Запах паленой плоти врезался в нос, вызывая невыносимую тошноту. Воздух казался пропитанным жаром ядовитого оранжево-красного солнца, которое полыхало над головой. Оно жгло глаза, заставляя жмуриться, словно небо объято огнем, готовым поглотить все вокруг. Боль от раны в животе постепенно притуплялась, позволяя оглядеться в поисках Шеола. Я помнил, что мое тело слилось со светом и приобрело какую-то форму, а дальше пустота…

– Нейн. – Знакомый, всегда спокойный и уверенный голос дрогнул, произнося мое имя.

Я резко обернулся, чуть не вскрикнув от ощущения, что по животу провели раскаленным лезвием. Передо мной стоял Шеол, снова скрывая золотые глаза под повязкой, но даже так выражение его лица говорило о растерянности.

– Это правда ты?

К Шеолу подошли остальные: Бог Войны, Лис, Янь Шэнли и Лирейн. Они смотрели на меня с недоверием, переходящим в неприкрытое удивление. Грудь сдавило странным чувством: тревога, смущение и почему-то – смех. Я фыркнул – звук оказался неожиданно хриплым. Желание просто развести руки и воскликнуть «Сюрприз!» стало почти нестерпимым.

– Но как такое возможно? – Генерал У Вэйшень первым приблизился ко мне и сделал какие-то замысловатые пассы руками. – Определенно, это его высочество. Энергия стала во много раз сильнее, но она по-прежнему принадлежит принцу Бреанейну.

– Шео-о-ол, – протянула Лис подозрительно ласковым тоном. – Что ты натворил, пока меня не было? Почему Нейн появился, когда твой меч исчез?

Она замотала головой, словно не желая верить своим догадкам, и впилась пальцами в волосы, грозя выдернуть их.

– Нет-нет-нет, не говорите мне, что Шеоляньчик забрал душу красавчика.

Сколько же я отсутствовал, если Лис уже спасли? Демоница выглядела вполне здоровой: никаких ран, рубцов или следов пыток. Значит, ей удалось сбежать из Хэйдереса и вернуться сюда, в пограничные земли. Вздох облегчения вырвался из груди.

– Если быть честным, то я добровольно отдал свою душу Шеолу. Так что не злись. – Я попытался улыбнуться и сгладить общее напряжение.

Лис вмиг перестала стенать и, бросившись ко мне, крепко сжала в объятиях. Она стала гладить меня по голове не очень приятными и резкими движениями. Теперь уже я опасался остаться лысым после такого проявления сочувствия.

– Бедный мальчик, тебя околдовал злой дяденька-жнец? Мы его накажем и не дадим ему больше ни одного юэбина. Пусть страдает всю жизнь без сладкого.

Я не успел ничего ответить, как внезапно демоница отвесила мне звонкий подзатыльник и, выпрямившись, уперла кулаки в бока.

– Не думала, что ты окажешься таким безрассудным, Нейн. Он, – ее указательный палец ткнул в сторону Шеола, замершего неподалеку, – за тысячу лет не тронул ни одну душу, пострадал бы еще чуть-чуть, не развалился бы. Мы почти у цели, осталось совсем немного, а теперь ты стал… мечом? Шеол, я в тебе разочарована. И мне все равно, что ты об этом думаешь.

Мне не понравилось, как она ругала его за мой выбор. Я встал и отряхнул одежду от пыли, попутно отмечая, что вещи изменились. Вместо старого одеяния на мне было что-то напоминающее легкие доспехи небожителей: сине-голубые ткани с золотым рисунком в виде солнц облегали тело, а кожаные пластины и наручи защищали его.

– Лис, – позвал я и продолжил твердым, уверенным тоном: – Ты обвиняешь Шеола в произошедшем. Не помню, чтобы он становился мне отцом, братом или дядей. Я способен сам отвечать за свой выбор. А вот ходить живым, без единой царапины и смотреть, как Шеол медленно остается без сил, пытаясь сдержать дурацкое обещание, данное этим самовлюбленным никчемным принцам, меня совсем не устраивает.

