– Мендес, что вы о них знаете? Помимо того, что написано в учебниках по истории.
Старший помощник, сидя рядом с капитаном, изучал уравнения Хастингса. Хотя они были менее сложные, чем расчеты для перехода сквозь Тессеракт, было неплохо лишний раз посмотреть на них свежим взглядом. Необходимо было учесть пространственно-временные деформации, возникающие вблизи столь массивной черной дыры. К тому же раньше никто не осмеливался подходить так близко. Хотя… возможно, какая-нибудь из пропавших экспедиций осмелилась, потому и пропала без вести.
– Немного, капитан. Я не очень интересуюсь историей. Я видел этот корабль в музее, но все это было ужасно скучно. Там было много вещей поинтереснее. Поэтому я знаю только то, что и остальные, чему нас учили в Академии. Что они покрыли себя славой, что мы многим им обязаны, что они пошли на большой риск, бла-бла-бла…
– Тут мы с вами не совпадаем, Мендес. Я в детстве читала все, что попадало мне в руки. Как-то мне подарили подробнейшую биографию адмирала Красной. Она, собственно, и вдохновила меня поступить во флот. Я наизусть знаю все их дневники. И, как уже сказал Манкевич, ни в одном из них не упоминается, что они когда-либо собирались совершить прыжок к черной дыре. Надо бы перечитать их… Еще одна загадка.
– Да, еще одна загадка. – Мендес не отрывался от экрана. – Капитан, а вы знаете о них что-нибудь, что остальным неизвестно?
Флоренс потянулась на своем кресле. С того места, где она сидела, можно было видеть в иллюминаторе экваториальный диск Божьего ока. Они оставили фильтры включенными, поэтому можно было насладиться величественным зрелищем пылающих вокруг него огненных волн. «Некромант», напротив, невооруженным глазом увидеть было невозможно. По космическим масштабам он был крошечным, к тому же двигался относительно «Банши» с дьявольски огромной скоростью.
– Ну… – ответила Флоренс. – Про них ходит куча историй. Как они жили, когда уже оставили службу, как умер каждый из них. Любовные интрижки. Я знаю кое-что про их потомков. Разные сплетни. Кто-то не сумел справиться со свалившейся ему на голову славой. Это часто бывает: успех, большие деньги, бесконечный праздник… Когда ты так молод и вдруг совершил то, что до тебя никому не удавалось…
– Кажется, в качестве адмирала Флота Красная не была особо заметна?
– Нет. Она вышла на пенсию в звании адмирала. Долгое время была членом Главного штаба. Даже после выхода на пенсию ее привлекали в качестве консультанта. Вообще она была образцом скромности. Слава ее подвига не вскружила ей голову. Она всегда вела себя скромно и разумно.
– Не сомневаюсь, – сказал старший помощник. – Отважиться на Первый прыжок, не имея никакого понятия, что ждет тебя впереди и выживешь ли ты… Это действительно дорогого стоит. Они открыли нам дверь во Вселенную…
– Ну, не совсем так, Мендес. По правде говоря, далеко ли мы продвинулись с момента того Первого прыжка? Федерация, конечно, огромна. Даже если не принимать в расчет независимые планеты, мы очень расширили наш мир. Но он весь целиком занимает крошечную долю Рукава Ориона. А ведь это только один из множества рукавов нашей галактики. Одной из миллиардов галактик.
– Вы несправедливы, капитан. Для нас это было и остается огромным достижением. Как раса людей мы пережили Старую Землю. Уже это делает Первый прыжок бесценным.
– Да, вероятно, без этого Первого прыжка мы бы ее не пережили, – Флоренс покачала головой. – Вспомните: Гекатомба, Великий исход, Экспансия… Без Первого прыжка это было бы невозможно.
– Кто-нибудь в любом случае совершил бы его рано или поздно…
– О нет… Но мы не должны спорить по поводу того, что могло не произойти. Оно произошло, и точка.
Мендес указал своей оптической ручкой на передний иллюминатор.
– А как вы объясните это? Нечто, что не произошло, по крайней мере, по официальным данным, но оно произошло. Физика Борромео иногда кажется настоящей мистикой. Пространственно-временной парадокс? Не знаю…
– Мендес, вам не только неинтересна история, вы еще и законченный скептик, я не знала. Как мой старший помощник, вы меня удивляете. – Флоренс улыбнулась половиной рта.
