Несмотря на все предпринимаемые усилия, «Банши» оставался в ловушке. Либо они так и не смогли найти поврежденную электроцепь, либо авария оказалась серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Надо было начинать думать, какое решение принимать, если проблему с турбиной нельзя будет устранить.

Флоренс, сидя в кресле штурмана, всматривалась в Божье око, как будто надеялась, что оттуда к ней придет вдохновение. Решение. После всех жертв, которые они ему принесли: жизнь Хастингса, судьба Душесс, ранение Манкевича, она против всякой логики ожидала, что небесное тело пошлет ей ответ.

Это было полным абсурдом. Сколько бы они ни играли в ментальные игры на тему того, что все, что с ними произошло, было сложным планом Вселенной, загадочным космическим замыслом, эта идея не становилась менее безумной. Урса Красная как-то спросила Флоренс, верит ли она, что их встреча была случайной. «Некромант» вызвал гравитационную волну, которая позволила во второй раз обнаружить Божье око. «Банши» направился к нему, обнаружил терпящее бедствие судно и помог ему. «Некромант» вернулся в свое время, а они… Оказались на его месте. А если бы они не провели спасательную операцию, и Урса со своей командой не стали бы теми, кем стали, совершив Первый прыжок? Их просто посчитали бы пропавшими без вести, и точка. Они не снискали бы своей славы, благодаря которой тысячи женщин и мужчин захотели пойти по их стопам. Среди прочих Флоренс и ее экипаж. Вероятно, она не пошла бы служить во Флот, не совершила бы прыжок к Х32, не обнаружила бы «Некромант», не помогла бы ему вернуться…

Полный абсурд. Там, снаружи, ничего не изменилось. Даже после того, как тело Хастингса отправилось в пасть этого чудовищного божества. Может быть, стоило, как она хотела в первый день, назвать его Оком Люцифера? Отец, сын, какая разница. Семейные разборки. Или, может быть, ему было еще недостаточно жертв?

Флоренс не знала, что еще они могли сделать. Только снова и снова пытаться найти причину поломки и устранить ее. О да, у них было полно времени. Уже прошло пять дней с момента прыжка «Некроманта», унесшего Урсу, Веселую Семерку и их гостя – сержанта Риомар, так что они покинули Федерацию больше ста сорока лет назад. Стандартных лет, лет Федерации. Или лет Старой Земли, родины Урсы. Какая разница чьих? Время просто текло, не останавливаясь и не делая пауз, так было всегда. Древние недаром называли время бесстрастным, неизменным, постоянным. Неумолимым.

Но те, кто совершал галактические прыжки из одной точки в другую, знали, что это не так. Что в каждом месте, на каждой планете, рядом с каждой звездой, а тем более рядом с пульсарами, нейтронными звездами или черными дырами время растягивалось, сжималось и скручивалось. Как будто речь шла о живом существе. О раненом животном. Прыжки были похожи на отверстия, появлявшиеся в его пространственно-временной шкуре. Раны, которые немедленно затягивались, потому что Вселенная никому не позволяет видеть, что у нее внутри. Человечество научилось подстегивать время, как раньше подстегивало лошадей при помощи кнута или шпор. Возможно, когда-нибудь Вселенная отомстит за все обиды. Может быть, это как раз и происходило сейчас с ними: Божье око требовало оплатить долги. Возможно, оно хотело забрать их к себе навсегда.

Флоренс услышала шорох за спиной. Это был Мендес. Она не обернулась.

– Странно видеть другого человека в его кресле… – сказал он. Флоренс, не глядя на него, кивнула. Она продолжала пристально смотреть на бледную линию экватора черной дыры.

– Да, старший помощник, это так, – она повернулась к нему. – Впрочем, какая разница. И вы, и я можем пилотировать корабль. Если предположить, что когда-нибудь мы сможем покинуть это место.

– Манкевич оптимист, – сказал Мендес, садясь на выключенную панель управления. В данный момент большинство панелей были неактивны. – Он считает, что уже почти нашел проблемную зону. Он очень уверен в своих силах.

– Да, он говорил мне вчера, – Флоренс пожала плечами. – Я уже ни в чем не уверена.

– Ну же, капитан. Уж если вы опустите руки, что же будет с нами?

Флоренс снова повернула кресло и посмотрела на него.

– Я не думаю, что что-то радикально изменится. Мендес, нам придется принять решение.

Он скрестил на груди руки, затем положил ногу на ногу и взглянул не нее.

– Что вы хотите сказать?

– Что, если мы не сумеем устранить аварию, мы должны подумать, что нам делать дальше. Торчать здесь десять, двадцать, тридцать лет, пока мы не умрем от тоски или на нас не упадет еще один астероид или что-нибудь еще похуже?

– Или… – Мендесу не нравился этот разговор. – Покончить с собой? Вы к этому ведете?

