Глава 1

Было бесконечное множество вещей, которыми Кэт хотела бы заняться сегодня вечером. Эти варианты прокручивались в её голове, пока она шла за Джейком по Лексингтон-авеню. Посидеть на диване в своей квартире с бокалом вина и посмотреть фильм. Поужинать в ресторане с лучшей подругой дома, в Денвере. Принять горячий душ и выпить холодное пиво. Сходить на массаж, концерт, балет.

Она бы согласилась даже на что-то столь невыносимое, как несколько часов в кресле стоматолога.

Если не считать серьёзной болезни или травмы, Кэт не могла представить себе ничего хуже, чем пойти на вечеринку в честь Хэллоуина, устроенную лучшим другом парня, с которым она планировала расстаться.

Кэт и Джейк были вместе всего три месяца, так что никакого настоящего опустошения не было, только раздражение. Он был милым, весёлым и всегда был рад провести с ней время, но он был таким же невнимательным, как и многие парни: Джейк готов был приложить усилия, но только если она чётко объясняла, в чём эти усилия заключаются. Тихими вечерами в квартире Джейка Кэт часто оказывалась зажатой между несколькими парнями на обшарпанном диване, пока они кричали на весь дом, комментируя какой-нибудь баскетбольный матч по телевизору. Если она предлагала провести время вдвоём, Джейк приглашал её на спортивные викторины в шумный бар или куда-нибудь перекусить, а потом они возвращались к нему, чтобы заняться сексом.

Баскетбол, викторины, бары и секс пока были вполне приемлемы, но когда Джейк появился на её пороге не в пастушьей накидке, как и было условлено, под стать её дурацкому костюму овечки, а в костюме своего любимого игрока «Никс», Кэт поняла, что он почти забыл о ней, едва она вышла за порог. Тот факт, что они до сих пор были практически незнакомцами, на самом деле никого не удивлял, но, учитывая, что Джейк был либо непознаваем, либо не очень глубок, они с Кэт, скорее всего, так и останутся чужими, даже если проведут вместе следующие пятьдесят лет.

Так что нет, она не расстроилась из-за разрыва отношений. Грусть накатывала всякий раз, когда Кэт думала о том, что Джейк — хоть она и почти не знала его — всё же был её самым близким другом здесь, в Нью-Йорке. Трудно заводить друзей, когда бо̀льшую часть времени ты проводишь за учёбой или на занятиях, особенно когда единственное свободное время, которое у тебя есть, занято таким парнем, как Джейк, который пьёт пиво, смотрит спортивные трансляции и пока что устраивает её. Кэт лишь жалела, что не осознала этого три месяца назад.

Джейк, уже слегка навеселе после игры с друзьями, толкнул входную дверь дома Гарри и вошёл первым. Бросив их пальто на диван, он похлопал друзей по спине и поприветствовал полдюжины человек, прежде чем до него дошло, что Кэт здесь никого не знает, кроме Гарри — неряшливого, шумного Гарри, с вечно тошнотворной струйкой слюны между верхней и нижней губой, — и он повернулся, взял её за руку и потащил через всю комнату.

— Элли… Нова… Эшли! Отличный костюм, девочка!

Джейк перечислил эти имена, не представив её в ответ. Все дружелюбно, но неопределённо улыбнулись, и Кэт изо всех сил постаралась связать лица с именами, одарить их яркой, широкой улыбкой, но они двигались по переполненной комнате слишком быстро, чтобы что-то запомнилось.

— Вон тот парень — другой Джейк, мы зовём его Джейк из Огайо… Тинг, Ава… это Эшер… Софи! Прошла, блин, целая вечность!

На кухне он снова потянул Кэт за руку и подвёл её к бочонку, где налил пиво в красный пластиковый стаканчик. Пена поднялась и перелилась через край, когда он рассеянно протянул ей стакан, а затем поцеловал её в щёку.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она нахмурилась, сразу поняв: Джейк собирался её кому-то сплавить.