– Откуда тебе знать, какие они? – Она упрямо скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

– Видел одного достопочтенного принца, который оказался любителем топить людей. Поэтому я буду вам всем благодарен, если мы больше никогда не вернемся к этому разговору. Это была моя добрая воля.

– Когда лишиться жизни стало доброй волей? – сердито воскликнула Лис.

– С рождения. Я появился на свет, только чтобы умереть. Долг исполнен.

Меня настораживало, что в нашей словесной дуэли никак не участвовал Шеол, хотя раньше он точно бы ответил Лис. Я подошел к нему, ругаясь про себя, что его глаза были скрыты повязкой.

– Может, скажешь хоть что-нибудь? Нам еще долго придется сражаться вместе. Не знаю, как это происходит, но моя душа теперь питает твой меч.

Его пальцы дернулись в попытке обхватить воздух как рукоять меча и, не найдя твердой опоры, сжались в кулак. Шеол вел себя так, что его хотелось встряхнуть, сдернуть повязку, посмотреть в глаза и спросить: «Я совершил ошибку? В чем моя вина? Почему ты внезапно отталкиваешь меня?»

– Повел… – У Вэйшень запнулся, но быстро продолжил: – Какие наши дальнейшие действия?

Поведение генерала по отношению к Шеолу тоже резко изменилось. Когда он стал спрашивать у «пожирателя душ» про планы? Я переводил взгляд с одного на другого и не удержался от предположения:

– Так генерал тоже видел? Есть в пограничных землях хоть кто-нибудь, не знающий великой тайны Верховного Жнеца?

– О, небесная задница знает, кто такой наш Шеоляньчик, и красавчик знает, великолепно! – Лис подпрыгнула на месте и наигранно захлопала в ладоши. В ее насмешливом тоне явно проскальзывало раздражение. – Меня не было всего лишь несколько дней, а здесь уже столько всего произошло, что можно написать целую книгу «Два сияющих лика мрачного жнеца» или «Прошлая жизнь сумеречного создания. Пособие, как избежать чванливых небесных зануд и наслаждаться веселой жизнью в Предрассветном городе, поедая юэбины». Я надеюсь, что наш гордый генерал пробил лбом пол, пока раскаивался в своих словах.

– Лис, угомонись уже, ты сказала лишнее. – Голос Шеола звучал тихо, но от угрожающих ноток по телу пробежали мурашки.

– Я, – робко протянул Янь Шэнли. – Я не знаю великой тайны Верховного Жнеца.

– Только наш малыш в неведении, нужно это исправить. – Лис многообещающе улыбнулась и в несколько шагов преодолела разделяющее их расстояние. Притянув к себе юношу, она нарочито громко зашептала: – Перед тобой стоит Повелитель Тысячи Вод Юань Фэнь, а все жнецы – бывшие небожители. Но в пограничных землях об этом знают только градоначальники.

Янь Шэнли растерянно хлопал глазами, пытаясь осмыслить услышанное.

– В Тинсингуо никто не знает, – со злостью сказал У Вэйшень сквозь сжатые зубы.

Лис резко повернулась к нему, ее глаза опасно сверкнули, а длинные ресницы прикрывали пляшущие в них демонические огни.

– И ты еще будешь дальше выгораживать небожителей, Вэй-вэй? Один из сильнейших Богов, победивший Владыку Тьмы и защитивший людей, удостоился забвения для всех и изгнания с заблокированной маной. Нет, Вэй-вэй, ты никогда не сможешь меня убедить в вашей добродетели. Да, демоны не лучше, но мы честны в своих намерениях и не строим из себя благочестивых праведников.

– Прекратите этот вечный и бесполезный спор, – остудил их Шеол. – Нет никакого Повелителя Тысячи Вод. Нам нужно решить, как освободить душу Нейна, и узнать про настоящие планы Ахимота.

