Флоренс сидела в кресле штурмана. Она взяла очки, которые до сих пор висели на своем месте. В двадцать восьмом веке они уже считались антиквариатом. Теперь штурманы использовали интерфейс от чипов, имплантированных прямо в их нервную систему. Они сами становились частью своего корабля. Судовые журналы тоже заполнялись похожим способом. Записи делались на интерфейсах, внедренных в нервную систему. Достаточно было о чем-то подумать, и система сама делала записи.
Мысль об этом напомнила ей, что она не выполнила одно из требований «Норм» в разделе, посвященном судовым журналам и отчетам. После первой записи, сделанной в день, когда они совершили прыжок к Божьему оку, она больше не занесла в него ни одной. «Нормы» предписывали делать минимум одну запись в день. Однако у Флоренс были неотложные дела. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Все консоли были темными и немыми, они уже никогда ничего не будут регистрировать. Их корабль был мертв. Между «Банши» и «Арахной» пролегало полтора века развития технологий, улучшения материалов и технических усовершенствований. Но Флоренс не была уверена, что в том, что касается этики и морали, чисто человеческих качеств, Федерация стала лучше. Она надеялась на это, но не слишком в это верила. Казалось, виртуальные технологии сделали жизнь людей проще. Ценой их одиночества в виртуальных мирах. В ее время эти технологии только начинали развиваться, а сегодня на рынке было множество готовых продуктов. Компания «ВиртКом» была одна из самых могущественных в Федерации, что означало, что она может оказывать влияние на политику. Обычное дело для корпораций. Системы «ВиртКом» достигли такого технологического уровня, что, по мнению некоторых общественных критиков, бьющих тревогу, оставалось совсем немного времени до того, чтобы люди полностью прекратили общаться обычным способом и делали это только по виртуальному голографическому каналу. Компания производила систему «ВиртФлекс» для виртуального секса, «ВиртХрам» для виртуальной церкви, «ВиртСпорт», «ВиртТех», Вирт… Нейровиртуальная система «Банши», предшественник всех этих «виртов», была лишь примитивным прототипом по сравнению с новыми возможностями. То же самое можно было сказать про ГОЛОсеть. Теперь она, как невидимая и нематериальная паутина, протянулась через все обитаемые миры, пронзая пространство. Гиперпространство, как называли это физики. Слова, которые использовались, чтобы назвать неназываемое. «Банши» был музейным экспонатом, почти таким же, как сам «Некромант». Все его системы были устаревшими и абсолютно неэффективными по сравнению с такими левиафанами, как «Арахна». Флоренс не знала, смогут ли они адаптироваться к новой реальности, когда вернутся в Федерацию. Ей хотелось бы верить, что да. У них не было альтернативы. Ну и всегда найдутся новые места для исследований, если они захотят удалиться от людей.
Послание Душесс потрясло их. Не только из-за того, что они не ожидали больше никогда увидеть ее красивое лицо карамельного цвета, выражение ее глаз, ставшее с годами мягче. Было заметно, что сержант Риомар сумела приспособиться к новому времени. И даже нашла новую семью. Она преодолела все трудности и совершила много важных вещей.
Они провели расследование. Как только представилась такая возможность, они принялись искать всю возможную информацию о Душесс в базах данных. Флоренс вспомнила о дочери, которую предположительно имела Урса Красная. Они нашли ту фотографию, которую рассматривали вместе с Урсой всего лишь две недели назад. За высокой фигурой командира Красной в тени едва виднелось лицо юной девушки – Душесс. Конечно, когда Флоренс впервые увидела эту фотографию, ей не могло прийти в голову, что речь идет о ее сержанте…
Они нашли биографическую справку: Душесс Красная, приемная дочь адмирала Урсы Красной и сенатора Аристаркоса, известный астрофизик Федерального флота Объединенных Наций на Старой Земле. Вышла замуж за Фердинанда Кассимира, сына Кальвина Кассимира и Кармен Бокайн, двух членов знаменитой Веселой Семерки, и была основателем Института звездной картографии Космического агентства Федерации Объединенных Наций. В биографии была указана дата рождения и дата смерти. Несмотря на то что Душесс была дочерью одного из самых знаменитых персонажей истории человечества, ей удалось сохранить свою частную жизнь достаточно незаметной. Она прожила сто семь лет: достойная, долгая жизнь.
После просмотра видеозаписи они говорили, говорили и говорили. Шестидесятилетняя Душесс, обращающаяся к ним из прошлого: парадоксы и новые парадоксы. Тан-Дун, которая так и не смогла к ним привыкнуть, спросила: «Если мы отправили ее в прошлое, для нее время идет вперед, и однажды в будущем она снова родится? Как это возможно?» Ей ответила Лара Ливитт: «Не забывай, что время – это не река. Рождение Душесс – разовое явление, этого не изменить. Но остальное зависит от точки зрения наблюдателя. Это круги, переплетенные между собой. Измерений больше, чем три, Софи». Софи просто пожала плечами. Никто не выказал никакого удивления, что две девушки прилюдно общались на «ты» и называли друг друга по имени. Впрочем, они уже не были обычным экипажем Флота, они были чем-то большим. Все они. Как команда «Некроманта». Теперь они знали, что Урса, Веселая Семерка и Риомар подготовили для них спасательную операцию, которая должна была быть проведена четыреста сорок семь лет спустя. И эта операция вернула их в Федерацию. Еще один круг замкнулся. «Банши» спасла «Некромант», а тот, в свою очередь, отплатил им тем же.