– Я признаю, капитан, что владею физикой ровно настолько, насколько это нужно для выполнения моей работы. А все эти философские дебри Триады полей Борромео всегда казались мне… довольно нудными. Я практик, а не теоретик.
– Не знаю, много ли практики ждет нас здесь, Мендес. Я боюсь, что сейчас нам придется много размышлять, в том числе о философии… Хотим мы этого или нет.
– Надеюсь, что этим займетесь вы с Манкевичем и Ливитт. А нам с Хастингсом скажите, куда нужно доставить корабль, и мы выполним ваш приказ. Желаю вам успехов в размышлениях!
Флоренс кивнула. Затем определила на переднем иллюминаторе местоположение «Некроманта». Иллюминатор из жидких кристаллов служил не только окном, но и экраном. Сейчас на узком световом диске, отмечавшем экватор черной дыры, появилась красная линия. При такой скорости вращения – больше двухсот оборотов в минуту – другой корабль можно было увидеть только в виде этой непрерывной линии.
– Что же они там делают? Почему? Как вообще это могло произойти? – спросила она сама себя вслух.
Мендес поднял глаза и пожал плечами.
– Если не брать в расчет чудеса и парадоксы, мне в голову ничего не приходит, – признался он. – Я уже сказал, что не силен в философии. Тем более в квантовой.
– К сожалению, Мендес, здесь мы с вами сможем хоть что-то понять только благодаря этой… философии. Рядом с Горизонтом событий математика не работает. Тут пригодится воображение.
Мендес коснулся рукой затылка и снова пожал плечами.
– Мое воображение вам вряд ли поможет, капитан.
В этот момент дверь открылась и в капитанскую рубку вошли Риомар и Манкевич. Флоренс на кресле повернулась к ним лицом.
– С вашего позволения, капитан, – начал младший лейтенант. – Есть новости…
– Говорите, Манкевич.
– Лучше пусть объяснит сержант Риомар. Это она обнаружила.
Флоренс кивнула и посмотрела на Риомар.
Душесс откашлялась. Она до сих пор робела, разговаривая с капитаном.
– Понимаете, капитан… Я засекла радиосигналы. Но они шли на очень странных сверхнизких частотах. Поэтому я сначала даже не заметила их. Прошу прощения, возможно, из-за этого…
Флоренс подняла указательный палец, и сержант замолчала.
– Это не ваша вина, Риомар. По крайней мере, теперь мы можем предположить, что на борту этого корабля есть люди.
Флоренс закрыла глаза. Ее команда хорошо знала, что это означает: капитан погрузилась в свои мысли. Все ждали в тишине.
Флоренс поднялась с кресла и показала на изображении пурпурную линию, подтверждающую, что «Некромант» продолжал свое движение.
– Почему мы раньше не догадались? Мы не учли одной простейшей вещи, – произнесла она наконец. – Гравитация. Из их позиции, учитывая их близость к Горизонту, любой сигнал, который они посылают, становится ультранизким, теряя энергию из-за притяжения черной дыры. Вы сами сказали это, Манкевич: красное смещение при обнаружении сигнатуры.
– Это так, – задумчиво подтвердил Манкевич. – Мы не учли пространственно-временную деформацию. Капитан, мне кажется, надо еще раз проверить все сигналы, засеченные за последние несколько часов. Мы не знаем, когда именно мог прийти сигнал с корабля.
– Займитесь этим. Риомар, переведите эти сигналы в частоту, на которой их можно будет услышать. Вы сказали, радио? Они используют радиосигналы? Даже для них это абсолютно устаревший способ коммуникации. В двадцать третьем веке уже существовала подпространственная связь. Не очень эффективная, но все же… Радио?
– Возможно, у них есть свои причины использовать его, – вмешался Мендес. – Если их системы повреждены, возможно, поэтому они и вращаются по этой орбите…
– Триста лет? – скептически спросила Флоренс. – Если мы имеем дело с пространственно-временным парадоксом, придется рассмотреть и другие возможности…
Она снова закрыла глаза. Все члены команды молча ждали.
