Вода хлынула из трещин в камне и, словно живая, приобрела форму щупалец осьминога. Они потянулись к Шуй Сяолуну, полностью обхватывая его и закрывая от наших взглядов. Через мгновение щупальца превратились в воду и осели пеной у ног градоначальника, защищая и поддерживая его. Точнее, человеческие ноги теперь заменял длинный и мощный хвост, покрытый чешуей, искрящейся оттенками голубого и зеленого. Каждая чешуйка выглядела драгоценным камнем, выброшенным волнами на берег. Место, где торс переходил в хвост, защищали доспехи цвета бронзы. Грудь обхватывал широкий ремень, к которому крепилась броня, плавно переходящая в наплечник, закрывающий правую сторону. В бронзу были вплавлены камни разных размеров и цветов, испускающие слабое свечение. Узоры на теле, прежде неподвижные, теперь ожили прямо у нас на глазах. Они текли по его коже подобно воде, напоминая движение приливов и отливов.

– Копье Синь Чжу Хайян, Плач русалки.

Из темных морских глубин на поверхность стали подниматься русалки. Они взбирались на выступы и обломки, заполоняя все вокруг. Длинные мокрые волосы прядями облепили их прекрасные лица, придавая им зловещий, почти демонический облик.

Внезапно русалки одновременно раскрыли рты так широко, что казалось, челюсти должны разорваться надвое, обнажая иглоподобные зубы. И тут же из их глоток вырвался жуткий, нечеловеческий звук. Это был не плач, а пронизывающий вой, похожий на стон или предсмертный крик. Он бил по ушам, проникал под кожу, пытаясь уничтожить каждую клеточку.

Демоны, падающие из разлома, не успевали даже коснуться воды. Едва их тела настигал плач, они разрывались на части. Куски плоти и внутренностей разлетались во все стороны. Ошметки монстров падали в воду, и на них тут же, как пираньи, налетали морские обитатели, превращая останки в кровавую пену. Это была резня, устроенная по воле Повелителя тритонов.

Шуй Сяолун повернулся к нам, и я заметил, как с его лица сползла приторно-угодливая маска, которой он так ловко пользовался, общаясь с Шеолом. Она разбилась, как тонкий фарфор, и теперь передо мной предстал настоящий демон – опасный, величественный и страшный в своей истинной ипостаси. В его глазах пропала привычная лукавая усмешка, оставляя вековые льды, в которых скрывалась мощь Повелителя тритонов.

Над головами раздался новый грохот. Разлом пробивали грубой силой – его края трескались и крошились, пока само небо не начало изгибаться и дрожать от мощи ударов. Внезапно через огромную зияющую дыру вылетел демонический молот размером с гигантский валун. Он навис над нами как палач, ожидая приказа, чтобы размозжить нам головы.

Массивный молот был обезображен глубокими прожилками, из которых сочился зловещий раскаленный свет, будто внутри него находился жидкий огонь. Хозяин оружия не заставил нас долго ждать. С ужасающей силой он разорвал руками края разлома, словно растягивал кусок хрупкой ткани, и не раздумывая спрыгнул вниз. От удара вся земля содрогнулась, каменные плиты под ногами пошли трещинами, а русалок смыло поднявшейся от удара волной.

Демон-исполин состоял из одних мускулов, перекачанных до ужасающего состояния. Еще чуть-чуть – и они могли лопнуть от напряжения. Разорванная рубашка на нем висела клочьями, а на широкой груди виднелось алое клеймо, как у Аваруса и Лурии. Исполин выпрямился, и из его рта донесся хриплый вздох. Каждое движение сопровождалось звоном толстых цепей, туго обмотанных вокруг его торса и запястий. Звенья на концах были сломаны, свидетельствуя о том, что его где-то удерживали, но он вырвался из плена.

– Гулас, что они с тобой сделали? – Голос Лис непривычно дрогнул, а в глазах застыл ужас, смешанный с отрицанием.

– Гулас, – пророкотал исполин. – Гулас голоден, Гуласу нужны души. Если Гулас разрушит здесь все, то хозяин накормит Гуласа. Гулас послушный, Гулас исполнит приказ. Гулас больше не хочет сидеть на цепи.

– Это… Чревоугодие? – Даже У Вэйшеня потряс вид Смертного Греха. – Но что с ним стало?

– Не думал, что увижу, как выглядит мутация Смертного Греха. Похоже, Ахимот полностью утратил рассудок, раз решился уподобиться так презираемому им предшественнику. – Шуй Сяолун скривился от омерзения.