– Может быть, Мендес. Может быть. Ладно, забудьте об этом. Это была минутная слабость. Но, по правде говоря, перспектива умереть тут от старости в вашем обществе меня совсем не привлекает. Возможно…

Она снова повернулась на кресле и включила панель управления. Симфония световых сигналов и разноцветных бегущих линий загорелась вокруг нее. В самом центре голографическое изображение черной дыры, уменьшенное, но четкое, совсем не такое, какое в реальности было там, снаружи, сейчас напоминало странное экзотическое морское животное.

– Мы в любой момент можем отправиться в нашу последнюю экспедицию, Мендес. Сделать то, что никто никогда не делал. По крайней мере, об этом нет никаких данных. Мы могли бы отключить наше антигравитационное поле и позволить гравитации увлечь нас за собой. Посмотреть, что там дальше. Пересечь границу. Сколько бы времени мы ни оставались живы, пока нас расплющит, это был бы очень интересный опыт.

Мендес пожал плечами.

– Никто бы не узнал об этом. Это не принесло бы нам славы.

– Никто и так о нас не знает. Нас все забыли. Душесс, наша прекрасная юная Душесс, уже давно превратилась в прах. Это если предположить, что все наши усилия не пропали даром.

– Думаю, нам надо предположить, что они не пропали даром, капитан. Если бы это было не так, разве в наших архивах не произошли бы какие-нибудь изменения? Вселенная должна была бы сама все поправить. Разве это не один из этих парадоксов, которые вам так нравятся?

Флоренс иронически улыбнулась.

– Вам по-прежнему не нравится философия. Ну что ж, у вас теперь много времени, чтобы полюбить ее.

– Ну уж нет, капитан. Если выбор стоит изучать философию или пересечь Горизонт событий, я предпочту второй вариант. Отправиться вслед за Карлом…

Флоренс не ответила. Она погасила интерфейс и встала с кресла.

– Давайте пообедаем? Я хочу есть. Сейчас мне понравится даже цветное пюре, которое готовит наш шеф.

Мендес расправил плечи и поднялся. Это была неплохая идея.

Сержант Ливитт стремительно влетела на мостик, вслед за ней бежала Тан-Дун. А еще через пару секунд показался Манкевич.

– Капитан! Капитан! – девушка кричала, размахивая руками.

– Что случилось, Ливитт? Опять плохие новости? Еще один астероид желает нарушить наш приятный покой?

Лара остановилась, переводя дыхание. Ее округлившиеся глаза выражали крайнюю степень возбуждения.

– Что происходит, сержант? Вы меня пугаете.

– Сенсоры засекли сигнал, – проговорила Лара прерывающимся голосом. Флоренс обернулась на Тан-Дун и Манкевича. В их глазах застыло такое же выражение, как у сержанта. Они кивнули. – Очень сильный. Он огромный и находится на орбите прямо над нами. Мы провели расчеты. Они прибыли несколько наших секунд назад. То есть несколько их часов назад.

– Их часов? Что вы хотите сказать?

Лара захлопала в ладоши и запрыгала на месте. Флоренс и Мендес изумленно переглянулись.

– Это корабль, капитан! Корабль Федерации!

– Что? – Флоренс не могла в это поверить. – Федерации?

– Они назвали себя. Боевой крейсер «Арахна», номер… Я не запомнила! Крейсер Федерации! Они связались с нами с помощью ансибля.

– Ансибля… – Флоренс растерянно села на штурманское кресло. Ансибль. Она была уверена, что система мгновенной связи не работала. Они не смогли использовать ее для связи с «Некромантом». – Но разве мы не предполагали, что так близко от Горизонта событий мгновенная связь не действует?

– Я была уверена в этом, – сказала Тан-Дун из-за плеча Лары. Она была специалистом по системам коммуникаций. – Но, видимо, за эти сто сорок семь лет кто-то сумел преодолеть эту проблему. Сейчас это действительно мгновенная связь.

– Сто сорок семь лет… – Флоренс подняла взгляд. Ее мозг бешено работал. – Они еще на связи?

– Они хотят говорить с вами, капитан, – сказала Тан-Дун, еле сдерживая эмоции. – Они так и сказали: «Мы хотим говорить с капитаном Флоренс В. Скиапарелли». Сказали совершенно четко.

Флоренс посмотрела на Мендеса, который, широко улыбаясь, сказал:

– Похоже, капитан, нас не забыли.

Она кивнула, все еще не в силах этому поверить.

– Для нас большая честь говорить с вами, капитан Скиапарелли. Я Ксин Мбуэ, капитан Флота Федерации, направленный в эту спасательную экспедицию, чтобы помочь вам. Нам потребовалось немного больше времени, чем мы планировали, чтобы найти вас, но в конце концов нам это удалось.

Флоренс села на кресло перед рабочей панелью инженера по коммуникациям. Перед ней на голографическом интерфейсе появилось лицо темнокожего мужчины с седыми волосами. Он был в форме цвета маренго, на которой блестели звезды капитана Флота. Похоже, форма во Флоте поменялась. Все это казалось Флоренс совершенно невероятным. Несколько минут назад она обсуждала со своим старшим помощником, не отключить ли им антигравитационное поле, чтобы броситься в пучину Божьего ока, а сейчас перед ней находился капитан Флота, прибывший им на помощь из… какого века? Двадцать седьмого? Двадцать восьмого? Они не знали. Но это был крейсер ВВС. Части Флота, которая занималась исключительно военными вопросами.

