Голубые глаза горели особенно ярко под маской цвета спелой ежевики, и эти длиннющие ресницы с кудрями цвета красного золота слишком ясно напомнили Кариссу. Может, это и есть ниточка для сближения.

— Вы дядя Кариссы, верно? — спросила я.

— Был.

— Сочувствую случившемуся с ней…

— А я — нет, — невозмутимо произнёс он. — Слабым не место в Мистее.

Я отпрянула от этой холодности.

— Вам всё равно, что вашу племянницу убили?

— Она сама в этом виновата, значит — да. — Он отпил вина, наблюдая за мной. — Кто делает из своих слабостей спектакль, сам отвечает за последствия. Как бы важен он ни мнил себя.

Кожу обдало мурашками. Прозвучало как угроза.

— Это относится и к Имоджен?

— К королевам — в первую очередь. — Губы резко рванулись в улыбку, и он махнул слуге со стаканами, украшенными перьями. — Эй. Принцессе Кенне необходимо вино.

Спрайт Иллюзий торопливо подлетел.

— Всё для принцессы Крови, — горячо сказал он, протягивая бокал.

— Нет, благодарю, — ответила я. — Не хочется пить.

— Но мне так хочется услужить. — Лиловые, мерцающие глаза сияли обожанием; я подумала, не знаком ли он с теми слугами, что нашли убежище в моём доме.

— Посмотрите на беднягу, — рассмеялся Ульрик. — Так рвётся угодить. Вы ведь покровительница слуг — будьте добры, утешьте.

— Я ценю ваше старание, — мягко сказала я спрайту, — но…

— С пером пить неудобно, — перебил Ульрик, ловко выдернул перо и сунул в другой карман. — Пейте, принцесса Кенна. Наша королева ждёт от нас абсолютного разврата.

Мне было не по себе, но горечь в его голосе открывала окно возможностей.

— На таких вечерах я предпочитаю трезвость, — я выставила ладонь, удерживая спрайта, сияющего надеждой. — Как и Имоджен стоило бы иногда предпочесть.

— Да бросьте, — лениво сказал Ульрик. — Так будет проще.

Я резко взглянула на него, уже набирая воздух, чтобы спросить: что именно — и в этот миг спрайт схватил меня за шею и залил вино мне в рот.

Я захлебнулась, пытаясь выплюнуть, но жидкость обожгла горло и рванулась вниз — наполовину в желудок, наполовину в лёгкие. Я закашлялась, глаза заслезились, горло пылало.

— Вот так, — Ульрик дружески хлопнул меня по плечу. — Наслаждайтесь балом, принцесса Кенна.

Он ушёл, а я всё ещё пригибалась от кашля. Когда распрямилась, мир закрутился волчком, и я врезалась в стол. Тарелки загремели, овощные «цветы» посыпались на пол.

Меня накрыла бешеная эйфория, и зал поплыл. Захотелось танцевать, пока не в кровь, и пить, пока не лопну. Захотелось поджечь всех фейри в этом зале и греться у костра.

Режь, режь, режь, — шипел Кайдо, в ярости, что не успел высосать спрайта досуха. На один свирепый, опьяняющий миг я согласилась — и магия, взметнувшись к пальцам, пообещала возмездие. Я разорву этого низшего по косточкам — и буду смеяться.

Осколок паники прорезал дурман. Это были не мои мысли.

В вине было что-то.

Я шатнулась прочь от стола, лавируя среди хлещущихся от смеха фейри. Чьё-то плечо с размаху врезалось в моё — меня развернуло, едва удержалась на ногах. Маска съехала; я неловко развязала шнурки и швырнула её. Магия стала вязкой и жидкой, больше не слушалась обычных узд — бурлила во мне, пытаясь выжечь яд. Из пор выступили кроваво-красные росинки — излишек силы сочился наружу, а я не могла загнать его обратно.

— Помогите, — хрипнула я. — Каллен, помоги!