– Мы уже встречали двух мутантов низкого ранга, – откликнулся Шеол.

Взгляд Лис был прикован к гигантскому телу, на котором от каждого движения Гуласа вздувались огромные вены, переполненные кровью и готовые лопнуть в любую секунду. Ее ноги будто сами собой сделали несколько шагов вперед.

– Эй, Лас-лас, скажи, что они с тобой натворили?

Чревоугодие повернул к ней голову и уставился пустым взглядом. Молот над нами колыхнулся и с чудовищной скоростью устремился вниз, туда, где стояла Лис.

– Синьфэнхуан, Пламя Феникса. – Голос У Вэйшеня прогремел одновременно со вспышкой огня, взметнувшейся ввысь огненными перьями.

Молот Гуласа столкнулся с защитой феникса, и вокруг поднялось облако горячего пара. Когда оно немного рассеялось, я увидел У Вэйшеня. Он стоял прямо перед Лис и закрывал ее собой. Взметнувшееся огненное крыло феникса охватило его предплечье и кулак, превращаясь во внушительный щит, которым генерал едва сдержал удар молота. Лицо У Вэйшеня перекосилось от напряжения, мышцы вибрировали от применения колоссального количества энергии.

– Проклятье! – взревел он, приложив еще больше силы, чтобы окончательно оттолкнуть гигантское оружие. Раздался резкий треск, и массивный молот с грохотом отлетел, врезавшись в одну из многочисленных статуй, разбивая ее на крупные осколки.

Задыхаясь, генерал повернулся к Лис и, схватив ее за плечо, встряхнул.

– Тупица, куда ты полезла? Совсем головы лишилась? – яростно и в то же время обеспокоенно заорал он на демоницу.

Она непонимающе посмотрела на Чревоугодие, даже не обратившего внимания на провал атаки, а потом на левую руку генерала, безжизненно повисшую вдоль тела.

– Если скажешь, что сожалеешь, то я прямо сейчас брошу тебя к этому переростку. – Генерал тяжело выдохнул и, чуть помедлив, поднял руку. Недолго он держал ее над макушкой Лис, а потом неуклюже растрепал ее волосы. – Сражению это не помешает.

Лис опустила голову, ее плечи вздрогнули, а потом резко расправились.

– Ублюдский Владыка, – процедила она, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

– Ты знала этого Греха до мутации?

– Не могу сказать, что хорошо знала Лас-ласа, да и его воплощение выглядело отвратительно. Но… Он был Смертным Грехом, а его превратили в тупоголового убийцу, перекачанного душами.

– Жалеть свою семью будешь потом. – Шуй Сяолун поднял копье, готовясь к атаке. – Уж прости, маленькая Лис, но оставить его в живых мы не можем. А истории о том, как вы в детстве играли в кунчжу[122], расскажешь позже.

– Сам играй в свою трещалку, может, твои выдры разбегутся, – огрызнулась демоница, возвращаясь к привычному для нее состоянию с чуть едким оттенком в словах.

Чревоугодие, не предпринимая никаких действий, с легким любопытством наблюдал за их разговором. Его огромная голова чуть склонилась набок, как у ленивого зверя. Он почесал затылок рукой, похожей на лапу хищника, а затем непонимающе уставился на нее.

– Гуласу нужно оружие. Гулас не хочет идти за оружием. Баст, принеси.

Тень за его спиной заворочалась, и от нее отделилось странное создание, напоминающее черный сгусток. Постепенно оно стало обретать форму, разрастаясь и вытягиваясь. Вскоре из сгустка появилась огромная демоническая ящерица, покрытая жесткой чешуей. Монстр издал звук, похожий на смесь собачьего лая и скрежета камня по стеклу. Он метнулся к молоту, радостно высунув язык, и, обхватив оружие длинным хвостом, закинул его себе на спину.

– Шуй Сяолун, на сколько трансформаций хватит твоей ци? И почему Дух города не активировал защиту? – Шеол поднял голову к небу, «всматриваясь» в разлом, а потом в Чревоугодие. – Генерал, вы можете сражаться одной рукой?

У Вэйшень уже затянул ремни на руке, надежно привязав ее к телу, и коротко кивнул.

Повелитель тритонов выругался сквозь зубы на непонятном мне языке.

– Они выждали момент, когда сердце города окажется у вас. Дух не придет, и защита не сработает, пока новый градоначальник не задействует свои права. Без единения с городом меня хватит на пару атак, а с мелкими монстрами разберутся мои русалки.