Видеозапись проливала свет и на другие круги, которые теперь замкнулись. А в центре всего этого чернело Божье око. Теперь они знали, что реестр Звездного каталога был уничтожен намеренно. Чтобы никто не знал о существовании Божьего ока до нужного момента. Момента, который невероятным образом был кем-то назначен. Но кем?
Божьим оком? «Ради колец Керна! Это всего лишь черная дыра. Древняя звезда, пережившая гравитационный коллапс. И более ничего. Пари Паскаля? Ну что ж, раз ты ничего не теряешь, веря во что-то высшее, то верь. Верь, что есть некая воля, намерение, цель во Вселенной. Не все ли тебе равно?» Но Флоренс не было все равно. Всю жизнь она была ученой с рациональным мышлением, и ее ум сопротивлялся этому. Впрочем, теперь уже это действительно не имело значения. Был ли это божественный замысел или чистая случайность, это произошло. Однажды они поднялись на борт, совершили прыжок, а потом вернулись в будущее. Как бы ни запутывались или распутывались при этом нити времени, это был свершившийся факт.
«Почему ты постоянно думаешь об этом, Флоренс? Разве недостаточно того, что вы совершили? Спасли “Некромант”, спасли Душесс. И если то, что она говорит, правда, то спасли все человечество. Но не Хастингса… Да, не Хастингса. Всегда есть потери. И есть цена, которую надо платить. Теперь ты заплатишь свою. Еще неизвестно какую…»
Что они будут делать теперь? Продолжат работать вместе или каждый пойдет своим путем? Они еще не думали об этом. Они еще даже не покинули орбиту черной дыры, Божьего ока. Несмотря на все слова Душесс, Флоренс чувствовала себя потерянной. Наверное, более потерянной, чем раньше.
Она услышала шаги. Кто-то поднялся на «Банши». Флоренс повернула голову и увидела капитана Мбуэ, который заглядывал на мостик.
– Вы разрешите мне войти, капитан Скиапарелли?
– Капитан «Арахны», судна, которое в сто раз больше моего, спрашивает моего разрешения?
Он улыбнулся, вошел и сел на кресло, которое казалось наименее поврежденным во время шторма.
– «Банши» остается вашим кораблем, капитан. Кстати, он станет настоящей сенсацией для наших археологов. Надеюсь, это замечание не обидело вас…
Флоренс отрицательно покачала головой.
– Не беспокойтесь. Наш корабль теперь антиквариат. Хотя для меня прошла всего пара недель…
Флоренс испытала дежавю. Она вспомнила, как Урса говорила ей почти те же самые слова о «Некроманте». Антиквариат.
– Невероятно, – сказал Мбуэ, осмотревшись. Все системы были отключены, светились только маленькие бледные лампочки аварийного освещения. Основной свет попадал на «Банши» из огромного ангара снаружи, – сохранилось очень мало кораблей вашего века для их изучения. И все они в ужасном состоянии. Командование очень заинтересовано в изучении «Банши», капитан.
– Я полагаю, никто не будет его ремонтировать, – тихо сказала Флоренс, тоже обведя мостик взглядом. – Было бы абсурдом надеяться, что он может снова вернуться в строй…
– В этом случае ваш корабль нарушил бы огромное количество современных требований безопасности. Даже если не говорить о его системах, которые сейчас почти никому не известны. За исключением двигателей, которые сохраняют тот же принцип работы, корабли флота очень сильно изменились. «Нормы»…
Флоренс прервала его, подняв руку.
– Да, да. «Нормы»… Не беспокойтесь, капитан. Я не рассчитывала, что мой корабль сможет совершить еще один прыжок. И это заставляет меня задать вам другой вопрос…
Мбуэ кивнул. Он догадывался, о чем говорит Флоренс.
– Вас интересует, что будет с вами и вашей командой…
Флоренс взглянула на него из-под прикрытых век. Она до сих пор не доверяла этому человеку. Был ли он действительно капитаном? Или правительственным агентом? Чего от них хотели? Мбуэ поднял руки в жесте, который в любом другом месте означал бы предложение о заключении перемирия.
– Я знаю, что вы не доверяете мне, капитан, – сказал он. Он был проницателен, этого нельзя было отрицать. – Намерения Высшего командования по отношению к вам самые добрые. Вас ни в чем не обвиняют и ни в чем не подозревают. Для нас вы являетесь потерпевшими кораблекрушение. Более того, беженцами. Беженцами из другого времени. И Федерация не оставляет в беде потерпевших кораблекрушение…
– Вы даете слишком подробные объяснения, капитан. А я даже не просила вас об этом…
Он кивнул.
– Вы правы. Но позвольте объяснить еще кое-что… – Флоренс наклонила голову в знак согласия. – Вы должны понимать, что мы хотели бы знать больше…
– Мы?
Мбуэ снова кивнул. Ему было ясно, что капитан Скиапарелли не собиралась облегчать ему задачу.
– Да, мы. Я капитан этого корабля и… кое-что еще. «Арахна» – один из адмиральских кораблей Военного флота Федерации. Сейчас наша Федерация отличается от той, в которой жили вы. Многое изменилось… И не всегда в лучшую сторону. У нас есть соседи, и мы должны соблюдать предосторожности. Вы уже слышали, что, помимо Лиги Свободных Миров, существует Исторический Союз Планет…
– Да, мы уже кое-что об этом знаем. Продолжайте.
– Капитаны адмиральских судов среди прочего являются членами ФАРБ… – Флоренс приподняла одну бровь. Она не выглядела удивленной. – Вижу, вас это не удивляет. Когда командование получило содержимое сейфовой ячейки, я получил задание осуществить эту спасательную миссию. Нашим адмиралам она показалась важной. Крайне важной…
– Почему?
