Мерцающий свет раздражал веки, мешая провалиться обратно в сон. Я раздраженно прикрыл глаза тыльной стороной руки и перевернулся на бок, но он настойчиво продолжал бить мне в лицо, проникая между пальцев.

– Шеол, убери свои фонарики и светлячков тоже, мешают, – буркнул я, уткнувшись в сгиб локтя.

– Твоей няньки здесь нет, юный принц.

От низкого голоса мурашки пробежали по спине, развеивая остатки сна. Я резко сел и почувствовал навалившееся на тело бессилие, будто очнулся после многонедельной болезни.

– А ты слабее, чем мне показалось. Долго же пришлось ждать, когда ты восстановишься после первого соприкосновения с цепями Абиссхе. Добровольно отдать свою душу жнецу – какой позор для Светила Экнориана! Что ты, что твой предок, оба бездумно разбрасываетесь силой.

Напротив меня, в массивном кресле с алой бархатной обивкой, сидел Ахимот. В камине и по стенам плясали демонические огни, озаряя комнату багровым светом. А тяжелые шторы плотно загораживали окна, отрезая нас от внешнего мира. Воспоминания о битве заполнили голову, вызывая цветные круги перед глазами, среди которых появилась отчетливая картина, где Шеол, скорчившись на земле, плевался кровью. Сколько времени прошло? Я попытался ухватиться за нить внутренней связи, но встретил только глухую пустоту, словно мои усилия разбивались о невидимую стену.

– Шеол!

– Не переживай, с твоей нянькой ничего не случится, – с усмешкой отозвался Ахимот. – Да и с тобой тоже. Ты всего лишь душа, имеющая физическое воплощение. Я могу удерживать тебя, пытать, медленно высасывая силы, но убить или поглотить не вправе. Какая жалость, ведь, не отдай ты свою душу, мы бы уже закончили тысячелетнюю войну.

– Удержать? Шеол может призвать меня. Вы сами сказали, что я всего лишь душа.

– Конечно может. – Ахимот повертел в руках бокал с вином и, сделав большой глоток, поставил на столик. – Но есть тонкость. Одна из трансформаций Абиссхе – Оковы души. Она удерживает цепями своенравные души. Человеческие, разумеется. Души Стражей ей неподвластны.

Только сейчас я обратил внимание, что мое тело обвивает невесомая цепь. Она не сковывала движений и едва ощущалась, но тем не менее препятствовала связи с мечом. Значит, теперь я пленник Ахимота. Страха он у меня не вызывал. Хотя я понимал, что Владыка, так легко впечатавший в землю Шеола, может раздавить любого как насекомое. Но чем дольше мой взгляд блуждал по его лицу, улавливая малейшие оттенки эмоций, тем сильнее становилось ощущение чего-то знакомого и забытого. Я выпрямился, скрестив руки на груди и стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

– Тогда зачем вам бесполезная душа?

– А ведь ты совсем не боишься меня. – Ахимот удивленно приподнял густые черные брови. – А вот Эндел боялся. Старался не показывать этого, улыбался, шутил, но при каждом прикосновении трясся испуганной мышкой, увидевшей голодного кота. А ты, маленький цыпленок, даже не дрожишь и не издаешь жалобное «пи-пи-пи».

– Не помню, чтобы разрешал вам обращаться ко мне столь фамильярно. Вы Владыка Тьмы, но и я второй принц Экнора.

«Пусть и не считаю себя таковым», – мысленно добавил я, вдруг осознав, насколько дерзко прозвучали мои слова.

Губы Ахимота медленно растянулись в довольной улыбке. Он почти светился, наслаждаясь нашим разговором и моим препирательством.

– Хамишь самому Владыке? Очаровательный ребенок. Неудивительно, что Юань Фэнь соблазнился заполучить в свое распоряжение такую душу. Было бы обидно тратить ее впустую.

– Повторяю: я уже мертв и бесполезен для вас.

