Мне нужно было поговорить с Осколком, но я не знала как. Накануне сработало, когда я обратилась вслух, но тогда он был рядом, в Древе. Обязательно ли было приходить к дереву, или же я могла общаться с ним другим способом?

Мы должны были быть связаны через общую силу. Я закрыла глаза, сосредоточилась на жаре магии внутри себя. Представила её глубоким жидким источником в груди и бросила в него вопрос, как камень в воду. Кровавый Осколок. Ты слышишь меня?

После паузы в голове раздался голос:

Ты быстро учишься.

Это был единственный способ выжить в Мистее. Тайный вход всё ещё существует?

Моё сознание заполнила картина: скалистый холм с зубчатой расщелиной между валунами. Низшие фейри в цветах Дома Иллюзий наваливают камни на вход, потом засыпают землёй. Азрай окропляет почву кровью. И, наконец, Принцесса Ориана с сосредоточенным лицом и вытянутыми руками растит траву и кустарники, скрывая всё это под взглядом Осрика. Вскоре холм снова был гладким, будто входа никогда и не существовало.

Это была кровь Принцессы Корделии, прошептал Осколок. Она сделала преграду целой, и новый проход можеш высечь лишь ты.

Напряжение спало. Зачем Осрик это сделал?

Он хотел, чтобы о Доме Крови забыли — даже сама земля.

Как это ужасно. Но теперь я была здесь, и Мистей придётся вспомнить.

Кухня оказалась огромной: три длинных каменных стола, несколько хлебных печей и два очага, достаточно просторные, чтобы зажарить целого оленя. По кирпичным стенам тянулись столешницы и мойки, шкафы вздымались до самого потолка. Я стала открывать их, но полки пустовали.

В дверях появилась Лара, всё ещё в белой ночной сорочке. Видимо, решила всё же не ложиться.

— Что-нибудь есть? — спросила она.

Я потерла лоб.

— Нет.

Она нахмурилась, посмотрела на пустые шкафы.

— А где вообще должна храниться еда?

Я поняла: она никогда не бывала в кухнях Дома Земли. Её брат Селвин общался с прислугой, а Лара всегда держалась в стороне — так хотела Ориана.

Боль пронзила грудь при мысли о лёгкой улыбке Селвина, его тихих признаниях. В Ларе он угадывался — те же карие глаза с короткими тёмными ресницами, то же округлое лицо. Он был добрым, каким здесь никто не был. А теперь его не стало, потому что Друстан принёс его в жертву ради переворота.

— Обычно в шкафах лежат запасы, — сказала я, стараясь не думать о своей вине. — Хлеб, сыр, соленья, вяленое мясо, такое. Мясо, овощи и фрукты хранили бы в ледяных подвалах ниже. — Как в погребах людского мира, только холоднее — благодаря магическим, не тающим блокам льда. — Но сомневаюсь, что тут что-то осталось. По крайней мере, съедобное.

— Нам придётся идти за едой? — с отвращением спросила Лара.

— Дай подумать. — Я закрыла глаза, потянулась к своему источнику магии и передала вопрос дальше.

Дом может обеспечить едой, используя свои запасы магии, ответил Кровавый Осколок. Но не бесконечно.

Вот откуда брались ночные угощения и лишние сладости на кухне Дома Земли. Дома могли зажечь факелы, менять свет сверху, подбирать нам одежду — значит, и еду из магии создавать тоже.

Как пополняются запасы дома?

Они восстанавливаются сами, но медленно, если нет подпитки. Если добавлять силы в дом, это поможет — каждый член становится частью магии, и целое крепнет. Или есть другие способы.

Другие?

Осколок вложил мне в разум образ: фейри в алом шёлке и чёрной короне с шипами выливает кувшин крови в фонтан. Затем ещё более жуткий — коридор, заваленный трупами в красном и серебре, их кровь растекается по полу и уходит в щели между плит.

— Кенна? — рука Лары коснулась моего рукава, выдернув из видения.

— Осколок, — объяснила я. Слёзы подступили к глазам. Дом продолжал жить, потому что питался собственным горем.

Лара отдёрнула руку.

— Ориана говорила, что общается с Земным Осколком. Но я никогда не знала как. — Она покачала головой, опустив взгляд. — И никогда не узнаю.

Она никогда не займёт место принцессы. Никогда не будет править Домом Земли и защищать его фейри. Возможно, она и не особо этого хотела, но это было предназначение, что давало ей хоть какую-то определённость. Что у неё осталось теперь?

Только я. И даже накормить её я пока не смогла.

Я развернулась к шкафам, решив разобраться.

— Хлеб, — произнесла вслух, вложив желание в мысль.

Одна из деревянных дверец задрожала. Я открыла её — на полке лежала буханка хлеба. С насечками на корке и белой пылью муки. Только увидев её, я поняла, насколько голодна. Желудок заурчал, я схватила хлеб, отломила кусок, протянула Ларе и сама вгрызлась в другой.