Я двинулась туда, где он был, но я слишком низкая, а толпа, сжавшись, закрыла обзор. Ярость взревела, как лесной пожар.

— Уйдите с дороги! — крикнула я и толкнула кого-то на пол. Её скрючило, руки вжались в грудь, и ближайшие фейри шарахнулись.

Что-то было не так — произошло плохое, — но мысль вязла в тумане ярости и звенящей паники. Толпа расступилась, и я наконец увидела Каллена рядом с Гектором у шёлком обмотанного сталагмита.

— Помогите, — выдохнула я, тянущейся рукой цепляясь за воздух.

Оба обернулись. Зрение поплыло, и, выровнявшись, показало троих, а не двоих. Каллен, Гектор… и медноволосый фейри, вынырнувший из-за сталагмита с оскалом и занесённым ножом.

Друстан вонзил клинок Каллену в спину.

Я закричала. Каллен захрипел, рухнул на колени, кровь брызнула изо рта. Друстан поднял нож снова, лицо скривила ненависть.

— Нет! — Магия сорвалась из моих пальцев и сжала горло Друстaна. Шея хрустнула — он рухнул, выронив кинжал из расслабевших пальцев.

Я тоже осела на колени — кружево в голове валилось.

Всё вокруг стихло.

Я моргнула — и мир сменил декорации. Гектора и Каллена передо мной не было. Нож, что падал у ног, исчез. Но Друстан по-прежнему лежал на боку — с перебитой шеей и потрясением на лице.

Нас окружили фейри — ошарашенные тем, что я сделала. Среди них был Ульрик. Он поймал мой взгляд и приложил пальцы к виску в салюте.

Кровавая магия клокотала во мне, пытаясь исцелить. Желудок свело, и меня вырвало — густой фиолетовой желчью. Вино рвалось наружу судорожными волнами, собираясь лужей у колен. Голова прояснилась, и с мыслью вернулась ясность: Ульрик отравил меня, а пока реальность и магия болтались на тонкой нитке, подсунул иллюзию, чтобы я напала на Друстaна. Но зачем?

Торин прорезал толпу зевак и встал рядом с Ульриком. На лице вспыхнула торжествующая усмешка.

— Стража! — проревел он в гробовой тишине. — Схватить принцессу Кенну. Дом Крови нарушил Аккорд!

Глава 39

Ужас захлестнул меня. Я протянула руку к Друстану:

— Иллюзия, — выдохнула, с трудом проталкивая слова через обожжённое кислотой горло.

Его глаза расширились, но тело всё ещё было парализовано. Я послала магию в его шею, сращивая перерубленные нервы, — и в этот миг мощный удар в спину швырнул меня ничком. Затылок угодил в камень, перед глазами на миг стемнело.

Кайдо взвыл, бешено бегая кольцами вокруг моего запястья. Разорви их, рани их, накажи…

В ушах звенело от удара. Сквозь мутную пелену я увидела, как надо мной присел страж Света — один из охранников бала, в гибкой кожаной броне поверх белой туники. Он сцапал моё левое запястье и защёлкнул на нём браслет.

Металл обжёг кожу — и боль, как игла, вонзилась в череп, когда из меня вырвали магию. Кайдо осел беззвучным, мёртвым кольцом.

Железо.

В панике я ударила свободной рукой, но страж принял удар на предплечье в кожаной латной перчатке. Он саданул меня сбоку по голове, искры брызнули из глаз, и он успел защёлкнуть второй браслет на правом запястье, прямо под тем местом, где Кайдо лежал браслетом. Я дёрнула — цепь между кандалами была короткой и прочной. Железо жалило кожу, как крапива.

Кайдо, позвала мысленно, но кинжал не ответил.

Страж всё ещё нависал, сжимая цепочку между моими кандалами в перчатке. Я рванулась вверх и раскроила ему нос своим лбом. Он вскрикнул и завалился назад.