– Все верно. Добровольно связав себя с мечом, ты стал бутылкой превосходного вина, испитой до последней капли. Контракт душ самый ценный и нерушимый во всех мирах. Но благодаря вашему упорству у меня есть синее пламя, без которого рыбка Сяо-сяо долго не протянет. А Юань Фэнь пойдет на все, чтобы освободить солнечного принца от монстра.

– Даже не собираетесь притворяться, будто вас оклеветали? Не намерены заявить, что все вокруг лишь чья-то ошибка, сделавшая вас чудовищем? – Я с вызовом прищурился.

– Для меня нет смысла склонять тебя на свою сторону. Раз я не могу заполучить твою душу, то сделаю из Юань Фэня следующего Владыку Тьмы.

– Он никогда им не станет! – гневно воскликнул я, ударяя кулаком по кровати.

Ахимот приблизился, загораживая собой свет, и, склонившись, схватил меня за подбородок. Его пальцы были холодными словно лед, и я невольно вздрогнул. Он заставил меня смотреть прямо в глаза, горящие алым светом.

– Ты тоже видел тьму, что таится в нем. Юань Фэнь поддался искушению и пил эликсиры с кровью демонов. Знаешь, почему появилась его темная сущность? Потому что Юань Фэнь был рожден полукровкой. Ли Цзиньлун держал его при себе, как верного песика на поводке, подавляя его истинную силу. Своей кровью я даровал то, что ему предначертано. Нужно было сделать это намного раньше, а не ждать, пока Юань Фэнь сам сделает выбор.

Владыка отпустил меня и, медленно выпрямившись, ухмыльнулся.

– Ваша проблема в том, что вы всем сердцем хотите обвинить меня, мой принц.

От прозвучавшего его голосом обращения «мой принц» меня передернуло.

– А разве это не так?

Ахимот подошел к столу, на котором стояли несколько бутылок вина. Взяв одну из них, он вытащил пробку зубами и, выплюнув ее в сторону, сел рядом со мной.

– Не желаешь выпить, перед тем как мы продолжим? – Владыка протянул бутылку мне.

Я покачал головой, наблюдая, как он сам делает несколько больших глотков прямо из горла. Его лицо выглядело осунувшимся, а глубокие тени залегли под глазами.

– Энделлион предал меня, воспользовавшись моей добротой.

Теперь я не удержался и разразился хохотом.

– Король Экнора воспользовался добротой Владыки Тьмы? Вы ничего не перепутали?

Но в голове уже гулко звучали слова Шеола: «Ахимот не нарушал договор», а воспоминания о разрушенном алтаре всплывали одно за другим. Тогда у меня не было возможности как следует обдумать все, что я увидел, но сейчас интерес к рассказу Владыки заставил сосредоточиться и слушать его еще внимательнее.

– Ты знаешь, что Энделлион обещал мне свою душу в обмен на изменение судьбы? Он стоял передо мной на коленях, умоляя и предлагая все, что только имел. Эндел прекрасно понимал, к кому обратиться. Небожители никогда не станут потакать таким просьбам. Сумеречная война началась вовсе не из-за моего нападения на Экнориан, а из-за того, что мы с Ли Цзиньлуном не смогли поделить душу одного лживого человечишки. Во всей этой истории мне искренне жаль лишь глупца Юань Фэня. Он всей душой доверял Энделлиону и тысячу лет винил себя в произошедшем, пытаясь найти способ все исправить.

– Зачем Энделлиону менять свою судьбу? Это же бессмысленно.

– Ты знаешь, что происходит с теми, кого отметил ваш Дух Земли? С правителями, продляющими договор? Хотя о чем я… Спорю на свой пропуск, что о паладинах ты тоже услышал совсем недавно. Бесплотные города питаются душами, как Лимбус. В день продления договора три правителя отдают часть своих сил ради поддержания равновесия. Я, Цзиньлун и король Экнориана, мы делились маной, а ваш правитель оставлял душу. Эндел сначала был готов на благородную жертву – он ведь «идеальный король». Однако что-то в нем пошатнуло уверенность. Жажда жизни поборола долг и здравый смысл. А кого легче всего попросить о помощи? Гордых небожителей или демона, понимающего низменные желания людей?