— Сыр? — неуверенно спросила Лара.

Она могла быть без магии, но теперь была леди Дома Крови — и магия послушалась. На одном из столов появился кусок белого сыра. Мы набросились на него, жадно вгрызаясь в острый чеддер.

Аня всегда любила чеддер. Молча пожелав, я материализовала яблоко, а в огромной кладовой нашла серебряные приборы, посуду и кубки и начала собирать для неё завтрак на чистой фарфоровой тарелке.

Вибрация прошла по полу, дрожа в ногах. Я замерла.

— Что это?

— Что — это? — переспросила Лара с набитым ртом. Она осмелела и заказала себе горячий шоколад, кружка парила у её локтя.

— Я что-то почувствовала.

Мы замолчали, прислушиваясь. Воздух был тих, но дрожь повторилась. Затылок защипало: дом без слов подталкивал меня к входу — кто-то был снаружи.

Холодок предчувствия пробежал по коже. Кто это? Никто, кого я хотела бы увидеть.

— Отнесёшь Ане? — я протянула Ларе тарелку. — У нас гость.

— Кто?

Я покачала головой.

— Не знаю. — Нити магии в доме задрожали снова, и у меня возникло впечатление тёмного бархата и холодной полуночи. — Думаю, фейри из Дома Пустоты.

Она скривилась.

— Ты должна идти?

Дом толкнул меня ещё настойчивее. Я помассировала виски, желая, чтобы была в лучшей форме для этого.

— Да, должна.

Она кивнула, губы плотно сжаты.

— Будь осторожна.

Я вышла из кухни и прошла во внутренний зал. Дверь дома сама отъехала в сторону, открывая Кровавое Древо — и знакомую фигуру в чёрном, стоящую под ним.

Лорд Каллен из Дома Пустоты пришёл ко мне.

Глава 3

— Принцесса Кенна, — произнёс Каллен, слегка склонив голову. Его голос был мягким баритоном, таким же идеально собранным, как и весь его облик. — Надеюсь, этим утром вы в порядке.

Его бледное лицо оставалось серьёзным, а тёмно-синие глаза казались чёрными в красноватом свете зала. Прямые вороновы волосы свободно спадали на плечи. Он был облачён в полный чёрный наряд Дома Пустоты — без единого украшения, как всегда. На бедре висел меч, но опаловой броши, что некогда отмечала его верность королю Осрику, уже не было.

Клятва Королю оказалась частью его падения. Каллен всё это время был предателем — мятежником.

— Лорд Каллен, — кивнула я в ответ, напоминая себе, что больше не служанка, обязанная приседать перед знатью фейри. — Если вы пришли за сведениями, ваши уловки для шантажа уже устарели.

Обычно именно за этим он и искал меня — угрожал, вынуждая делиться всем, что знала о Друстане, Доме Земли или любой случайной информации, подслушанной мной в коридорах. Его оружием было то, что я жульничала на испытаниях, но теперь об этом знали все, и я собственноручно перерезала горло королю, который хотел казнить меня за это.

— Верно, — его лицо оставалось непроницаемым. — И нет, я пришёл, чтобы сопроводить вас на встречу.

Я насторожилась.

— Какую встречу?

— Друстан и Гектор хотят, чтобы вы присоединились к ним через час, обсудить, кто станет королём.

У меня опустился желудок.

— Уже?

— Война не ждёт. — Взгляд Каллена скользнул по мне. — Возможно, вам стоит переодеться.

Я и правда должна была переодеться. Не так я хотела, чтобы он впервые увидел меня в роли принцессы Дома Крови — босиком, с растрёпанными волосами и в мятом ночном платье. Я поджала пальцы ног под край халата, чувствуя, как заливаюсь краской.

Встреча с Друстаном. Осколки, я была к этому не готова. Я прижала ладонь к животу, силясь усмирить нервы.

— Нам не нужно выходить ещё тридцать минут, — сказал Каллен, пристально наблюдая. — Если вам нужно немного уединения.

Я усмехнулась, не слишком убедительно:

— С чего бы?

Его выражение было почти неизменно, но я уловила скепсис. Он знал, почему. Каллен всегда знал всё. Он был пауком, плетущим сети в тёмных углах и ждущим, пока такие неосторожные насекомые, как я, угодят в ловушку.

Щёки горели. Он знал, что я пересплю с Друстаном, ещё до того, как я сама это поняла. Ты спишь с принцем Огня? — спросил он, когда мы с Друстаном даже не целовались. Скоро будешь, держу пари.

И как предсказуемая маленькая дура, я это сделала.

И теперь это причиняло боль. Я не знала, что делать со всем этим: с Друстаном, с Ларой, с Аней, с моей новой магией, новой ролью, решениями, которые от меня требовали. Дом Крови должен был поддержать претендента, чтобы разрешить противостояние Огня и Пустоты. Но как я могла выбрать короля, когда сама не понимала, что делает правителя достойным? Когда я не знала, что каждый из них сделает с властью?