— В порядке, но куда ты…

Джейк быстро огляделся по сторонам, прежде чем остановить свой взгляд на девушке в костюме ведьмы, наклонившейся возле холодильника, чтобы достать бутылку вина.

— Реджина, — сказал он, сияя от облегчения. Девушка выпрямилась, удивлённо улыбаясь и обнимая Джейка. — Это моя девушка, Кэт.

Открыв вино, Реджина перевела свои тёплые тёмные глаза на Кэт и снова улыбнулась.

— Ты не могла бы побыть с ней секунду? — спросил Джейк. — Мне нужно найти ребят.

Прежде чем девушка успела ответить, он выбежал из кухни.

Ничуть не удивившись, Кэт посмотрела ему вслед, а затем с кривой усмешкой повернулась к Реджине.

— Тебе не нужно за мной присматривать, всё нормально.

Та рассмеялась и кивнула Кэт, приглашая её следовать за ней.

— Джейк неисправим. Пойдём. Мы все собрались у дивана.

***

Из угла комнаты парень наблюдал за маленькой овечкой. Он не мог отвести от неё глаз. Фактически, следил за ней с того момента, как её втащил за собой баскетболист — поистине амбициозный костюм, учитывая, что что рост парня не превышал сто шестьдесят восемь сантиметров — и безцеремонно оставил на кухне с девушкой, которую она явно никогда раньше не встречала. Парень всмотрелся в лицо овечки — огромные карие глаза, острые скулы, рот, похожий на мягкое, съедобное сердце, — а затем окинул взглядом всё остальное. Каштановые локоны спадали ей на плечи. Она была миниатюрной, но стояла в позе, которая говорила об упрямстве и страсти, от которых у него пылала кожа. Кормиться было гораздо увлекательнее, когда в них горел огонь.

Парень наблюдал, как девушка в костюме ведьмы подвела овечку к дивану, где сидели и болтали несколько человек. Овечка отвернулась от него, а он уставился на её упругие ягодицы в белых леггинсах. В голове пронёсся поток развратных образов, прежде чем он отвёл взгляд.

Подавляя зевок, парень оглядел вечеринку вокруг. Всё тот же хлам, только другая обстановка. Вечно двадцатипятилетний, он легко сливался с толпой, но даже если бы и нет, это не имело бы значения. Иногда парень задавался вопросом, видели ли люди его лицо или просто реагировали на притяжение его силы? В конце концов, он пробыл там всего десять минут, но к нему уже подошли несколько женщин с привычно затуманенными глазами, с простым и прямым предложением. Он вежливо отказался, заставив их вернуться к друзьям, хотя и не понимал, почему.

Ему нужно было поесть.

Это была единственная причина, по которой он покинул свой пентхаус, отправился в жилой район и последовал за группой ничем не примечательных людей, поднялся по лестнице и попал на эту унылую вечеринку. Парень должен получить то, за чем сюда пришёл, и покончить с этим.

И всё же знакомое беспокойство терзало его, заставляя сжимающее, тревожное ощущение зарождаться в животе и распространяться по конечностям. Он был слишком нетерпелив, чтобы часами медленно выкачивать энергию из комнаты, но и вести одну из этих ошеломлённых женщин в тёмную спальню ради удовольствия и пищи ему тоже не хотелось. Он хотел того же, чего желал веками: не жить так больше.

Парень знал, что когда он чувствует себя таким образом, лучшее, что можно сделать, — это побегать, поплавать или полетать, но сегодня ему хотелось чего-то другого, а не просто избавиться от напряжения, вызванного вечной скукой, или желания высосать из людей кровь: сегодня вечером он просто не хотел чувствовать себя одиноким хотя бы некоторое время.