Разумеется, послание из прошлого с таким детальным описанием будущего показалось им очень важным. Но Флоренс не собиралась облегчать Мбуэ задачу. Он улыбнулся. Ладно, продолжим игру.
– Послание из прошлого, которое с такой точностью описывает будущее. Необходимо было тщательно изучить его. Вы ведь не расскажете мне, что было на записи, верно?
– Вы за нами не шпионили?
Мбуэ ничего не ответил. После паузы он улыбнулся.
– Можете мне не верить, но нет. Мы этого не сделали. Кроме того, у нас есть наблюдатель от бюро адвокатов, которые готовы в любой момент подать в суд на Флот… Мы не шпионили за вами. И не знаем, что было на записи. Хотя у нас есть некоторые подозрения…
Флоренс молчала.
– Вы что-нибудь знаете об «инциденте Крамера»? Вам знакомо это название?
Флоренс постаралась сохранить безучастное выражение лица. Но если Мбуэ действительно был агентом ФАРБ, вряд ли он не умел отлично читать по лицам.
– Да, не буду отрицать, – она пожала плечами. – Полагаю, вы действительно агент ФАРБ. Мы знаем об этом инциденте. Немногое, но кое-что. В любом случае он произошел очень давно. Почему вы об этом спрашиваете?
– Некоторые вопросы, связанные с экипажем «Некроманта», так никогда и не были прояснены до конца. Что случилось с ними в тот месяц и неделю, когда они считались пропавшими. Где они были. Мы знаем, кто такой Матусален Крамер и что именно он открыл. Но мы так и не смогли выяснить, почему его открытие исчезло со звездных карт. Кто уничтожил эти данные. Даже пятьсот лет спустя… Командование продолжает интересоваться этим. И мы предположили, что вы как-то связаны с этим инцидентом. Мы обнаружили вас здесь, точно в том месте, где Крамер открыл свою черную дыру, которая, кстати говоря, до сегодняшнего дня называлась так, как ее назвал сам Крамер. Да, мы знаем, что вы назвали ее Божье око. И мы полагаем, что между «Некромантом» и «Банши» есть какая-то связь. Хотя логика этого не допускает. Ну и в конце концов, я все же капитан этого корабля. Я астронавт, как и вы. Я способен понять хитросплетения физики Борромео. Возможности ее уравнений практически безграничны. Особенно в том, что касается…
– Путешествий во времени… – Флоренс закончила его фразу. – Послушайте, капитан. Давайте поговорим как капитан с капитаном, раз вы утверждаете, что таковым являетесь. Путешествия во времени невозможны. Физика отрицает это…
Теперь Мбуэ прервал ее, подняв палец.
– Не в любых обстоятельствах. Вы сами только что совершили подобное путешествие в будущее. В буквальном смысле. – Флоренс пришлось признать это. Это была правда. – Все меняется рядом с черной дырой. Если вы совершили это, почему этого не мог сделать кто-то раньше? Например…
Флоренс ждала. Вывод был очевидным.
– Например, действующие лица инцидента Крамера, – закончил он фразу.
– Если вы столько знаете, что дают вам эти расспросы? В любом случае, капитан, наше путешествие во времени, как вы его называете, не имеет никакой практической пользы. Единственное, кому оно может пригодиться, это историкам, желающим увидеть, что случится в будущем. Но это путешествие в один конец…
– Это так. Это путешествие без возврата. Они не кажутся полезными, но…
– Я просто не могу поверить, что полтора века спустя ФАРБ все еще существует и продолжает заниматься заговорами и всей этой секретной ерундой, – сказала Флоренс с некоторым раздражением в голосе. – Вы считаете, что эти… путешествия во времени могут пригодиться военным? Это смешно…
– Капитан, не делайте поспешных выводов. Руководство ФАРБ, как и командование Флота, не такие порочные извращенцы, как вы думаете. Нас интересует знание. Вот так просто. Заполнить лакуны прошлого, понять, как определенные события связаны между собой, как то, что произошло в различные эпохи, может влиять друг на друга. Взаимосвязь времен. Мы ведь уже несколько веков знаем о квантовых связях. Они стали частью наших систем коммуникации, транспорта, сенсоров. Вы только представьте…
Флоренс изобразила на лице интерес. Хотя она и на самом деле была заинтригована. Взаимосвязь времен. Это возможно?
– Представьте себе, – продолжал Мбуэ, – какие возможности открылись бы, если бы мы умели связывать события, разделенные временем. Даже если бы речь шла о коротких периодах, мы могли бы посылать сигналы в прошлое или будущее, посылать информацию о событии прежде, чем оно случится… Вообразите себе… Например, подумайте о том, что, возможно, Горизонт черной дыры можно будет использовать для чего-то большего, чем для получения энергии…
– На что вы намекаете? Я не понимаю…
Это была правда. Флоренс не понимала.
– Порог прыжка наконец был преодолен несколько лет назад.
Флоренс кивнула. Манкевич был бы в восторге, если бы услышал это. Хотя, наверное, он уже знает. Порог прыжка. Как говорили инженеры, «в конце концов кто-то обязательно придет» и сделает это.
– Значит, кто-то пришел…
Мбуэ улыбнулся. Он тоже знал это выражение.
– Разумеется. Хотя сейчас инженеры уже так не говорят. Это огромное достижение экспериментальной физики, хотя пока мы смогли только удвоить порог. Сейчас мы можем преодолевать одним прыжком расстояние до трехсот четырнадцати световых лет.
– Это впечатляюще, – Флоренс не понимала, куда он ведет. – Но…
Мбуэ посмотрел на нее, чуть прикрыв глаза.
