная. Вздохнув с облегчением, она пересекла комнату и закрыла за собой дверь, оказавшись в полной безопасности.

У зеркала Кэт изучила своё отражение и медленно, раздражённо выдохнула. Когда Джейк предложил подобрать подходящие друг к другу костюмы, его идея о том, что она будет овечкой, а он — пастухом, показалась ей слегка покровительственной и откровенно патриархальной. Не говоря уже о невысказанном ожидании, что она каким-то образом сможет стать сексуальной овечкой. Но Кэт согласилась, потому что, честно говоря, ей было лень готовиться к Хэллоуину, и она была рада, что в кои-то веки её не попросили стать сексуальной кошкой. То, что Джейк даже не вспомнил об этом плане, было похоже на соль, посыпанную на рану. Кэт была одета во всё белое: белые леггинсы, белые кроссовки и пушистый белый свитер. На её шерстяной шапке были мягкие овечьи ушки, а кончик носа она обвела черным кружком.

— Ты одета как ребёнок, — сказала она своему отражению, снимая шапку. Потом включила воду в раковине, смыла липкое, засохшее пиво с тыльной стороны ладони, а затем смыла чёрную отметину с носа.

Вытерев руки и прислонившись спиной к столешнице, Кэт стала обдумывать, как и когда она сегодня вечером порвёт с Джейком? Она столько раз бросала парней и была брошена, что понимала: этот разрыв вряд ли станет для Джейка неожиданностью, но девушка всё равно боялась этого, отчасти потому, что завтра не будет бранча с подругами, чтобы всё обдумать. Все, кого она знала и любила, были за сотни километров отсюда.

Может, мне просто написать ему? — ныл её разум, прежде чем решить: Да.

Сообщение — это именно тот уровень взаимодействия, которого заслуживала эта трёхмесячная ошибка. Достав телефон, она набрала простую концовку:

Девушка ждала, глядя в свой телефон, и всего через несколько секунд её сообщение украсилось самой банальной реакцией: поднятым вверх большим пальцем.

Честно говоря, это правильная реакция на сообщение о расставании, — подумала она.

Ухмыльнувшись, Кэт оттолкнулась от столешницы и пошла к двери, намереваясь вести себя как взрослая девочка и вернуться на вечеринку, не желая, чтобы Джейк был её единственным связующим звеном с другими людьми. Но дверь в коридор была закрыта. А когда её глаза привыкли к темноте, она увидела, что в комнате кто-то есть. Парень — тот самый парень — высокий, как дерево, и такой же широкий, прислонился к стене возле закрытой двери и лениво листал что-то в телефоне.

Он поднял голову, когда Кэт вышла, и его глаза за маской с чёрными перьями расширились так же, как и её, словно их обоих застали за чем-то недозволительным.

— О.

Она указала большим пальцем себе за спину и сказала:

— Туалет в коридоре был занят, — как раз в тот момент, когда парень произнёс:

— Мне нужно было тихое местечко.

Его голос был низким и глубоким, как растопленное лакомство, а слова произносились с правильным британским акцентом. Он был одет во всё чёрное, и что-то в нём казалось привлекательным, хотя она не могла разглядеть его черты в темноте и за маской.

— Ладно, хорошо, — сказала она, выдохнув. — Значит, меня не поймали за тем, что я рыскала по твоей комнате.

Его взгляд упал на огромный сине-оранжевый баннер «Никс» над кроватью, и он саркастически произнес:

— Нет.

Кэт онемела от изумления, когда парень шагнул вперёд, в полосу света, падавшего из окна, и снял маску. Она пересмотрела своё мнение о том, что он, должно быть, привлекателен. На самом деле Кэт никогда в жизни не видела более красивого человека. Черты его лица были суровыми и аристократичными: густые тёмные брови, выразительные карие глаза, выступающие скулы и челюсть, а также губы, которые, как она была уверена, одинаково умели и целовать, и насмехаться. А потом он улыбнулся, и стал ещё краше. На его щеках появились глубокие ямочки от улыбки, а в уголках глаз заиграли озорные огоньки. Кэт почувствовала, как она судорожно выдохнула и тут же жадно втянула воздух.

Она не могла отвести от него глаз. Время тянулось, и стены комнаты, казалось, сузились до размеров обувной коробки. В груди у неё что-то сжалось от желания подойти к нему, но она поборола это стремление, сосредоточенно нахмурившись и обхватив руками край подоконника.

Парень тоже нахмурился, сбитый с толку. Между ними повисло молчание. Сила, толкавшая её вперёд, сгустилась в воздухе, и тут Кэт услышала тихое:

— Да, дорогая, останься здесь, — тем глубоким, роскошным голосом, который, как она поклялась, слышала в гостиной, словно невидимый человек прошептал это прямо ей на ухо. Напряжение спало, и она смогла моргнуть, вдохнуть, отступить на шаг и почувствовать, как деревянный подоконник впивается в её бёдра.