– Он мог рассказать Шеолу, – неуверенно проговорил я, вспоминая доверительные отношения между ними.

Ахимот бросил на меня снисходительный взгляд, затем устало покачал головой, словно ему приходилось объяснять самые примитивные истины.

– А если он не мог обратиться к нему? Не захотел упасть так низко в глазах несравненного Повелителя Тысячи Вод? Представь, что на его месте был бы ты. Позволил бы себе обнажить перед Юань Фэнем свои постыдные желания и страхи, не боясь потерять уважение того, кого почитал?

– Думаю, в этом нет ничего страшного, – пожал я плечами. – Если ты действительно почитаешь кого-то, значит, веришь, что он не станет презирать тебя за ошибки.

– Ты интересный собеседник, мой принц. Признаюсь, разговор с тобой мне приятен. – Ахимот встряхнул бутылку и, удостоверившись, что в ней не осталось ни капли вина, поставил ее на пол. – Мы заключили сделку с Энделом. Он знал условия и согласился на них. Плата – его душа. После смерти она должна принадлежать моему клинку Абиссхе. В последний момент он решил одуматься и отдать душу Лимбусу, как и полагается королю. Абиссхе же не терпит обмана. Все бы закончилось быстро и без жертв, если бы я забрал его душу. Но Эндел решил проявить благородство еще раз и отдать свою жизнь вместе с душой мечу. Это нарушило баланс, и город пал. Ошибка Эндела стала началом проклятия, что легло на всех его потомков. А Юань Фэня сделали удобной мишенью для обвинений.

Почитаемый экнорианцами король на самом деле не герой. Отрицать правдивость рассказа Ахимота было нелепо. Странное поведение Энделлиона на церемонии и слова жнеца лишь подтверждали это.

– Шеол знает о вашей сделке?

– Нет, Юань Фэнь не зря носит наглазную повязку. Он действительно слеп ко всему, что касается Энделлиона. Но я верну долг, когда он станет Владыкой, а Абиссхе сольется с Шигэтайяном, поглотив его. Война закончится, и я стану свободным.

Его последние слова прозвучали настолько искренне и печально, что на миг я уже хотел ему безоговорочно поверить. Настолько сильный порыв напугал меня. Но не стоило забывать, что передо мной сидел Владыка Тьмы. Он легко рассказал про Энделлиона, но умолчал о синем пламени, его владельце Кастиэле и связанном с ними пророчестве. Неудобную правду скрыл, а ту, которая могла повлиять на меня, ловко подсунул. Не просто так Ахимот потратил свое время на болтовню с бесполезной для него душой. Он явно преследовал какую-то цель и хотел повлиять на меня.

Демонический огонь вспыхнул несколько раз, и Владыка нехотя поднялся с кровати. Проведя рукой по длинным черным волосам, он откинул их за спину и едва заметно улыбнулся.

– Я еще приду поговорить. У меня много историй, а ты благодарный слушатель. Пока Туманный город не откроет свои врата, останешься здесь. Располагайся, мой принц, я не чудовище, чтобы бросать тебя в подземелье, но и рисковать тоже не могу. Абиссхе, Покой Бездны.

Цепи, сверкающие в тусклом свете, зашевелились на мне, словно живые змеи, беспрекословно исполняя волю своего хозяина. Снова всепоглощающая тьма окунула меня в бездну, лишив возможности даже попытаться ответить Ахимоту.

Я ощущал, что нахожусь в каком-то бесконечном месте, где невозможно увидеть даже собственных рук. Здесь можно было двигаться, но шаги не издавали звука, или же остаться лежать, ощущая, как время теряет свое значение. Сколько прошло минут, часов? Сейчас день или ночь? Эти вопросы повисали в пустоте и тут же уступали место новым.