– А если Горизонт событий черной дыры дал бы нам возможность совершать еще более далекие и смелые прыжки? Прыжки, которые позволили бы пересечь Млечный путь за несколько дней? Даже сейчас на это требуются годы. А если то, что вы сделали там, внизу, что бы то ни было, помогло бы развить теорию, которая сделала бы все это возможным?
Флоренс задумалась. Да, идея была интересной. Если бы то, о чем они говорили с Урсой рядом с черной дырой, когда она сказала, что прошлое, настоящее и будущее могут сойтись в одной точке, можно было бы применить и к пространству… В конце концов, как утверждала физика Борромео, пространство, время и гравитация – это одна и та же реальность. Какой бы она ни была…
– Не буду отрицать, что все это очень интересно, – сказала Флоренс после раздумий. Она была уверена, что Манкевич и Лара, когда она расскажет им об этом разговоре, захотят узнать больше. Но, если все же допустить, что подобное возможно, оставался открытым еще вопрос этики. Не допустить какого-то события, послав сигнал в прошлое? Это звучало опасно. – Но, капитан Мбуэ, это все всего лишь вероятность. Боюсь, что в командовании слишком быстро начали спекулировать на эту тему.
– Они не спекулируют. У них нет ни знаний, ни интереса. В конце концов, они в первую очередь политики. Адмиралов, как, полагаю, и в ваше время, выбирают в комитеты Сената. Любой адмирал всегда зависит от руки, которая помогла ему войти в Сенат. Их волнует только то, как удержаться на этом месте. Тонкости триады Борромео не имеют для них никакого значения. Но есть много людей, которые были бы очень заинтересованы в том, чтобы хотя бы обсудить с вами эти возможности.
– Вы делаете мне какое-то предложение? Мне и моей команде?
Мбуэ кивнул.
– Именно так, капитан Скиапарелли. Вам и вашей команде. Которое, уверяю вас, вы можете отвергнуть. Командование уже решило, что делать с вами. У них нет интереса ни делать вас героями, ни разглашать вашу ситуацию. Я имею в виду вашу историю, откуда вы прилетели и почему.
– И что же они решили? – Флоренс скрестила руки на груди. С кресла Хастингса ей было трудно смотреть прямо на Мбуэ. – Что Высшее командование желает с нами сделать?
– Ничего особенного, просто предложить вам новое исследовательское судно. Более современное, хорошо оборудованное, оснащенное всеми технологическими достижениями нашего времени. В том числе великолепными системами «ВиртКом». В общем, убрать вас с глаз долой… Не буквально, конечно, – поспешил добавить Мбуэ, увидев выражение лица капитана, – успокойтесь, не думайте, что вы попали в мир дикарей. Они просто хотят избежать излишнего внимания к вам. Видите ли, капитан, наше общество, если сравнивать его с вашим, которого уже не вернуть, снизу доверху поражено одной болезнью – скукой. Люди тратят немыслимые деньги на поиски развлечений. Корпорации сферы развлечений – это самые могущественные организации. Если бы о вас стало известно, вы были бы очень лакомой новостью для всех. Командование не хочет видеть информацию о вас на первых полосах СМИ. У них есть более важные дела – сохранение своих кресел в министерских советах.
Флоренс опять задумалась. Новый корабль. Более удобный и современный, чем «Банши». На котором они смогут заняться тем, что любили и умели, исследованиями. Еще оставалось очень много неизведанных уголков Галактики. Разве это не лучший вариант для группы изгнанников, которые не были дома сто сорок семь лет?
– А второй вариант? – спросила она, продолжая держать руки скрещенными на груди, – сигнал неуверенности или сомнений. Будучи агентом ФАРБ, Мбуэ отлично умел читать невербальные знаки. Она не собиралась скрывать своих сомнений. – Что вы нам предлагаете? Вернее, те неизвестные нам люди, чьи интересы вы представляете?
Мбуэ вздохнул и принял максимально дружелюбную позу, вероятно, чтобы контрастировать с защитным жестом Флоренс. Может ли он, помимо капитана судна и агента ФАРБ, быть еще и псимонитором?
– ФАРБ располагает исследовательскими центрами, которые очень продвинулись в исследовании физики Борромео. Они расположены в самых разных местах Федерации. Некоторые из них строго засекречены, другие – нет. Вам предлагается работа в каком-либо из этих центров. Не в самом секретном, если это как-то несовместимо с вашими убеждениями. Вероятно, в одном из наиболее эффективных университетов или институтов. Выбор большой. Я уверен, они будут соперничать между собой, чтобы заполучить вас. Ваш огромный опыт… Это просто сокровище. Сокровище, которое, боюсь, командование не может оценить должным образом.
Флоренс задумчиво закусила нижнюю губу. Два очень разных варианта. Если предположить, что Мбуэ говорит правду и у него нет других скрытых интересов, решить будет нелегко. Как бы то ни было, она сомневалась, что им дадут полную свободу, чтобы заниматься тем, чем они действительно захотят. Может, лучше было бы заняться музыкой или начать писать книги… Интересно, в двадцать восьмом веке еще пишут книги? Кроме того, хотя она и была капитаном, каждый член ее экипажа должен был сделать собственный выбор.
– У нас есть только эти два взаимоисключающих варианта? – спросила она.
Мбуэ наклонил голову.
– В данный момент да, капитан. В будущем – почему нет? – вы могли бы совмещать оба варианта или выбрать то, что вам больше нравится. Когда командование забудет о вас и поймет, что вы не представляете опасности для их политических игр…
– Я не могу принять решение, не обсудив его с моей командой. Это слишком важный вопрос. Они имеют право сами выбирать свою судьбу.