— Иллюзия! — закричала я, пытаясь подняться. — Ульрик показал мне иллюзию—

Меня никто не услышал: крик Торина взорвал толпу. Рёв ударил по ушам — фейри орали, визжали, лица горели яростью и страхом. Рты шевелились в обвинениях, пальцы утыкались в меня.

Нет, нет, нет. Меня мутило от ужаса. Имоджен предупреждала: Торин мечтает закончить Аккорд раньше срока, лишь бы скорее перейти к бойне — и Ульрик явственно был с ним заодно. А я стала их оружием.

Страж уже вскочил и кинулся ко мне.

— Послушайте! — взмолилась я, пробиваясь сквозь людской поток. — Он меня отравил, это была иллюзия, чтобы я напала на Друстaна—

Фейри в лиловой маске оскалился, схватил меня за предплечье и отвёл второй кулак для удара — и тут же побледнел и рухнул.

Кайдо. Он не мог двигаться и говорить без нашей связи — но пить всё ещё мог, как в Болоте.

Страж ухватил меня за волосы. Я развернулась и врезала связанными руками в его шею. Браслет ткнулся в горло — и он тоже умер.

— Цепь! — заорал кто-то. На меня навалились: один солдат свалил с ног, другой подцепил к моим кандалам длинную цепь — поводок, чтобы не касаться. Дёрнул — я вскочила, дёрнул ещё — и меня пригнули к шагу. Двое стали позади; острие копья уткнулось мне в спину, и я вскрикнула.

— Вперёд, — скомандовала женщина.

Торин шёл впереди, прорубая нам дорогу к помосту и выкрикивая обвинения:

— Дом Крови нарушил Аккорд! Принцесса Кенна нарушила Аккорд!

Коридор из фейри шипел и плевался. Слюна плюхнулась мне в щёку; бокал, пущенный с размаха, размололся о висок — липкое вино залило лицо, тут же смешавшись с кровью из разодранной брови.

Я кричала оправдания — бесполезно. Фейри из разных домов уже бросались друг на друга, толкаясь и ревя. По правилам вечера оружие было только у стражи, но у прохода огненный фейри уже судорожно возился с «узлом мира» на рукояти кинжала — было ясно: дальше будет хуже.

Перед помостом меня швырнули на камень. Имоджен застыла на краю — изумлённая. Она была слишком уверена, что Торин отвечает ей.

Торин взлетел по ступеням; Ровена выплыла из толпы и встала рядом.

— Принцесса Кенна напала на принца Друстaна, — прокричал он. — Она предала его после сделки с принцем Гектором.

— Нет! — хрипнула я, вставая на колени. — Это подстава, Ульрик навёл—

Оплеуха от стражницы сбоку взорвала лицо болью, рот наполнился кровью.

— Вот что бывает, когда доверяешь человеку власть! — орал Торин. — Она попрала святые традиции. Осквернила дома. А теперь предала своих же союзников. Принцесса Кенна объявила войну!

Пьяная толпа взревела и закипела. Кто-то бросился ко мне — и тут же отлетел: личная гвардия Имоджен удерживала кольцо вокруг помоста, копья выставлены наружу. Но их было слишком мало против растущего бунта. В толпе разошёлся просвет, и я, наконец, увидела Каллена — он пробивался ко мне, мрачный и решительный. Я протянула к нему связанные руки:

— Прости, — выдохнула.

Толпа сомкнулась, отрезав его.

— Порядок! Порядок! — кричала Имоджен, вздымая ладони. — Пусть принцесса Кенна предстанет перед судом, как того требует справедливость. Нет нужды нарушать Аккорд—

Никто не слушал. Она сама утопила зал в вине — и всё вышло из-под контроля.

За её спиной Торин и Ровена переглянулись. Торин кивнул, выдернул кинжал из внутреннего кармана — и вогнал в бок Имоджен.

Она завизжала. Торин бил снова и снова; она осела грудой розовых юбок. Корона скатилась с головы и с грохотом покатилась по помосту. Торин вытащил из сумки кандалы и защёлкнул их на её запястьях.