Кэт покачала головой.

— Что ты сказал? — спросила она.

Парень нахмурился, и его ответ:

— Что ты имеешь в виду? — прозвучало слишком медленно, как неуклюжая ложь.

Осознание начало зарождаться где-то в глубине души Кэт. Она не знала, откуда у неё такая уверенность, но она была права: парень каким-то образом заманил её в ловушку, как рыбу, которую заарканили и поймали на крючок, прежде чем отпустить. В горле у неё застрял сюрреалистичный вопрос: Ты это сделал со мной?

Она вела себя нелепо. Ей следовало бы вернуться на вечеринку.

— Ничего. Я ошиблась.

Парень снова тепло улыбнулся, и от этой улыбки внутри у Кэт вспыхнул огонёк.

— Счастливого Хэллоуина, — добавила она.

Он рассмеялся, и этот звук был таким глубоким и опьяняющим, что она ощутила, как он разливается по её венам, словно дым.

— Правда? — спросил он, и улыбка его стала кривоватой.

Кэт почувствовала, как у неё вырывается смешок.

— Да… не особо.

***

Парень сунул руку в карман брюк и глубоко вдохнул, но это только усилило его жажду по этой странной девушке. Он обнаружил, что она слышит голос, но не подчиняется ему. Она чувствовала его притягательность, поддавалась искушению, но это не лишало её рассудка. Парень чувствовал её запах в воздухе, её похоть была подобна золотистым язычкам пламени вокруг неё, но она сохраняла рассудок.

Такого не случалось никогда, ни разу за всё время его бессмертного существования.

— Вижу, ты не пожалел денег на костюм, — пошутила она, и его мёртвое сердце на мгновение ожило, прежде чем он понял, что она имеет в виду. Парень посмотрел на маску в своей руке.

— Да. Хотя, решение приехать сюда было принято в последнюю минуту.

— Ты друг Гарри?

— Это он хозяин? — спросил парень, смотря на неё. — Тот бедняга, одетый как кусок сыра?

Девушка рассмеялась, и у него по спине пробежали мурашки.

— Да, это Гарри. Но, по-моему, он должен быть коробкой хлопьев.

— Мне стоит отнестись к этому серьёзнее?

Её смех стал звонким и игривым, и этот звук привёл парня в полный восторг. Это была переливающаяся, золотая радость и восторженное пробуждение внутри неё. Его захлестнула волна образов: его губы на её животе, он покусывает, щекочет, слизывает этот свет с её кожи… Он резко вдохнул, на мгновение потеряв ориентир.

— С кем ты здесь? — спросила она.

— Я пришёл один.

Девушка нахмурилась, и её губы в форме сердечка сложились в трубочку, которую ему так захотелось поцеловать.

— Тогда кого ты здесь знаешь? — настаивала она.

— Никого не знаю, — признался парень, понимая, каким скованным и неловким он видимо кажется, ведь он не привык к разговорам. — Кто тебя сопровождал?

— Сопровождал? — Девушка снова рассмеялась. — Мой бывший парень.

— Бывший? Отлично. Я рад это слышать.

— Рад? Почему?

Парень видел, что она находит его странным, и копался в мыслях, подбирая слова. Это был самый долгий разговор с человеком за последние десятилетия, и он чувствовал, что его навыки немного заржавели и работают медленно.

— Потому что он выглядел как полный идиот. Притащил тебя на вечеринку и тут же бросил.

Её взгляд стал настороженным.

— Он выглядел как идиот?

— Как ты думаешь, прилично ли мужчине так обращаться с женщиной?

— Нет, но если кто-то там и выглядел дураком, так это я.

— Из-за того, что была с ним? — парень наклонился вперёд, желая понять. Он так долго не обращал внимания на человеческие чувства и мотивы, кроме тех, что были ему нужны. Он вдруг почувствовал, что изучает новый язык.

Девушка повторила ему его же слова:

— Из-за того, что позволила ему притащить меня на вечеринку и тут же бросить.

— Ты действительно ему это позволила? Ты казалась довольно растерянной.

— А ты, кажется, был очень внимателен, — в её голосе слышалось лёгкое беспокойство.

— Ты прекрасна, овечка. Все в той комнате заметили тебя, — он улыбнулся. — Готов поспорить, что все в любой комнате замечают тебя.

Девушка перевела взгляд с него на дверь, и ему пришлось подавить в себе желание приказать ей смотреть на него, подозревая, что это не сработает. Её карие глаза были похожи на мерцающий янтарь, от её сосредоточенности у него сводило желудок. Он хотел её с такой силой, что это чувствовалось как биение сердца где-то под кожей. Но ему было слишком трудно отказаться от новизны общения с ней.