– Разумеется. Но я предвидел это, – сказал Мбуэ, поднимаясь с кресла, которое ранее принадлежало Душесс Риомар. – Я попросил вашу команду прийти сюда и сказал им, что вы хотели бы кое-что обсудить.
– Ваш напор меня поражает, капитан. Вижу, что вы очень эффективный агент ФАРБ, – ответила Флоренс с сарказмом.
Мбуэ улыбнулся.
– Я приглашу их? – спросил он из проема двери.
– Конечно, приглашайте. Но… что, если наше решение вам не понравится? Вы его примете? Командование тоже примет наше решение, каким бы оно ни было?
– Уверяю вас, как капитан капитана, что ФАРБ примет ваше решение. А что касается командования… Уверяю, что оно примет то решение, которое сообщит ему ФАРБ.
Флоренс кивнула. Перед тем как выйти, Мбуэ обернулся к ней.
– Мне не очень ясно, что все же случилось с двумя членами вашей команды, которых вы… потеряли, – Флоренс прикрыла глаза. – Вы сказали, что оба погибли, когда астероид упал в черную дыру? Оба?
Флоренс снова кивнула.
– Оба, капитан. Мы провели траурную церемонию и оправили их тела через Горизонт событий. Нам показалось, что это наиболее достойные похороны, которые мы могли организовать.
Мбуэ, казалось, задумался на несколько секунд.
– Да, несомненно. Должно быть, это очень тяжело для вас… потерять двух товарищей… Да… И, капитан…
– Слушаю вас.
Мбуэ в дверях вытянулся по стойке смирно и, к удивлению Флоренс, по-военному отдал ей честь.
– От имени Федерации, – произнес он торжественным тоном, – и от имени всего человечества… Что бы вы ни сделали для него… Спасибо!
Он ничего больше не сказал, ни на что не намекнул, только это. Флоренс встала с кресла Хастингса – она не могла называть его по-другому – и отдала ему честь в ответ.
– Не стоит благодарности, капитан.
Он улыбнулся, в этот раз без всяких скрытых чувств или иронии, и покинул «Банши».
– Значит, они хотят дать нам новехонький корабль со всеми технологическими чудесами двадцать восьмого века, оснащенный так, как мы всегда мечтали, чтобы мы продолжили делать то, что всегда хотели…
Мендес, опирающийся на переломанную и согнутую конструкцию, которая когда-то была перегородкой левого борта, ответил первым. В конце концов, он был старшим помощником капитана. Он продолжал им оставаться, даже зная, что его корабль никогда больше не выйдет в пространство.
– Или мы сможем работать в одном из престижных образовательных или научных центров с невероятными техническими средствами и всеми знаниями, накопленными за эти века, где к нам будут относиться с большим уважением, – сказал Манкевич. Никого не удивило, что он заговорил сразу после Мендеса.
Когда Флоренс обрисовала своей команде два предлагаемых им варианта, всем было ясно, что «Банши» больше никогда не взлетит. Этот этап был закрыт. Пути назад не было. Предполагалось, что, как капитан, она хорошо знает своих людей. И может даже предсказать их действия. Капитан должен знать, кем он командует. Она заранее сказала бы, не боясь ошибиться, что Мендес выберет новый корабль. Человек действия, как он всегда говорил. Манкевич и Ливитт, она была почти уверена, предпочтут исследования в научном центре. Новые технологии, новые знания. Очень соблазнительное предложение для них. Софи Тан-Дун, по крайней мере Флоренс так думала, выберет то же, что Лара. Лара была ниже ее званием, но капитан не сомневалась, что лейтенант сделает все, что захочет сержант. Кроме того, лейтенант Тан-Дун никогда особенно не проявляла командный характер или склонность к категоричным решениям. Что касается ее самой… Оба варианта казались ей одинаково привлекательными. Но если по поводу желаний своих людей Флоренс не ошибалась, то об одном аспекте она совсем не думала до настоящего времени. Возможно, ее команда не захочет продолжать работать вместе.
Флоренс приняла командование «Банши», когда капитан Антильес вышел на пенсию. С этого момента прошло пять лет… Пять лет для них, разумеется. Об этом она тоже не подумала. Ее старый капитан умер много-много лет назад. Надо было поискать информацию о нем. И о других вещах. О семье, друзьях. Их было немного, но она не могла забывать, что ее мать, отец и брат для нее были живы всего лишь две недели назад. Об этом она тоже раньше не думала. Какие страх, тревогу, горе испытала ее семья, когда «Банши» объявили пропавшей без вести. Когда она не вернулась. Несмотря на весь опыт, который она приобрела с временны́ми прыжками, было очень трудно думать о времени как о чем-то гибком, подвижном, а не как о неумолимом течении. Математика физики взаимодействия полей была хороша для уравнений, но не годилась для реальной жизни.
С Мендесом, Хастингсом и Тан-Дун она была знакома задолго до «Банши». С Ларой, Душесс и Манкевичем познакомилась уже на корабле. Манкевич присоединился к команде самым последним. Но этот корабль сплотил их. Это было странное чувство. Все, что случилось за последние двенадцать дней рядом с Божьим оком, растянулось на пять веков. Как осознать подобное? Возможно, у физики и было для этого объяснение, и оно на самом деле было, но математические уравнения не удовлетворяли ее, как раньше. И она знала, с какого момента. С той минуты, когда она заглянула в Божье око.
А если это и правда был момент, когда они должны были расстаться и пойти своим путем? Для нее они все равно остались бы командой. Из которой она не могла исключить ни Хастингса, ни Душесс. Еще прошло слишком мало времени.
Время. Какое странное слово. Его так легко произносить, оно такое привычное, такое обыденное. Но если она чему-то и научилась, так это тому, что время пронизывало все. Пространство, гравитация и время. Фундаментальная триада, основа основ физики Борромео. Взаимосвязанные поля, связь которых составляет суть космоса. И жизни.