Мысли текли подобно медленной реке, плавно укачивающей и неизбежно уносившей в вечный сон. Кто я? Разве это сейчас имело значение? Я свернулся калачиком и прижал руку к груди в поисках тепла. Неожиданно резкая боль обожгла кожу, и от запястья разлилось сияние. Браслет пульсировал подобно биению сердца, а каждая бусина испускала свет. Украшение тянуло меня за собой, нетерпеливо подгоняя.

Я последовал за тусклым светом, не понимая, куда меня ведет браслет. Время не ощущалось, а странная прогулка длилась бесконечно. Впереди простирался лишь бескрайний океан пустоты. Неожиданно вдалеке, оглушительно разрезав тишину, зазвучали голоса. Чем ближе они становились, тем сильнее браслет нагревался, предостерегая меня. Я благоразумно последовал предупреждению и замер, прислушиваясь.

– Я доставил его, Владыка.

Послышался шум отодвигаемого стула и тяжелых шагов.

– Как поживает наш драгоценный камердинер второго принца Экнора?

Подождите! Камердинер? Альдо? Я подался вперед, и браслет ощутимо обжег меня.

– Мне нужно увидеть его! Пусти! – шепотом взмолился я.

– Теневые слуги Владыки увидят тебя.

Мне хотелось закричать на голос в голове: «А где же ты был раньше?», но вместо этого я упрямо сказал:

– Покажите мне Альдо.

Бусины вспыхнули на мгновение ярким светом, но тут же разочарованно погасли, оставив меня на краткий миг в полной темноте. Но когда мои глаза начали привыкать ко мраку, он медленно рассеялся, открывая передо мной просторную комнату, удивительно похожую на рабочий кабинет моего брата. Вдоль стен выстроились высокие книжные шкафы, уставленные громоздкими томами и причудливыми статуэтками различных форм и размеров. Посреди комнаты стоял массивный стол с резными ножками, утопающий в хаосе свитков и уставленный чернильницами. Вместо демонических огней здесь горели обычные свечи, освещая все теплым светом. Их мерцание создавало иллюзию, будто я оказался в Экноре.

В дверях, слегка сгорбившись, стоял мой старый камердинер Альдо. Ахимот же наблюдал за ним с легкой усмешкой, небрежно прислонившись к одному из высоких книжных шкафов.

– Скажи мне, Альдо, точно ли те серьги ты отдал принцу, как мы договаривались?

Камердинер промокнул платком вспотевший лоб и торопливо закивал.

– Да, Владыка. Они хранились в нашей семье со времен самого первого воина, подобравшего две кровавые капли на месте гибели его величества Энделлиона.

Ахимот задумчиво потер висок двумя пальцами, будто пытаясь прогнать назойливую боль или тяжелые мысли. Затем он медленно протянул руку вперед, и на его раскрытой ладони вспыхнула маленькая прозрачная сфера, внутри которой, сверкая, покоились мои серьги. Я невольно потянулся к ушам, проверяя, на месте ли они. Холодный камень коснулся кожи, заверяя меня, что он здесь.

– Тогда почему ни Юань Фэнь, ни я ничего не ощутили? Только демонические сферы Истинного отражения показали обратное. Что ты на это скажешь, старик? И прежде чем ответить, вспомни о своей семье и стране.

– Это они, мой господин. – Голос Альдо дрожал от страха. – Существует лишь одна причина, по которой «Последняя слеза короля» не пробудилась: Бреанейн не тот, кого вы искали. Мы все ошиблись. Нужно дождаться следующего потомка и попытаться снова.

Ахимот сжал руку в кулак, и сфера лопнула с едва слышимым хлопком.

– Почему вы все стараетесь меня убедить, что Нейн не он? Лис, Лурия, Алчность, Одор, а теперь и ты, Альдо, вырастивший принца. – Владыка глубоко вздохнул и, чуть помедлив, щелкнул пальцами. – Хорошо, можешь быть свободен.

По стенам кабинета заскользили тени, медленно подтягиваясь к ногам камердинера. Они поднялись вверх, закручиваясь спиралью, и, оживая, приняли форму двух низких существ в темных плащах. Бесшумно приблизившись, они подхватили бледного Альдо под руки и увели его из комнаты.