Одно мгновение за раз, сказала я себе. Будущее слишком огромно, чтобы справиться с ним сразу, но можно выжить маленькими кусками. Секунда. Минута. Час. Один шаг за другим, один вдох за другим — и скоро я окажусь на середине пути, который иначе казался бы невозможным.

Я выпрямила плечи и приподняла подбородок.

— Я справлюсь.

Уголки губ Каллена чуть дрогнули вверх.

— Я знаю. — Он двинулся ко мне медленно и осторожно, будто проверяя, не отступлю ли я. — Древо вновь расцветает, — заметил он, указав на алые листья.

— Да. — В кронах я даже заметила ворона — тот чистил блестящие чёрные перья. Птицы были редкостью в Мистее, я почти не встречала их вне Дома Земли. Возможно, возрождение магии привлекло его сюда.

— А сам дом? — спросил он.

Я посмотрела настороженно. Что-то изменилось, между нами, за эти месяцы. Он шантажировал и угрожал мне, но мы танцевали, и прошлой ночью он спас мне жизнь. И всё же он был собирателем информации, а его брат хотел стать королём.

— Простите, но подробностями я делиться не буду.

Он остановился в нескольких шагах.

— Верно. Вы в порядке, однако?

— Думаю, да.

— Должно быть, перемена огромная.

Стать могущественной бессмертной после жизни бедной и уязвимой смертной?

— Это мягко сказано. — В его выжидательной сдержанности было что-то такое, что вызывало желание излить душу. Рассказать хоть кому-то, насколько это всё невыносимо. Но Каллену доверять было нельзя. Пусть даже его истинные намерения проявились прошлой ночью, слишком многое оставалось непонятным.

Он кивнул.

— Вам придётся быстро учиться.

Раздражение вспыхнуло.

— Я в курсе.

— Но вы справитесь, — сказал он, будто моё раздражение его не касалось. — Это то, в чём вы сильны.

Я перехватила дыхание от неожиданной похвалы, произнесённой так буднично.

— Мы должны подстраиваться под обстоятельства, если хотим их менять.

Его рука, лежавшая на эфесе, слегка дрогнула.

— Это я знаю слишком хорошо.

Мы ходили кругами вокруг множества тем, и я не понимала, зачем он пришёл за мной лично. Хотя… нет, догадывалась.

— Ты собираешься просить меня поддержать Гектора?

Каллен удивился моему прямому вопросу. Его холодное самообладание редко удавалось прорвать, но иногда у меня это получалось.

— Разумеется. Хотя решение принимать тебе.

Его равная прямота поразила меня. Фейри редко говорили прямо — они предпочитали метафоры и намёки.

— Но я ничего о нём не знаю. Как ты ждёшь, что я поддержу того, кто не доказал, что будет хорошим правителем?

— А Друстан дал тебе больше доказательств, что станет хорошим королём? — его брови чуть приподнялись.

Вопрос ударил, как пощёчина. Каллен наверняка знал, что я спала с принцем Огня, но понимал ли он, что я едва ли не боготворила его? Что считала его истинным идеалистом и борцом за справедливость? Что верила так фанатично, что поставила на кон не только свою жизнь, но и жизни других — ради мнимых принципов Друстана?

Я не боюсь умереть за это, — говорил он, пепельно-серые глаза горели решимостью. — Никто, кто работает со мной, тоже не боится.

И когда единственным, кто выжил, оказался сам «идеалист», это уже о многом говорило. А когда этот «идеалист» поспешил укрепить свою власть — ещё о большем.

— Нет, — сказала я. — Поэтому я не собираюсь поддерживать и его. — А потом, не желая дальше говорить о Друстане, отвернулась. — Я пойду переоденусь.

Голос Каллена последовал за мной:

— Я буду ждать.

***

Ни Ани, ни Лары в спальне не было. Я позвала их по именам, и дверь через коридор приоткрылась — вышла Лара.

— Что? — спросила она. Её глаза были красные и опухшие, будто она плакала, но в выражении лица сквозила настороженность: разговаривать об этом она не собиралась.

— Где Аня?

Лара кивнула в сторону конца коридора:

— Она выбрала себе спальню.

Похоже, обе уже выбрали. За Ларой я заметила груду платьев, сваленных на пол — блестящие красные и серебряные ткани. Одно платье, тёмно-синее с красными лентами, было аккуратно развешено на спинке стула.

В её гардеробе в Доме Земли тоже было полно синих платьев.

Лара перехватила мой взгляд, нахмурилась и шагнула в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

— Аня в порядке? — спросила я, делая вид, что не заметила её хаоса. — Она ела?

Лара пожала плечами, перебирая складки халата:

— Взяла еду, но со мной не разговаривает.

Я замялась, решая, стоит ли сказать что-то о состоянии самой Лары, но осторожный взгляд в её глазах заставил меня воздержаться.