– На этом расстоянии от Горизонта событий… – Флоренс открыла глаза и посмотрела на Мендеса. – Ну, во-первых, тут есть одна из этих философских загадок, которые вы так не любите. Для них время текло гораздо медленее, чем для нас…
– Разумеется. Это обычная физика, – согласился Мендес. – Гравитация замедляет время поблизости от сверхмассивных объектов. Простите, капитан, я тоже этого не учел. Это означает…
– Это означает, что невозможно быть свободным от предубеждений, Мендес. Мы забываем, что все во Вселенной относительно. То, что для нас по эту сторону означало триста лет, для них было намного меньшим сроком. Вопрос – на сколько меньшим.
– Это можно рассчитать, капитан, – сказал Манкевич. – Учитывая массу… Божьего ока, можно приблизительно оценить временное расширение между их временем и нашим. Мне еще надо будет это проверить, но так с ходу я могу сказать, что… Не знаю, около сорока трех стандартных масс солнца… Наши триста лет для них могут быть сроком от четырех до шести недель.
– Что в любом случае не объясняет, как возможно, что они движутся вокруг Божьего ока и одновременно лежат в могилах уже триста лет… – Флоренс обвела их взглядом. – Разумеется, если они вообще те, о ком мы думаем. В первую очередь надо убедиться в этом. Душесс…
– Да, капитан?
– Переведите в другую частоту то, что мы засекли, и следите за новыми сигналами.
– Есть, капитан. Мы попытаемся с ними связаться?
– Пока нет. – Флоренс закусила нижнюю губу. – Сначала попробуем понять, что они пытались нам сказать. В двадцать третьем веке интерлингва была уже широко распространена. Надеюсь, они передают сигналы на ней.
– Есть, капитан.
Сержант Риомар вышла из рубки. Флоренс посмотрела на Манкевича.
– Попробуйте поточнее рассчитать временную разницу, Манкевич. Давайте больше не рассуждать о невозможном и таинственном. Сконцентрируемся на том, что мы можем понять. Докладывайте мне о любых изменениях.
Младший лейтенант кивнул и вышел из рубки. Флоренс заняла кресло рядом со своим старшим помощником, продолжая пристально глядеть на красную линию и задумчиво кусая кончик одного пальца.
– О чем вы думаете, капитан?
Флоренс ответила, не отводя взгляда от изображения.
– Они все мертвы, Мендес. Я была на чтении некролога Красной. Вы знаете «Некромант». Не этот, а настоящий. Даже для меня все это слишком… странно. Моя квантовая философия, как вы ее называете, не дает ответов.
– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось вашей философии.
Флоренс повернулась к Мендесу, удивленно приподняв бровь.
– Старший помощник, каждый день вы все больше меня удивляете. Гамлет? Вы не интересуетесь философией, но читаете Шекспира?
– Капитан, – Мендес пожал плечами. – Не думайте, что я такой уж интеллектуал. Просто помню кое-что из средней школы, чтобы процитировать в нужные моменты.
Флоренс улыбнулась. Немногие могли похвастаться знанием таких древних авторов.
Мендес, несмотря на то что пытался казаться легкомысленным, был образованным человеком.
– Лучше я не стану пытаться угадать, в какие именно моменты, Мендес. И что, это работает?
Старший помощник снова пожал плечами.
– Не буду вам врать, ни разу не сработало. Я не произвожу впечатление интеллектуала.
– Да, я помню. Вы человек действия. Давайте продолжим расчеты. Если они действительно застряли там в ловушке, мы должны добраться до них как можно скорее.
Мендес пристально посмотрел на капитана. Они хорошо знали друг друга, и Флоренс уже догадалась, о чем он думал.
– Говорите же, Мендес.
– Я думаю, вы понимаете, что если мы приблизимся, то тоже можем оказаться в той же ловушке. Мы не знаем ни как они там оказались, ни причину, по которой не могут улететь. И в любом случае…
Флоренс молча смотрела на него.
– …мы тоже попадем во временной разрыв, если приблизимся к этому кораблю.
Флоренс кивнула.
– За работу, Мендес.
– «Это судно “Некромант” Федерации Объединенных Наций, бортовой номер FUN-0101. Кто вы? Мы не видим вашего бортового номера. Мы не знаем, принадлежит ваш корабль Федерации или Содружеству. Это сообщение содержит предупреждение об опасности: не приближайтесь к нам. Повторяю: не приближайтесь. Мы в ловушке и не можем ее покинуть. Нет никаких шансов, не подвергайте себя риску. Вы не можете нам помочь. Прием, ответьте!»