Ближайшие застыли, раскрыв рты. Я тоже только хлопала ресницами.

Торин выпрямился, подняв окровавленный нож:

— Принцесса Кенна начала эту войну, — проревел он. — Я её закончу.

Грохот у края зала — вспышка света и клуб серого дыма. В сгущающейся мгле распахнулась дверь в одном из «единорогов», и в зал хлынули Солнечные Стражи — в золотых доспехах и белых плащах. Один одним резким толчком меча выпотрошил огненного фейри.

Зал взорвался резнёй.

Лязг металла перекрыли вопли; вспышки света, валы тьмы и языки пламени перемешались — сильнейшие раскрыли силу. Страж передо мной рухнул с чужим кинжалом в груди, и волна обезумевших тел его смела. Чей-то сапог врезался в рёбра — хруст, и дыхание пропало. С другой стороны, прилетел удар, меня развернуло лицом в камень. Я попыталась подняться — и тут же снова сбита.

Война началась — по моей вине.

— Простите, — сипела я, пока удары сыпались сверху. — Мне так жаль.

Теперь, когда дурман ушёл, мои просчёты резали, как бритва. Надо было бежать и вырывать яд, а не искать Каллена. Надо было слушать сердце, а не верить видению. Надо было помнить: Друстан никогда не сыграет злодея на публике, как бы ни ненавидел Каллена.

Я не сделала ничего из этого — и стала злодейкой.

Череп стукнулся о пол, тёплая кровь стекла по виску. Кто-то наступил прямо на сломанные рёбра — я успела ткнуть Кайдо в его лодыжку, и он рухнул рядом. Его труп принял на себя следующий удар, и мне удалось встать. Я вскочила, размахнувшись связанными руками; Кайдо выпил другого нападавшего до корки, пальцы его разжались, и нож звякнул о камень. Я подхватила клинок — нужна была любая сталь.

Тело вопило, каждый вдох — нож. Но страх гнал вперёд. Каллен — где Каллен?

Чёрная вспышка на краю зрения. В двадцати футах — он, без маски, оскаленный, прорубался ко мне. Он развязал ножи и резал всё, что вставало на пути, — но их было слишком много, и они радостно кинулись на него. Он призвал два пятна тьмы и разорвал фейри пополам — и тут же отшатнулся: прямо перед ним взорвалась слепящая вспышка. Чей-то кинжал метнулся дугой — и Каллен в последний миг рассыпался в тень, пропуская сталь сквозь место, где стоял.

Эта тень шустро резанула толпу — Каллен мчался ко мне. Солнечный Страж швырнул ему под ноги мерцающую металлическую сеть — и Каллен материализовался под ней. Он скривился, рвя железо, и я увидела розовые полосы, рассёкшие лицо.

Он только что лишился магии.

Страж, бросивший сеть, рванул к нему с поднятым мечом. Толпа снова сомкнулась, заслонив его от меня.

Я завизжала от ярости и бросилась вперёд, дрожа на горячих, ломящихся костях. Моя магия не могла залатать раны, но фейское тело заживёт — нужно добраться до Каллена. Я вонзила нож в брюхо фейри и выдрала так грубо, что наружу выплеснулась скользкая петля кишок. Длинная цепь от кандалов обвилась вокруг ступней — я яростно отпихнула её.

Пьяные, плохо вооружённые фейри не могли тягаться с Солнечными Стражами, и бой превращался в общее бегство — все рвались к выходам. Толпа несла меня ударной волной. Часть Иллюзий встала плечом к плечу с Огнём, Пустотой, Землёй и Кровью — бежали вместе; но другие примкнули к Стражам. Ульрик был в самой гуще — раздавал приказы.

Вот для чего Торин тренировал войско Иллюзий, озарило меня с тошнотворной ясностью. Они и не собирались дарить Имоджен целый месяц. Вовсе не собирались её поддерживать. А пока я металась в сомнениях, они успели перетянуть на себя часть Дома Иллюзий.