— Почему ты осталась? — спросил парень. — Почему бы просто не уйти с вечеринки?

— Не знаю, — призналась она. — Как-то это невежливо.

— Невежливее, чем зайти в спальню бедного Гарри без приглашения? — поддразнил он.

— Невежливее, чем вломиться на вечеринку к человеку, которого ты даже не знаешь? — парировала она.

— Туше, — рассмеялся парень.

Девушка изучающе посмотрела на него, чуть склонив голову.

— Эта вечеринка как-то странно сочетается с… — она обвела рукой его с ног до головы, — твоим вайбом.

— Моим «вайбом»? — нахмурившись, спросил он.

Овечка изящно подняла руки, имитируя чашку с блюдцем, и сделала вид, что пьёт чай.

— Ты обвиняешь меня в том, что я сноб? — спросил парень, ухмыляясь.

— Совершенно верно. Не хотите пройтись по комнате? — её британский акцент был одновременно ужасным и очаровательным.

Он настороженно огляделся по сторонам.

— Я бы побоялся того, что этот парень с хлопьями спрятал за своим комодом.

— Справедливо.

Девушка улыбнулась, и он стал перебирать в уме, что бы такое сказать, чтобы поддержать разговор. Но она опередила его:

— Кто ты?

— Меня зовут Бриган.

Выпалив это, парень замер, и улыбка с его лица испарилась. Зачем он это сказал? Бриган не произносил своего настоящего имени человеку уже столетиями. Максимум, иногда позволял себе называть похожие вроде «Бриг» или «Ригг», словно эхо его настоящего имени.

Его звали Майкл, Эдгар, Джордж, Луи… Десятилетиями он чередовал множество имён. В старых водительских правах в его бумажнике значилось имя Сэмюэл Джеймс Миллер. Имя, от которого ему вскоре придётся отказаться, потому что там стояла дата рождения: 1943 год. А Бриган, по крайней мере, пока проклятие не будет снято, всегда будет выглядеть на двадцать пять, а не на восемьдесят один. Но сейчас, здесь, с ней, ему даже в голову не пришло увиливать.

Девушка, конечно же, не заметила его заминки.

— Зачем ты сюда пришёл? — спросила она.

— Я последовал за тобой, — честность выскользнула наружу.

Она напряглась, прижавшись спиной к окну, а Бриган покачал головой.

— Я тебя напугал. Извини, — он отступил в сторону, освобождая ей путь к двери, и потянулся, чтобы открыть её. — Я не собираюсь тебя здесь запирать.

Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль.

— Что ты только что сказал? — она нахмурилась.

— Я же сказал, что не собираюсь запирать тебя здесь.

— Нет, после этого.

Бриган покачал головой, снова поражённый тем, что она слышит голос, но тот не достигает той послушной, инстинктивной части её существа.

— Я не…

— Значит, мне это кажется? — разочарованно спросила она. — Зачем ты пошёл за мной сюда?

Бриган заметил её настороженный взгляд и напряжённую позу. Но также он увидел в её глазах пылающую искренность, а в линии подбородка — решимость.

— Насколько честным ты хочешь, чтобы я был? — спросил он.

— Полностью.

— Я пришёл за тобой сюда, потому что ты выглядела одинокой. Пришёл за тобой сюда, потому что ты красивая, а я люблю всё красивое, — пауза, а затем он выпалил: — Я пришёл за тобой сюда, потому что мне тоже одиноко.

Девушка сжала челюсти и снова отвела взгляд, уставившись на дверь, которую парень оставил приоткрытой. Она подумывала о том, чтобы уйти. Ей следовало уйти, и он, конечно же, позволил бы ей это. Естественно, с его про́клятым обаянием, из-за которого люди сами бросались к нему в объятия: безымянная женщина, которая впала в транс и пересекла комнату, чтобы отдаться ему… мужчина, который подошёл к нему в метро… женщина, которая обернулась при первом же взгляде на него и пошла за ним по улице… Согласие было в лучшем случае сомнительным.

Но каждой про́клятой клеточкой своего тела Бриган хотел, чтобы маленькая овечка осталась добровольно.

Он осознал, что хочет её так, как никого не хотел с тех пор, как его человеческое тело жаждало связи, прикосновений и облегчения, а не просто пропитания. Секс утратил своё значение, став синонимом кормления, но теперь это слово шёпотом звучало в его голове, шипящее и соблазнительное, заставляя его мышцы напрягаться.

Всё в этой женщине — вопросительный наклон головы, настороженная улыбка, ясность взгляда — подсказывало ему, что секс с ней может быть другим. Что это будет не просто удовольствие, которое он будет поглощать волнами, а удовольствие, которое раскроется и для него.