– Тогда убьем Чревоугодие и закроем разлом. Пока он жив и подпитывает Завесу, ничего не выйдет.

Шеол дотронулся до груди, и на ней вспыхнул символ воды. Как и в прошлый раз, он обхватил пальцами пустоту, вытягивая светящийся меч. Теперь он стал великолепным оружием, от которого исходила сокрушительная энергия. Ни одной трещины или зазубрины на лезвии, только клинок со смертельно острыми пиками волн и сияющие полусолнца на гарде.

– Нейн, превращение меча в Шигэтайян потребуется только для закрытия разлома, поэтому не пытайся соединиться с ним раньше. Моей ци хватит для сражения. Поэтому находись поближе к Шуй Сяолуну. Не кривись, я не прошу тебя спрятаться, но не имеет смысла тратить твою душу на битву со Смертным Грехом.

Я хотел возразить, но понимал: Шеол прав. Мне не стоило вмешиваться сейчас, по крайней мере до нужного момента. Почему-то эта битва ощущалась совсем иначе. Несмотря на то что монстров было гораздо меньше, а перед нами стоял всего лишь один Смертный Грех, внутренний голос кричал о настоящей опасности.

Один удар молота сломал руку генерала, несмотря на силу легендарного Феникса. Я ошибался, думая, что Чревоугодие наш единственный противник. Он вмещал в себя множество душ, каждая из которых жила внутри его чудовищной плоти. Нам предстояло сразиться со Смертным Грехом, по своей силе способным соперничать с самим Князем Тьмы.

У Вэйшень шагнул вперед, и пыль под его ногами закружилась, оседая на трескающийся камень. Он вытянул руку, и его пальцы крепко обхватили древко гуань дао.

– Защита Феникса, Доспехи.

За спиной генерала взметнулись два огненных крыла. Они били воздух, высекая искры, а его гуань дао, подчиняясь душе феникса, объяло пламя. Огонь нетерпеливо танцевал на лезвии, отражая готовность своего хозяина к сражению.

Шуй Сяолун подплыл ко мне на своих волнах, поддерживающих хвост наподобие жидкого постамента. Он вытянул копье вперед, направляя его острие в сторону воды, и выкрикнул:

– Копье Синь Чжу Хайян, Войско тритонов.

Вода вокруг пришла в движение, подчиняясь его зову. Из накатывающих волн один за другим появлялись тритоны. Их необычная внешность, больше подходящая инкубам, вводила в заблуждение. Но стоило только взглянуть на то, как уверенно они сжимали свои копья и трезубцы, как блестели на их телах бронзовые доспехи, – и сомнения в том, что это армия из морских глубин, исчезали.

Чревоугодие поднял голову, перестав лениво чесаться, и его рот скривился.

– Гулас не любит рыбу. Гулас уничтожит всех. Баст, молот.

Демоническая ящерица пронеслась по руинам, разрушая остатки зданий. Из-под ее мощных лап в нас летели камни и осколки плит.

– Шуй Сяолун, ты не можешь его уничтожить или мутанты сильнее демонов вроде тебя? – Я пытался понять, насколько порождения Ахимота опасны. А что, если за Чревоугодием последуют другие?

Градоначальник недовольно покосился на меня, удерживая перед нами воду как щит от летящих камней.

– Тысячу лет назад я бы справился и с Князем Тьмы. Но Лунный город ослабил мою энергию сильнее, чем казалось. Никто из нас больше не обладает прежней мощью: Сумеречная война истощила всех. Я не могу одновременно сражаться и удерживать тритонов.

Он прерывисто вдохнул, осматривая поле боя. Его взгляд задержался на воинах, сражающихся против низкоранговых демонов. Оттуда разносились предсмертные нечеловеческие крики, а вода окрашивалась в алый цвет, превращаясь в море крови.

Гулас легко, будто игрушку, поднял молот и двинулся на нас. Оружие жутко раскачивалось у него в руке, и стало отчетливо видно: красные прожилки в молоте вовсе не трещины или узоры, а спутанная масса из кишащих органов. Меня затошнило от осознания, что они были «живыми».

– Гулас уничтожит всех. Гулас голоден.

Чревоугодие занес оружие над головой и прыгнул вперед, сотрясая землю. Шуй Сяолун направил копье на него, стянув всю воду поблизости, и воздвиг массивный щит, но удар молота почти пробил его, едва не обрушив волну на нас самих.