Флоренс вспомнила символ физики Борромео: три связанных между собой круга, формирующих фигуру, похожую на листик клевера. Древние философы называли ее трискелион. А в центре этой фигуры была пустота. Ничто или источник всего. Неважно. Для нее после всего пережитого в центре могло быть только одно – Божье око. Что еще могло бы находиться там?
– Я бы хотела прояснить одну вещь…
Она заговорила раньше, чем Манкевич и Мендес начали бесконечный спор, перечисляя «за» и «против» в каждом из вариантов. Все четверо посмотрели на нее, услышав знакомые командные нотки в ее голосе.
Флоренс глубоко вдохнула. Было нелегко произнести это.
– Мы не обязаны оставаться вместе. – Она посмотрела на каждого из них. – Каждый из нас свободен в своем выборе и решении. И здесь вам не нужно думать о моем авторитете. Принимая решение, не считайте, что находитесь под моим командованием. Забудьте, что вы экипаж «Банши». И выбирайте то, чего вы действительно хотите.
Никто не сказал ни слова. Мендес, опершись на стену, смотрел на потолок, как будто изучая покореженные металлические балки. Тан-Дун смотрела на Лару. Манкевич у левого борта, стоя в такой же позе, как Мендес, смотрел в пол.
Флоренс стояла в центре, где обычно они просматривали голопрезентации. Именно там раньше парило объемное изображение черной дыры. Вероятно, до этого момента они не думали, что их пути могут разойтись. К удивлению Флоренс, первая ей ответила обычно молчаливая Тан-Дун:
– Но, капитан, разве можно понять, чего ты действительно хочешь?
Флоренс медленно кивнула. Интересный вопрос, особенно от вечно сомневающейся Тан-Дун. Вопрос, на который математика не могла ответить. Желания были не тем параметром, который физика принимала во внимание. Хотя не совсем. Квантовая механика уже давно доказала, что ожидания наблюдателя влияют на результат эксперимента. Невозможно измерить что-то, никак не влияя на это. Это, в свою очередь, приводило к любопытному философскому вопросу: вселенная такова, какая она есть, или такова, какой мы делаем ее своим существованием?
– У меня нет ответа на этот вопрос, Софи. – Лейтенант удивилась, что капитан назвала ее по имени. Но Флоренс уже сказала, что сейчас говорит с ними не как их капитан. – Хотя я признаю, что, возможно, провела всю жизнь, прячась среди математических формул для того, чтобы не задавать себе этот вопрос. Я не знаю, что сказать вам.
– Единственный способ узнать ответ, – Лара посмотрела на нее, – это практика, а не теория. Я так думаю, капитан.
Флоренс улыбнулась. Лара произнесла эти слова очень решительно, а потом опять стала той же застенчивой девушкой. Возможно, все же она научилась преодолевать свое стеснение после всего, что с ними случилось? Впрочем, несмотря на то что сейчас ей было почти двести лет, она оставалась еще очень юной практически во всех отношениях. Но она права. Хватит уже теорий, гипотез и предположений.
– У вас есть какие-то идеи, Лара?
Сержант опустила глаза. Для всего нужно время.
Снова это слово. Время.
– Послушайте, – сказала Флоренс достаточно громко, чтобы вывести всю свою команду из состояния задумчивости. Все посмотрели на нее. – Я рассказала вам о двух возможностях, которые у нас есть. По какой-то труднообъяснимой причине я верю тому, что сказал мне Мбуэ. Поэтому не торопитесь с решением. Давайте уйдем отсюда. Этот корабль, наш корабль, каким бы родным он для нас ни был, как бы ни служил нам, как бы ни вдохновлял, уже стал историей. Он наше прошлое. В буквальном смысле. Это антиквариат, который поместят в музей так же, как «Некромант». Это хорошее место для него…
Флоренс провела рукой по перегородке. Ее поврежденным панелям и консоли, на которую она опиралась. Это был жест благодарности.
– Он хорошо нам послужил, – сказала Флоренс с большим чувством, чем сама от себя ожидала. – И мы тоже послужили ему. Вместе мы совершили невероятное. Но сейчас пришло время двигаться вперед. Давайте покинем это место, каждый должен хорошо обдумать свое решение. Сейчас уже время ужина на этом огромном корабле. Завтра утром мы соберемся вместе, и вы сообщите мне, что решили.
– Где, капитан? – спросил старший помощник. – Прямо здесь?
– Нет, Мендес, не здесь. «Банши» нам уже не принадлежит. Он принадлежит Истории с большой буквы. Давайте соберемся… – она задумалась на несколько секунд, – под куполом обсерватории. Кажется, она находится на двадцать четвертой палубе. Встретимся там в… скажем, в восемь часов. Или в восемь тридцать. Мы сейчас не на службе и можем не торопиться. Я не думаю, что в это время в обсерватории будет много людей. Вы согласны?
Все кивнули, выражая своим видом большую или меньшую уверенность. Принять решение будет непросто. Флоренс не стала советовать им принимать решение вместе или по отдельности. Пусть поступают как хотят. Обсуждают, думают, размышляют… Сама она знала, что хочет сделать прямо сейчас – пойти в свою каюту и изучить данные. Ей нужно было многое узнать о людях, которых она оставила в прошлом.
– Пойдемте. А потом у нас будет время попрощаться должным образом с нашим кораблем… музейным экспонатом. Мбуэ уверил меня, что командование хочет превратить его в настоящий монумент.
– Монумент? – спросил Мендес. – Но почему?