Голос, зачитывающий сообщение, был механическим и искаженным. Сигнал не удалось сильно улучшить. Нельзя было даже разобрать, было ли это сообщением от человека или предупреждением ИИ «Некроманта». Но в сообщении, по крайней мере, утверждалось, что это действительно был «Некромант». Уже хоть что-то. ИИ «Банши» требовалось больше времени для улучшения возможности приема сигналов.
Экипаж «Банши» собрался в общем зале, чтобы обсудить свой ответ. Было получено семь сообщений примерно одинакового содержания. Разные версии одного и того же предупреждения. Между получением первого и последнего сообщения на «Банши» прошло около двадцати четырех часов. По расчетам Манкевича, каждый час на «Банши» был равен 0,85 секунды на «Некроманте».
На борту «Банши» была огромная база данных. В ней хранились дневники «Некроманта», гигантское собрание статей, эссе, прочей литературы, голографических изображений… Невероятное количество информации об этом корабле и его экипаже. Вероятно, это был самый знаменитый корабль в истории человечества. Корабль, совершивший Первый космический прыжок со Старой Земли в иную звездную систему. Первый успешный шаг, который позволил человечеству начать открывать для себя новые миры. На сегодняшний день Федерация включала в себя восемь тысяч обитаемых планет с миллиардами жителей, и это не считая независимые планеты и незарегистрированные колонии. Экипаж «Некроманта» даже не мог себе вообразить, какое влияние на историю человечества окажет их экспедиция. Федерация Демократических Миров, созданная много лет спустя после этого события, была обязана «Некроманту» своим существованием.
В исторический момент рождения Федерации «Некромант» уже давным-давно был списан из Флота, а члены его команды похоронены как герои. Прах Урсы Красной покоился на самой первой из орбитальных станций, построенных за пределами Солнечной системы, которая одновременно являлась и первой колонией, отделившейся от земной метрополии: в системе Сириуса.
После этого человечество пережило много потрясений. Некоторые из них были поистине ужасны, например Гекатомба и Великий исход. Времена нестабильности, страха, нищеты. Но даже в эти времена оставалось место надежде. Ученые, иследователи, да и обычные авантюристы с каждой новой экспедицией забирались все дальше. Постепенно колоний стало столько, сколько раньше было невозможно себе вообразить. Было удивительно, как много планет, похожих на Землю и пригодных к обитанию, оказалось вокруг. Это открытие позволило человечеству расти по экспоненте. Однако вместе с ростом населения росло и количество политических, бюрократических и экономических проблем. Это не было чем-то неожиданным. Люди повсюду вели себя точно так же, как на Старой Земле, перенося свои привычки и в новые миры. Обустроить новую жизнь было нелегко. Доказательством этого до сих пор служил Сенат Федерации с более чем пятью тысячами сенаторов…
И начало всему этому было положено триста пятьдесят лет назад, когда восемь астронавтов на крошечном корабле осмелились совершить первый в истории пространственный прыжок. Не имея никаких гарантий, не зная, что их ждет и смогут ли они вернуться. Сейчас эти прыжки, как и ансибли для мгновенной коммуникации, или как ГОЛОсеть, составляли технологическую основу Федерации и многих обитаемых планет. Это были такие обычные явления, что никто уже не задумывался об их сложности, истории и происхождении. Как все новые изобретения, которые поначалу казались чудом, они стали обыденными и потеряли свой магический флер.
Расшифрованное сообщение, прослушанное на измененной частоте, ошеломило команду «Банши». Хотя это не поддавалось никакому логическому объяснению, с ними действительно говорили с «Некроманта».
– Я не совсем поняла, что они сказали. Федерация Объединенных Наций? – первой осмелилась заговорить лейтенант Тан-Дун. – В то время разве существовала Федерация?
– Кажется, на Старой Земле было множество наций, – ответила Флоренс. – Для нас это звучит странно. Каждая нация была как будто независимой планетой и имела свое представительство в Федеральном сенате.
– Это ведь была единственная обитаемая планета во всей Галактике… – Тан-Дун тряхнула головой. – Мне это кажется невероятным…
– Они сказали еще кое-что, – вмешалась сержант Ливитт. – Что-то про Содружество или Сообщество… не знаю, что имелось в виду.
– Да, Содружество, – кивнула Флоренс. ИИ корабля составил для них подробный обзор истории Земли, колыбели человечества, покинутой множество лет назад после Гекатомбы и Великого исхода. – Похоже, на Земле существовали наднациональные организации. Что-то типа нашей Федерации и Объединения Независимых Планет.