Чревоугодие взревел, судорожно пытаясь вырвать оружие, удерживаемое бурлящей водой. Справа почти сразу же пронесся яростный огненный вихрь. У Вэйшень, выбрав подходящий момент, ударил гуань дао по руке Гуласа. Когда пламя столкнулось с водой, воздух тут же наполнился едким обжигающим паром. Хоть генерал и не признал этого, но поврежденная рука сказалась на его атаке – она вышла слабее, чем раньше. Лезвие Синьфэнхуна, наткнувшись на незримую броню из поглощенных душ, оставило лишь глубокий разрез на коже Чревоугодия, который тут же затянулся.

Гулас завыл, с силой выдернув молот, и резко махнул им, отгоняя У Вэйшеня словно назойливую муху. Новый удар пришелся со спины: Шеол вонзил меч прямо между лопаток чудовища и тут же отпрыгнул назад, уклоняясь от ответной атаки. Чревоугодие закружился на месте, размахивая оружием как лопастями мельницы.

– Его раны заживают мгновенно! – крикнул Шеол, перекатываясь по земле и проскальзывая под очередным ударом громадного молота. – Если будем просто истощать его, то это затянется на часы! Живым он не принесет пользы.

– Тогда отрежем ему голову. Ее он точно не сможет отрастить, – отозвалась Лис.

Я взобрался на обломок колонны за Шуй Сяолуном и увидел демоницу, отряхивающую руки. За ней в море бултыхалась ящерица Гуласа, которую облепили десяток тритонов, не давая выбраться и утаскивая ее под воду.

Из-за непрекращающихся бесцельных атак Чревоугодия у них не было времени договориться о плане сражения или подать друг другу знаки. Но, несмотря на спешку, они объединились, действуя как одно целое.

Шеол еле успел увернуться от громадного молота Гуласа, который с оглушительным грохотом обрушился на землю, оставляя после себя трещины. Он бросился к ближайшему укрытию и оттуда приказал:

– Шуй Сяолун, давай!

Повелитель тритонов сжал копье и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Его энергия бурлила вокруг, притягивая жидкость. Она собиралась вокруг оружия, обволакивая наконечник, и, достигнув своего пика, устремилась к Чревоугодию. В следующий миг вода, искрясь магией, превратилась в щупальца осьминога. Они взметнулись и хлестнули по Гуласу, обвивая его конечности и шею. С каждым мгновением вода становилась все более тягучей, как вязкая трясина, мешая монстру двигаться. Он издал яростный рев и попытался рвануться, но щупальца держали его как тиски.

Тут же У Вэйшень крутанул гуань дао, направляя силу феникса в оружие, и клинок со свистом разрезал воздух, создав огненную волну. Как только пламя достигло щупалец, вокруг Гуласа образовалось ледяное кольцо, закрывающее его от нас. Чудовище заключили в смертельную ловушку. Столб горячего пара поднялся в небо, после чего лед, треснув, рассыпался, обнажая перед нами корчившегося монстра. Его кожа свисала обугленными кусками, а местами виднелась сырая плоть.

– Гуласу больно! – провыл он.

Лис рванулась к монстру и, используя валявшиеся обломки в качестве опоры, запрыгнула на него. Она схватила Чревоугодие за рога и с силой потянула их на себя. Гулас, не понимая, что происходит, покачнулся и рухнул на спину.

– Шеол, быстрее! – выкрикнула Лис, едва успев отпрыгнуть.

Но не успела она договорить, как жнец уже рассек воздух и лезвие погрузилось в шею монстра. Раздался отвратительный звук, и кожа лопнула, словно перезревший плод, разливая вокруг липкий багровый сок. Тело Гуласа дернулось несколько раз, слепо шаря огромными руками, и наконец замерло. В воздухе витал запах гари, крови и гнили.

Все произошло так стремительно, что я не успел осознать случившееся. Битва с Алчностью была жестокой, опасной, но завораживающей. Здесь же на моих глазах произошло быстрое и бесчувственное убийство Смертного Греха, без красивого сражения и использования приемов. От этого создавалось впечатление, что враг – слабак. Но, видя, как по их чересчур серьезным лицам струился пот, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания, я понял: только со стороны бой выглядел легким. Они не растягивали сражение, зная, что, теряя силу, могут проиграть.

Несмотря на смерть Гуласа, внутри по-прежнему предостерегающе бил колокол. То чувство, которое я ошибочно принимал за страх перед силой Чревоугодия, предупреждало меня о другом.

Это был не конец.