– Это взаимно, капитан. – Флоренс каким-то образом удалось сделать так, чтобы ее голос звучал твердо. Вокруг нее была вся ее команда, едва сдерживающая свои чувства. Их напряжение окружало ее, как электромагнитное поле. – Это большая честь говорить с вами и знать, что вы пришли к нам на помощь. Вы не могли бы назвать мне вашу сегодняшнюю дату?

– Разумеется, капитан. Сегодня четверг, двадцать седьмое июля 2707 года. Дата по Кернелу Прайму.

«Сто сорок семь лет и двенадцать дней, – подумала Флоренс. – По хронологии Кернела Прайма».

– Кернела Прайма… Значит, Кернел все еще столица Федерации, – сказала она.

– Это так, капитан. Хотя многое изменилось с… с вашего времени. Или времени, когда вы… Это сложно, капитан, думаю, вы меня понимаете.

– Вы не представляете, как хорошо я вас понимаю. Мы уже привыкли к этому, – она посмотрела на свою команду. Все засмеялись.

Было невероятно, что они с такой легкостью вели этот диалог, без задержек, пауз и искажений. Вне всякого сомнения, за последние полтора века в сфере коммуникации случился настоящий прорыв.

– У всей вашей команды все в порядке, капитан? – спросил Мбуэ.

– Да… Видите ли… Мы потеряли двух наших товарищей. У нас возникли некоторые трудности. Неожиданное появление астероида чуть нас не убило… – после небольшой паузы Мбуэ кивнул.

– Мне жаль, капитан. Было непросто организовать эту спасательную экспедицию. Хотя, разумеется, я понимаю, что вам пришлось гораздо труднее.

– Капитан, – сказала Флоренс, – думаю, вы догадываетесь, что у нас к вам есть миллион вопросов. И у вас к нам, полагаю, тоже. Но, если вы не против, давайте сначала обсудим неотложные дела. Мой корабль в данный момент находится в аварийном состоянии. У нас проблема с гравитурбиной… Вы продолжаете использовать антигравитационные корабли?

Мбуэ улыбнулся.

– Конечно. И их конструкция не сильно поменялась со времен «Некроманта». Если что-то работает, зачем это менять?

«Некромант». Что им было известно о «Некроманте»? На всякий случай пока лучше не болтать лишнего.

– Да, мы тоже так считаем. Ну что ж… Как вы собираетесь вытащить нас отсюда? Между нами временной разрыв…

– 0,85 вашей секунды соответствуют нашему часу. Это мы знаем. Наша коммуникация происходит мгновенно, но анизотропно. Для вас время идет гораздо медленнее, поэтому алгоритмы нашего ансибля корректируют временную разницу. Вы почти ничего не замечаете. А для нас вы говорите очень-очень медленно. Так что мы с вами сейчас говорили в течение довольно большого промежутка нашего времени. Поэтому, если вы не возражаете, мы вас вытащим, а затем уже поговорим при личной встрече.

– При личной встрече… Да, конечно. Как вы нас вытащите?

– Мы уже зафиксировали ваш корабль в тяговом луче.

– В чем? – удивленно спросила Флоренс.

Манкевич ответил:

– Это очень старый проект, который так никогда и не смогли осуществить на практике… До настоящего момента, как видно. Это система модулированных антигравитационных импульсов, которая… Извините, что прервал вас, капитаны.

Мбуэ улыбнулся.

– Полагаю, вы младший лейтенант Манкевич. Мы знаем, кто вы. И вы совершенно правы. Тяговый луч работает именно так. Мы дадим вам все объяснения, которые вы пожелаете. Но сейчас давайте не будем терять время. Вы просто должны позволить нам взять вас на буксир. Мы вытащим вас за считаные минуты. Ваши минуты. Для нас это будет несколько часов.

– Разумеется, капитан Мбуэ, – ответила Флоренс. – Мы в полном вашем распоряжении. Спасибо. Вы не представляете, как мы вам благодарны. Мы ждем здесь полтора века…

Мбуэ кивнул, как будто это не имело особого значения.

– Что ж, ваше ожидание закончилось. Я прерываю сеанс связи, капитан Скиапарелли. Мы скоро увидимся.

Изображение исчезло. Воцарилась тишина, которую никто не решался нарушить. Возможно, они ожидали, что ощутят что-то странное, услышат какой-нибудь шум или что-то еще. Но ничего не происходило. Флоренс посмотрела на свою команду. Их лица – удивленные, радостные, ликующие – выражали чувства, которые нельзя было описать словами.

Флоренс подняла обе руки.

– Мы выбрались отсюда. Не знаю, что еще сказать.

Внезапно все принялись говорить одновременно.