– Все это наводит меня на мысль, – сказал Хастингс, – что они действительно являются теми, за кого себя выдают. Только люди со Старой Земли могут знать все это о Содружестве и Федерации… чего? Чего бы там ни было.
– Согласна с вами, Хастингс. – Флоренс еще раз прослушала сообщение. «Не подвергайте себя риску. Вы не можете нам помочь», – произнес металлический голос.
– Их волнует наша безопасность. Они ведь не знают, кто мы. Даже не знают, принадлежим ли мы к их Федерации. Вообразите себе их эпоху. Это сейчас миллионы кораблей перемещаются от планеты к планете, совершая пространственные прыжки. А тогда? Сколько космических кораблей могли быть оснащены антигравитационными двигателями? После первого прыжка прошло как минимум десять лет, прежде чем началась колонизация. То, что они не могут нас идентифицировать, говорит о том, что они находятся по своей хронологии где-то между 2210 и 2220 годами.
– Мне кажется, вы правы, капитан, – согласился Хастингс. – Можно предположить, что это именно так. Но мы по-прежнему не понимаем, как это возможно. Как «Некромант» может находиться здесь, в ловушке, про прошествии более трехсот лет после… после своего времени.
– У вас не появилось новых идей по этому поводу, Манкевич? – Флоренс посмотрела на младшего лейтенанта и сержанта Ливитт, сидевших рядом друг с другом. – Хоть что-то?
Манкевич скрестил руки на груди и откашлялся. Сержант молчала.
– Да, капитан, у нас в самом деле есть одна мысль. – Ливитт молча кивнула головой. – Не отвергая идею парадокса, мы более тщательно просмотрели дневники команды. Один за другим. Как и следовало ожидать, там нет упоминания этой ситуации. Официальные данные говорят о семидесяти семи прыжках, совершенных «Некромантом» за то время, что он был на балансе у Флота. Ни одного прыжка к черной дыре, что совершенно естественно, ведь тогда даже обычный прыжок был достаточно трудным делом…
– Именно так, – прервал его Хастингс. – В Академии нас заставляли тщательно изучать все их прыжки. Это обязательная часть Истории астронавигации. Самая первая попытка добраться до черной дыры имела место только… кажется, только сто лет спустя.
– Если быть точным, сто тридцать, – тихо сказала Ливитт. Хотя она была членом команды «Банши» значительно дольше, чем Риомар, она тоже все еще робела высказывать свое мнение перед старшими по званию. Флоренс улыбнулась, увидев, как лейтенант Тан-Дун незаметно кивнула в знак поддержки Ливитт.
– Спасибо, сержант, – поблагодарил Хастингс. – Вы лучше помните эти детали.
Ливитт покраснела. Манкевич продолжил:
– Официальных данных по этому поводу нет, – подчеркнул он. – Но сержант с поразительной тщательностью изучила всю информацию: интервью с прессой, выпуски новостей, даже сплетни вокруг этой истории… И кое-что обнаружила…
Манкевич жестом попросил сержанта продолжить. Но ее застенчивость помешала ей.
– Расскажите лучше вы, – тихо произнесла Ливитт.
– Нет, Ливитт, – вмешалась капитан. – Младший лейтенант ясно дал понять, что это ваше открытие… Что бы это ни было. Не отказывайтесь от ваших заслуг. Мы вас слушаем.
– Да, капитан, извините… – Вся команда знала, как Ливитт смущается, когда ей приходится говорить перед аудиторией. Эта черта характера делала ее неуверенной в себе. – Экипаж «Некроманта» дал множество интервью, все его члены были очень знамениты. Публику интересовало все, их жизнь, любовные истории… все эти сплетни. Я просмотрела все, что писали об их экспедиции…
– Как вам это удалось? – спросил старший помощник. – Представляю себе, какой это гигантский объем информации…
Сержант Ливитт, покраснев еще сильнее, продолжила:
– Мне помогла лейтенант Тан-Дун. Она помогла мне с программой, которую я написала для обработки данных. Я изучаю теорию вычислений…
Мендес молча кивнул.
– В общем… – продолжила Ливитт. – Проанализировав несколько сотен файлов, я нашла кое-что интересное. Никто из них не говорит ни слова, когда их спрашивают об Инциденте Крамера.