– Я думаю, Ясон, – Мендес совсем не удивился, что она назвала его по имени, – что ФАРБ на самом деле знает, какую роль мы сыграли в инциденте Крамера. Я думаю, они даже знают, что случилось с Душесс. По крайней мере, Мбуэ намекнул на это. Он капитан Флота и агент ФАРБ высокого уровня. И, кажется, они очень нам благодарны…
– Теперь понятно, почему они обращаются с нами как с сенаторами, – сказал Мендес, обнажая зубы в широкой улыбке. – Ну что ж, черт возьми, мы это заслужили.
– Да, если вспомнить хотя бы о том, что мы потеряли…
Лара произнесла эти слова шепотом, но все прекрасно ее услышали. Флоренс подошла к ней и совершила нечто немыслимое для капитана – обняла ее за плечи правой рукой. Девушка замерла, удивленная этим проявлением чувств со стороны старшего офицера.
– Мы всегда будем помнить о наших потерях, Лара. И наш долг никогда об этом не забывать. Как не забыли о нас наши друзья с «Некроманта». А сейчас идите отдыхать. Поужинайте, поговорите, обсудите, подумайте. Все, что пожелаете. Увидимся завтра.
Один за другим они вышли из многострадальных коридоров «Банши». Флоренс, прежде чем уйти, забрала штурманскую диадему Хастингса. Позже они вернутся и заберут все свои личные вещи, в том числе и бархатную коробочку. Но сейчас она подумала, что не хотела бы потом забыть диадему на корабле. Перед тем как взять ее в руки, она посмотрела на нее долгим взглядом. Ей все еще казалось, что она видит в кресле своего штурмана, нажимающего на клавиши, чтобы отправить их далеко-далеко. В такие места, где никто еще не бывал.
Флоренс почти не спала. Она поднялась очень рано утром, даже раньше, чем утренние дежурные «Арахны» сменили ночных. Ей и ее команде выдали новую форму с соответствующими знаками отличия – темно-серую с красной оторочкой на рукавах и штанинах. Форма была очень похожа на их собственную. Ее по-прежнему украшало изображение крылатого солнечного диска. Она неторопливо прошлась по бесконечно длинным коридорам огромного корабля. Видя офицера в ранге капитана, все, кого она встречала по пути, становились по стойке «смирно» и отдавали ей честь. Было очевидно, что, кроме высших чинов и еще нескольких человек, большая часть экипажа «Арахны» не имела никакого понятия о том, кем была Флоренс и что делала на корабле.
Ей хотелось везде пройтись и повсюду заглянуть. Лейтенант Ван-Хакен в последние дни провел им несколько экскурсий по кораблю, показывая машинное отделение, отделение астрономии, капитанский мостик, рубку штурмана… Они посмотрели все, что пожелали. Кроме того, лейтенант оказался неплохим гидом. Он объяснил им принципы работы различных систем, организацию дежурств, в какие экспедиции ходила «Арахна», и в общих чертах, какие изменения произошли во флоте и в Федерации. Он рассказал им гораздо больше, чем можно было ожидать от такого молодого человека с испуганным лицом. Но Флоренс хотелось прогуляться одной. В одиночестве подняться на верхнюю палубу и войти в обсерваторию. Со слов Ван-Хакена Флоренс знала, что она представляла собой огромную прозрачную полусферу, которая в буквальном смысле висела посреди космоса, создавая у наблюдателя ощущение полета в открытом пространстве. Она хотела увидеть это собственными глазами.
Найти обсерваторию было непросто. Флоренс пришлось расспрашивать людей, которые встречались ей по пути, и они направляли ее к лифтам, шаттлам и магнитным тоннелям. Наконец она достигла цели. В обсерватории никого не было, как она и предполагала. «Арахна» уже отдалилась от черной дыры. Сейчас, согласно данным ИИ, задать вопрос которому можно было, просто назвав его по имени, они находились на расстоянии двенадцати тысяч километров от ее эргосферы. Карин – так звали ИИ «Арахны» – предоставила Флоренс всю информацию, которую она запросила. Прошлой ночью в своей каюте, вернее, в сьюте – назвать его каютой язык не поворачивался – Флоренс собрала все сохранившиеся сведения о своей семье и близких. Похоже, сейчас было модно давать имена ИИ кораблей. Про Карин им рассказал один из членов экипажа «Арахны», которого они расспрашивали об использовании блоков данных.
И вот она стояла в обсерватории. Перед ней парило Божье око. Сейчас оно было видно только как черный круг, окруженный световыми кольцами. Свет звезд искажался под влиянием огромной гравитации. Почти ничего не изменилось с того момента, когда она впервые увидела его. Но даже эта потрясающая обсерватория со своими новейшими технологиями не могла показать ту мощь, величие и грандиозность, которые открылись Флоренс, когда она, одетая в скафандр, вышла в открытое пространство навстречу Божьему оку. Здесь, в обсерватории, оно было торжественным и прекрасным. Но только на поверхности «Банши» она увидела его во всем могуществе, поистине божественном.
– Карин, пожалуйста, покажи объект X32-AK-5478 с фильтрами радиации и гамма-лучей.
Небо над Флоренс полностью изменилось. Оно наполнилось светом, яркими огнями, исходящими из сферической бездны черной дыры. Она снова была похожа на пылающее око. Кошачий глаз. Но сейчас оно было далеким и уменьшившимся. Не таким хищным. Не таким пугающим.
– Карин, увеличь изображение в шесть раз.
Теперь Божье око заполнило все поле зрения. Разрешение изображения было потрясающим. Но все равно оно было не таким, каким она его помнила. Чего-то не хватало. Флоренс не знала, чего именно.