Он не лгал себе: конечно же, он был одинок. Парень полагал, что секс служит двум целям — обеспечивает компанию и пропитание, — хотя, конечно, для него слово «компания» имело особое значение. Много веков назад, когда он был проклят и обращён, он быстро понял, что достаточно всего лишь на мгновение встретиться с ним взглядом. В каком-то смысле люди пьянели — не от волшебной пыли, феромонов или алкоголя, а от само́й его сущности, которая превращала их влечение или восхищение в необузданный плотский голод. После этого ему не составляло труда находить укромное место — квартиру, тёмный коридор, переулок, — где парень мог ублажать их столько, сколько хотел, и наслаждаться их жизненной силой, пока не насытится, а люди не уснут настолько, что он сможет незаметно исчезнуть.

Печальный парадокс, конечно же, заключался в том, что ни один человек в этом состоянии не был особенно приятным собеседником. Как бы они ни были им очарованы, стоило ему остаться наедине с ними, как они превращались в пустых, гиперсексуальных попрошаек. Последующие встречи поддерживали его, и, конечно же, сам секс доставлял удовольствие, но одиночество разрасталось внутри него, превращаясь в тёмную, зияющую яму.

Его взгляд вернулся к маленькой овечке, беспокойно переминавшейся с ноги на ногу в окружении группы незнакомцев, дружелюбно болтавших вокруг неё. Она подняла глаза и осмотрела комнату, скользнув невидящим взглядом по тому месту, где он стоял. Несмотря на его размеры, сшитые на заказ, но невзрачные чёрные брюки и свитер, — многовековой опыт позволяли ему сливаться с тенями.

А затем её взгляд скользнул по той же траектории, но в обратном направлении, и, несмотря на нелепую хэллоуинскую маску, закрывавшую половину его лица, девушка увидела его. Их взгляды встретились на одно мучительное мгновение, которого большинству людей хватило бы, чтобы забыть обо всех тривиальных мыслях, занимавших их разум, и направиться прямо к нему. Но, как ни странно, пульс овечки не участился, её губы не приоткрылись в изумлении, глаза не загорелись, а затем не потускнели. Она просто равнодушно моргнула и отвела взгляд.

Парня охватил шок, и он тут же — отчаянно — захотел узнать, в чём дело.

В мире, где каждая секунда была предсказуема, ощущение удивления было ему блаженно чуждо.

— Обернись, — прошептал парень ей низким, вибрирующим голосом, который, казалось, пробегал по позвоночнику человека, заставляя его беспрекословно исполнять его приказы. Бо̀льшую часть своего существования он жадно использовал эту силу, чтобы накапливать имущество и богатства, безмолвно заставлять людей танцевать, петь и выставлять себя дураками ради своего великого удовольствия, но в последние десятилетия он в основном использовал её, чтобы отвлекать их.

Овечка нахмурилась, повернув голову набок, словно почувствовав что-то позади себя: чей-то голос, шепчущий на ухо. Но затем, к его полному изумлению, она снова повернулась вперёд.

— Разве ты меня не слышишь? — сказал он ей. Если бы в его груди ещё билось сердце, оно бы колотилось в предвкушении. — Я сказал: «Обернись, овечка. Посмотри на меня».

На этот раз она повернула голову, растерянная, и посмотрела через плечо туда, где парень стоял у стены позади неё.

Их взгляды снова встретились, и она в замешательстве нахмурилась. Её лицо выражало неуверенность. Возможно, она подумала, что не могла услышать мужской шёпот с другого конца комнаты. Когда овечка оторвала от него взгляд, вернувшись к группе людей перед собой, парень оттолкнулся от стены, дрожа всем телом от волнения.

Она услышала его приказ, но на неё это не подействовало.

Как?

Ему нужно было остаться с ней наедине.

Он оглядел остальных людей, собравшихся в гостиной. Парень, с которым она пришла, ещё не вернулся. Какой идиот привёл самую красивую девушку на эту безвкусную, шумную вечеринку и бросил её? Если бы он только знал, что где-то там обитают монстры, ждущие своей очереди.