– Инцидент Крамера? – заинтересовался Хастингс. – Речь ведь идет о неудачной попытке прыжка? Тогда контакт с «Некромантом» был потерян в течение одного стандартного месяца. Это было… в 2215 году.
– Месяц с ними не было никаких контактов? – произнесла Флоренс. – Это действительно интересно. Возможно, это и есть тот момент: 2215 год. Что это был за инцидент, Хастингс? Вы, кажется, что-то знаете о нем? Как вам это удалось, если этой информации нет ни в одном официальном источнике?
– Ну, я кое-что слышал, хотя это и… неофициально. – Хастингс повернулся к сержанту Ливитт. – Если сержант провела исследование, вероятно, она сможет объяснить лучше, чем я.
– Нет, лейтенант, не смогу. В этом-то и дело, что в официальных дневниках ничего нет. Все источники того времени упоминают, что речь идет о каком-то неясном деле и что это военная тайна. Это из тех новостей, что так нравятся желтой прессе, типа встречи с инопланетянами или секретных правительственных проектов. Одним словом, теории заговора. К тому же правительство, которое тогда было, все это отрицало. Поэтому особо много об этом мне узнать не удалось. Вокруг имени Красной и ее Веселой Семерки всегда было множество «сенсаций».
– Поэтому, – подал голос Хастингс, – придется довольствоваться неофициальными данными. В Академии тоже ходили разговоры об этом. Капитан, я думаю, и вы должны были слышать об этом Инциденте Крамера…
– Нет, Хастингс, я не припоминаю.
– Странно. Нам об этом рассказывала одна преподавательница. Неофициально, ясное дело. Вы помните адмирала Дженвей, которая вела теорию и практику построения Тессеракта? Такая миниатюрная, но с характером. Она еще любила выпить рюмку текилы в столовой, когда была не на занятиях…
– Хастингс, давайте не будем углубляться в ваше школьное прошлое. Расскажите нам, что вы знаете об этом инциденте, – прервала его Флоренс. Ее штурман умел отлично строить Тессеракты для прыжков к нейтронным звездам, но при разговоре терялся в несущественных деталях вместо того, чтобы перейти прямо к сути.
– Да, капитан, извините, – улыбнулся Хастингс. – Так вот, у адмирала был настоящий талант рассказывать истории, особенно в столовой… Как-то она рассказала нам об одном происшествии, которое не было зафиксировано в официальном бортовом журнале «Некроманта». Все эти теории заговора и контакты с инопланетянами, конечно, глупость. Но контакт с Урсой и ее командой действительно был потерян в течение месяца и семи дней. Тогда думали, что судно было захвачено в плен какой-то из противоборствующих группировок на Старой Земле. Но самое любопытное было то, что из экипажа судна ни один человек не сумел объяснить, что с ними случилось. Ни один. Никто ничего не помнил. Адмирал нам рассказала это в качестве предупреждения. Она говорила, что высшему командованию нельзя доверять, что у них всегда есть собственные интересы…
– Очень типично для Дженвей, – заметил Мендес. – Я хорошо ее помню. Хотя она дослужилась до адмирала, но никогда не входила в высшее командование. Возможно, если бы не ее любовь к текиле и сплетням…
– Мендес! – снова прервала его Флоренс. – Вам двоим тоже, видимо, нравится посплетничать. Давайте ближе к делу. Получается, что мы можем датировать момент, в котором находится наш «Некромант». А что такое этот «Крамер», кто-нибудь знает? Это что, название какой-то звездной системы?
Ливитт подняла руку.
– Да, сержант?
– В Каталоге космических тел Картографической службы упоминается это название, капитан. Это очень старая запись, ее нет в современных изданиях. Я специально искала именно это название. Оно есть в издании 2249 года, на странице объекта Х32-АК-5478… Каталог перевыпускается каждые десять лет. И в издании 2259 года это название уже не фигурирует. Вот, смотрите…
Ливитт вывела рядом с изображением Божьего ока голограмму Каталога. В звездном секторе, где они находились, действительно упоминался космический объект Х32-АК-5478 со всеми данными, которые были о нем известны.