Карин предоставила ей всю информацию о ее семье, которая была известна. Отец с матерью умерли в очень пожилом возрасте. Брат погиб в результате дурацкого несчастного случая, упав с лестницы в собственном доме. Ему было всего шестьдесят лет. К тому времени все уже считали ее и ее команду погибшими. Антильес умер задолго до ее родителей, через несколько лет после начала экспедиции «Банши». Для Флоренс это случилось немногим более двадцати дней назад. Снова эта загадка хода времени. Для нее все эти люди продолжали оставаться живыми, хотя разум и данные говорили об обратном. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь их просто нет.
Карин также нашла информацию о ее живых родственниках. Их было довольно много. Потомки ее брата и кузенов. В этом веке она могла бы, если бы захотела, связаться с людьми, носителями своих генов. Хотя это, подумала Флоренс, не сделает их ее семьей. Ее семья сейчас находилась здесь, на «Арахне». Единственная настоящая семья, которая у нее осталась.
Что они решат? Флоренс, сама не желая этого, ощущала некоторое беспокойство, причину которого не могла понять. Возможно, это был страх остаться одной, если они выберут следовать каждый своим путем. Возможно, наоборот, страх перед решением оставаться всем вместе. Как это будет? Только их команда на новом корабле? Или им придется искать новых людей? Чем заниматься? Снова отправляться в неизведанные дали, рисковать, ставить все на карту? А если время, проклятое или благословенное время, заставит их возненавидеть друг друга? Каждый из них ведь имеет право создать собственную семью. Они могли бы завести детей. Манкевича Флоренс не могла представить с кем-то в паре. По правде говоря, она мало знала о том, что интересует ее инженера, кроме двигателей, механики и электроники.
Флоренс села прямо на пол. В обсерватории не было ни кресел, ни стульев. Она не знала, что надо попросить Карин, и она немедленно извлечет их из скрытых от глаз отсеков. Флоренс сидела на холодном гладком полу, прямо у прозрачной стены, и ей казалось, что она на самом краю бесконечного звездного пространства. Она смотрела на Божье око.
Флоренс смотрела на него, как смотрят на друга. Или на любовника. Она вспомнила лицо Бэзила Серенсена. Он превратился в прах пятьсот лет назад, но она помнила все: его запах, вкус губ, стройное тело, молодое и сильное. Так давно и так недавно. Пять веков и пять дней. Какая разница. Интересно, могла бы она встретить кого-нибудь в своем новом времени? Кого-то, кто мог заставить ее оставить свою команду ради новых возможностей? Разве у нее не было на это права? Разве она не оплатила свой долг неизвестно перед кем?
– Карин, верни изображению обычный размер.
Око мигнуло. Тонкая световая линия аккреционного диска пересекала его от края до края, как веко или золотистая вуаль.
«Господи, ты смотришь на меня? Наблюдаешь за мной? Знаешь ли ты, чего я желаю? Уйти или остаться? Жить или умереть? Чего я желаю, Боже? Скажи мне!»
Если все, что случилось, было результатом замысла какого-то космического разума, властителя или вселенского механизма, наделенного собственной волей, можно было ожидать, что у этого разума был ответ и для нее. Разве космос не сложился причудливым образом, чтобы она пронеслась сквозь время, пока остальные медленно пересекали его огромный океан? Для того чтобы выполнить его волю? Разве этот разум не превратил их в инструмент для достижения его целей? А если так, неужели ему было какое-то дело до такой мелочи, как выживание человечества?
Как ученый, она не могла найти ответа. Нельзя было ни утверждать, ни отрицать существование подобного высшего разума. Была ли это простая случайность или звенья одной цепи? Возможно, научное объяснение появится когда-нибудь, когда пройдет больше времени.
А может быть, это был замысел, цель, высший смысл космоса, кусочек запутанного пазла из галактик, темной материи, энергии и – почему нет? – самой жизни. Живая пульсирующая Вселенная, в которой невообразимые силы действовали на расстояниях и в промежутках времени, которые человек не мог себе даже представить. А сам человек, в свою очередь, несмотря на всю свою малость, был частью этого, как клетка является частью живого тела.
Человек состоит из звездной материи. Углерод, кремний, магний, кальций, железо, азот и кислород – наши мышцы, кости и кровь связаны со звездами, которые рождаются и умирают в результате больших взрывов. Многие из них становятся черными дырами. Дверью, ведущей неизвестно куда. Пустотой, наполненной неизвестно чем. Глазами, открытыми посреди бесконечной ночи. Границами темноты, горизонтами разума, мысли и желания. Темной границей между Богом и Вселенной. Между Творцом и его творением.
«Для ученого, – подумала Флоренс, – я слишком много думаю о духовном». Но теперь ее это нисколько не волновало.
«Я здесь, перед Тобой. Знаю, что Ты смотришь на меня. Ты знаешь, что я здесь. И знаешь, что я знаю, чего я хочу. Потому что я действительно это знаю. Я не могу больше скрывать это от самой себя. Человек всегда знает, чего он хочет в самой глубине своей души».
Возможно, это был гравитационный эффект или какое-то колебание газового облака, но Флоренс показалось, что Божье око моргнуло. Или это случилось оттого, что внезапно оба ее глаза, и правый, и левый, наполнились слезами? Было ли это какое-то волновое колебание? Или знак?
У нее за спиной двери обсерватории распахнулись. Флоренс услышала, как ее команда входит в зал, изумленные, ошеломленные величием вида открытого космоса. Она была уверена, что они уже приняли решение. Они шли сообщить ей об этом.
Как бы то ни было, она сама уже знала, чего она хочет.
Полуживая Флоренс теперь могла жить полной жизнью. До конца.