– Лука, – позвал Ахимот.

Из дальнего угла, где одиноко стояло кресло, а на стене в нише висели картины, скрытые бархатной драпировкой, вышел высокий мужчина. Удивительно, что я не заметил его раньше. Его ослепительно белые одежды, украшенные замысловатыми золотыми узорами, портили кровавые росчерки, изуродовавшие чистоту одеяния. Под левым глазом через щеку протянулась трещина, словно на лице вместо кожи была фарфоровая маска. Почти белые короткие волосы, как и ресницы, на концах сверкали золотом, будто их окунули в расплавленный металл. А шею сжимал узкий обруч, похожий на изящный ошейник. Никогда прежде я не видел настолько неземной и ненастоящей внешности.

– Разберись с Альдо. Предателей нигде не любят.

– Как пожелает Владыка. – Лука легко поклонился и бесшумно последовал за камердинером.

Оставшись один, Ахимот раскрыл ладонь, на которой лежали мои серьги.

– Все врут. Лишь Юань Фэнь никогда не опускался до лжи. Поэтому вы крутитесь вокруг него, как надоедливые мошки? Но он не уйдет от своей судьбы. Ему предначертано стать новым Владыкой и изменить порядок. Выживший полукровка, который стал Богом и Повелителем Стихии. Ему не будет равных на моем престоле. А ты, мой принц, останешься в плену цепей Абиссхе, пока не понадобишься.

Сердце гулко заколотилось в груди. Он знал, что я здесь? Видел меня? И едва я собрался что-то предпринять, как меня отбросило обратно во тьму. Но теперь это была уже не пустота. В редких всполохах света проступали смутные очертания. Земля под ногами то хлюпала липкой массой, то становилась рыхлой. В окружающей тишине нарастали звуки скрежета и копошения, похожие на движение множества насекомых, но я старался не обращать на них внимания, упорно продвигаясь вперед, пока не почувствовал, что наступаю на твердую, почти ровную поверхность.

– Ты все же нашел меня?

Голос прозвучал совсем близко, но из-за кратких вспышек света я не мог разглядеть, кому он принадлежал, лишь размытые фигуры мелькали перед глазами.

– Да чтоб вас всех! Можно уже зажечь свет в этом месте? Или вам свечей жалко?

Злость во мне разгорелась от малейшей искры. Я устал и мечтал оказаться на пограничных землях или в Предрассветном городе у реки, а не участвовать в великих интригах, где каждый мне врал. Альдо утаил правду о серьгах и Ахимоте, отец вообще ничего не сказал о паладинах. Сколько еще они собираются играть со мной?

Неожиданно мой гнев вызвал появление двух столпов света, рассеявших мрак. Я окинул взглядом помещение и понял, что стою у входа в некое подобие летней беседки, окруженной густой зеленью с пышными бутонами белых цветов. В центре нее стояла садовая скамейка, а на ней, закинув ногу на ногу, невозмутимо сидел тот, по чьей вине началась Сумеречная война. Тот, кто заставил Шеола мучиться тысячу лет.

– Энделлион… – прорычал я, даже не пытаясь сдержать накопившуюся ярость.

– Вот мы и встретились, Светило Экнориана.

Я замотал головой, отбрасывая любые мысли, что Шеол мог видеть в нас сходство или, хуже того, считал меня его перерождением.

– Нет! Я не желаю быть ни твоим потомком, ни перерождением.

Энделлион ответил мне спокойной, почти сочувственной улыбкой, которая еще больше распалила меня. Он медленно поднялся со скамейки, расправляя плечи. В его бледно-голубых глазах мелькнула темная искра ненависти.

– О нет, ты не мое перерождение, Бреанейн. Ты возрождение великого господина, прогневавшего Богов Судьбы.

Сонм голосов ворвался в беседку вместе с порывом ветра. Лепестки закружились в воздухе, белым снегом опадая на землю, а в ушах насмешливо зазвучала считалочка:

Продолжение следует…