– Видите, капитан? Предполагается, что наша черная дыра была открыта только десять лет назад, поэтому ее включили в Каталог только в прошлом году. Но возникает вопрос, почему, если ее открыли только десять лет назад, ее занесли в Каталог под старым именем? Как будто ее не открыли впервые, а исправили какую-то старую ошибку. Такое бывает. Количество космических объектов в Каталоге огромно…
Флоренс откинулась на спинку кресла. Она непроизвольно кинула взгляд на голограмму Божьего ока и красную линию, обозначавшую траекторию «Некроманта». Очевидно, что эта черная дыра была обнаружена не десять лет назад. Она была известна уже много десятилетий, с момента Первого прыжка. Может быть, адмирал Дженвей была не так уж и неправа со своими безумными теориями заговора. Кто-то совершил ошибку и данные стерлись? Или это было сделано намеренно?
– Да, это несомненно, – согласилась она после некоторого раздумья. – «Некромант» был здесь…
– Он и сейчас здесь…
Флоренс повернулась к сержанту Ливитт, которая произнесла эти слова очень тихим голосом.
– Именно, сержант. Он и сейчас здесь. Он был здесь, и он здесь сейчас. Продолжает оставаться здесь. Почему все считали, что черная дыра была открыта десять лет назад? Почему такая информация содержится в официальных данных?
– Десять лет назад в этом секторе был обнаружен источник радиации и гравитационная волна, – ответила сержант. – Так ее и обнаружили.
– Откуда был обнаружен источник радиации?
– С Типуса, капитан. Из созвездия Чаши, сектор Серенити. Он находится в 335 световых годах от нас. Там очень мало обитаемых планет. Типус самая ближняя к нам.
– Понятно… – Флоренс смотрела на голограмму блуждающим взглядом. В этих данных, которые перечислила Ливитт, было что-то еще. И это что-то от нее ускользало. Ей никак не удавалось сформулировать мысль, которая крутилась в голове. Она временно оставила попытки. – Значит, десять лет назад в этой звездной системе обнаружили источник радиации и гравитационные волны, исходящие от черной дыры, предположительно ранее неизвестной, которая, как выясняется, была открыта давным-давно… Это очень любопытно. Скажите, Ливитт, нам известно что-нибудь еще о Крамере? Может, это было имя первооткрывателя черной дыры?
– Именно, капитан. Матусален Крамер, астрофизик со Старой Земли, родившийся задолго до Федерации. Он прославился своими уравнениями, описывающими пространственно-временное поле. Благодаря ему можно относительно легко обнаруживать невидимые черные дыры, такие как наша. Кроме того, его уравнения поля были незаменимы для разработки первого антигравитационного двигателя, хотя штурманы часто не помнят об этом… – Она с вызовом посмотрела на Мендеса и Хастингса. – Но астрофизики отлично знают это имя. Мы, астрофизики, тоже можем кое-что рассказать про учебу в Академии…
Флоренс рассмеялась. Было очень необычно слышать от сержанта Ливитт, всегда робеющей и смущающейся, эти комментарии. Хастингс и Мендес улыбнулись.
– Отлично, Ливитт, – похвалила сержанта капитан. – Хороший ответ. Таким образом, мы знаем время и место. И мы находимся в том же месте на триста сорок пять лет позже. «Некромант» находился здесь все это время, и он до сих пор здесь. Однако мы все знаем, что он вернулся. Так говорится в официальных источниках. Все вернувшиеся члены экипажа дали интервью. И никто из них не упомянул, что побывал здесь. Это определенно парадокс. И мы знаем кое-что еще…
Флоренс поднялась с кресла и приблизилась к голографическому изображению. Оно было таким детальным, что можно было разглядеть даже движение газовой материи вдоль экватора черной дыры. Капитан увеличила изображение до такой степени, что уже казалось, что миниатюрная черная дыра разверзлась прямо в рубке перед их глазами. На диске виднелась тонкая красная линия – траектория движения «Некроманта», несшегося мимо них на огромной скорости. Флоренс повернулась к остальным.
– Это не случайно, что существование Х32-АК… – Она запнулась и посмотрела на Ливитт.
– Х32-АК-5478, капитан.
– Спасибо, сержант. Никогда не смогу запомнить. Итак, о существовании этой черной дыры известно со времен «Некроманта». И только десять лет назад это наконец заметили. При этом в дневниках майора Красной об этом нет ни слова. Действительно похоже на заговор. Ну или если не на заговор, то на секретные материалы. Это не может быть простым совпадением. Одно очко в пользу адмирала Дженвей.