— Как тебя зовут, овечка?

Она закусила губу и сказала

— Каталина.

***

Рациональная часть разума Кэт задавалась вопросом, что, чёрт возьми, она делает? Почему не сбежала в ту же секунду, как он признался, что следил за ней? В ту же секунду, как он открыл дверь, отступив в сторону, чтобы она могла уйти? Всё это было похоже на подкаст, газетную статью, историю, финал которой всем уже известен и которая заставляет зрителей кричать, чтобы она немедленно уходила.

Но, несмотря на то что Бриган явно был другим, и она пока не совсем понимала, что это значит, её пульс не бился в паническом ритме. Она испытывала любопытство, а не страх.

Парень был высок — поистине огромен. Она могла лишь предположить, что парень был выше ста восьмидесяти сантиметров ростом, и он возвышался над ней, даже стоя по другую сторону кровати. Ей хотелось бы увидеть, как он входит в комнату, чтобы узнать, пришлось ли ему наклониться, чтобы пройти, не задев своими невероятными костюмированными крыльями дверной косяк. Она мельком увидела его руки, прежде чем он засунул их в карманы дорогих брюк, и они были огромными. По всем законам логики Кэт должна была его бояться.

Но почему-то не боялась. Даже когда она очнулась от наваждения, в которое впала при первой встрече с ним. Даже когда Бриган заговорил своим низким, гипнотическим голосом.

Может быть, дело было в его глазах, которые сверкали даже в темноте, или в озорной улыбке, которая не сходила с его лица, даже когда он говорил серьёзно. Может быть, дело было в сочетании невинности и мудрости на его лице. В голоде и печали в его взгляде, который был одновременно и юным, и зрелым, хотя парень не мог быть намного старше её. А может быть, дело было в том, как по-мальчишески спадали на лоб его густые тёмные волосы, и в том, как мило он смотрел на неё сверху вниз.

Как ни странно, Кэт почувствовала, будто знает его. В Бригане было что-то настолько знакомое, что, когда он назвал ей своё имя, она чуть не ответила: «Точно, я забыла».

Может быть, она действительно знала его. В прошлой жизни, или во сне, или в чём-то ещё, что казалось невозможным, но в то же время реальным. Кэт всегда интересовалась паранормальными явлениями. Она никогда не боялась темноты, никогда не переживала из-за монстров под кроватью. В старших классах она с радостью согласилась провести ночь в доме с привидениями и знала, что самое опасное для неё — это другие люди. И хотя эта мысль звучала в её голове набатом: «Бриган другой, Кэт, будь осторожна», она никогда раньше не испытывала такого дезориентирующего сочетания похоти, любопытства, влечения и желания защитить.

Интуиция подсказала ей, что лучше не двигаться, и она осталась стоять спиной к окну, тихо сказав:

— Закрой дверь.

Парень на мгновение удивился, и она пояснила:

— Мне не хочется с ними разговаривать, если Джейк или Гарри сейчас пройдут мимо.

С лёгкой улыбкой Бриган подчинился и, повернувшись, тихо закрыл за собой комнату.

Из неё вырвались слова:

— Подойди ближе.

Он оттолкнулся от стены, медленно подошёл к ней и остановился в полуметре. Кэт не понимала, как такое возможно, но от него пахло свежим воздухом, струящимся по лесу. Она с трудом удержалась, чтобы не наклониться вперёд и не сделать глубокий, жадный вдох. Бриган нежно смотрел на неё сверху вниз, а его глаза блестели даже в темноте. Он действительно был выше её ростом, её глаза были на одном уровне с его широкой грудью.

— Что дальше? — спросил парень.

Кэт чувствовала, как безмолвная, соблазнительная нить продолжает тянуть её за разум, очаровывая её, а осознание этого словно наблюдало за происходящим со стороны. Девушка протянула руку и положила её ему на живот. Бриган дёрнулся от её прикосновения, резко втянув воздух, и когда она подняла взгляд, в его глазах отразилось растерянное удивление. Кончиками пальцев она ощущала чёткие линии его тела, проводя ими по грудным мышцам, а затем провела одним пальцем по его шее, подбородку и очертила контур губ, которые растянулись в улыбке.

— Ты соблазняешь меня, овечка?

— Т-с-с, — прошептала Кэт, улыбаясь, снова очарованная, но на этот раз она не пыталась разорвать эту связь. Девушка знала, к чему это ведёт: она хотела его, а он хотел, чтобы она хотела его, и не имело значения, где заканчивалось её желание и начиналось его невидимое убеждение. Желание не пугало её, не казалось импульсивным, постыдным или опасным. Оно просто казалось неизбежным.