– Подожди, освободить душу Нейна? Так ты же знал, что произойдет, когда соглашался на это, или… – Демоница прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо Шеола. – Только не говори мне, что снова прибегнул к нему.

– Лис, как тебе удалось уйти от Аваруса? – Вопрос прозвучал резко, почти грубо, словно Шеол стремился во что бы то ни стало переключить ее внимание и уклониться от ответа.

Могло ли быть, что тогда он не осознавал происходящего, считая все нереальным, и теперь корил себя за свой выбор? То-то мне показалось странным, как легко он согласился на мою помощь, хотя до этого упорствовал тысячу лет.

– Его Одор забрал, – безразлично пожала плечами Лис, – а я спряталась в теле дохлой Суры. Но кое-что интересное мне все же удалось услышать. Ахимот собирает артефакты. Думаю, разломы стали появляться чаще именно из-за этого – он посылает Смертных Грехов как живой щит.

– Артефакты? Те, про которые говорила Похоть? – переспросил генерал, нахмурив брови, словно собирал воедино кусочки разбитого витража.

– По легендам, чтобы возродить Лимбус, надо собрать все артефакты. Один находится в Лунном городе, второй – в Туманном, третий и четвертый – неизвестно где, а пятый – в Экноре. – Лис многозначительно покосилась на меня. – Пятый артефакт ничего вам не напоминает?

– «Последняя слеза короля», – прошептал я. – Но серьги никак себя не проявили.

– Мы не знаем, как действуют артефакты. Возможно, их надо положить в центр печати призыва, чтобы появился магический портал, или следует дождаться трилуния. Но Владыке они явно нужны для поглощения всех миров.

– Я так не думаю, Лис, – тихо отозвался Шеол. Он присел на землю и принялся чертить символы пальцем. – За этим кроется что-то еще. Ахимот никогда не был похож на сумасшедшего тирана.

– Демоны меняются, знаешь ли, – огрызнулась демоница. – Договором-то он пренебрег.

– Меняются, но договор нарушил не он, Лис. Даже спустя тысячу лет Ахимотом движет нечто другое.

– Вы сказали, что договор расторг не Владыка Тьмы? – У Вэйшень навис над Шеолом.

Неужели демоны в Предрассветном городе правы и во всем виноват Энделлион?

– Вы слышали меня, генерал.

– Если вы уверены, что Ахимот преследует другие цели, и утверждаете, что не он нарушил договор, то почему ему нужен Лимбус? – У Вэйшень слегка склонил голову, пристально глядя на Шеола.

– Вероятно, наши цели совпадают и каждый ищет свой ответ, захороненный там, – отозвался жнец, продолжая чертить замысловатые символы, будто они помогали ему думать.

– А как же план вторжения войск Тьмы? – Генерал продолжал упорствовать.

– Уверен, это не более чем уловка. Я надеялся, что с нами свяжется хотя бы Нирас. Тогда, возможно, я смог бы выяснить важные сведения. Но вместо него они прислали одного из самых бесполезных – Аваруса.

– Ой, а Инидий сбежал из Хэйдереса и сейчас скрывается в Лунном городе, – внезапно вмешалась Лис. – Одор приказал Аварусу его найти.

– Владыка Тьмы уже на шаг впереди нас. Ли Цзиньлун должен был знать о происходящем, но при этом настоял на задании, не предупредив об опасности. – Голос У Вэйшеня пропитался разочарованием и злостью.

Генерал поднял бровь, складывая руки на груди, и оглянулся на Янь Шэнли, который молча стоял чуть позади. Юноша нервно переступил с ноги на ногу. Он открыл рот, затем снова закрыл его, но, наконец собравшись с духом, сделал шаг вперед.

– Я… я могу спросить? – немного заикаясь, пробормотал Янь Шэнли и, дождавшись уверенного кивка от Шеола, продолжил: – Если вы знали раньше про артефакты и давно хотели попасть в Лимбус, то почему решились сделать это только сейчас? Тысяча лет – большой срок.

На мгновение мне показалось, что над пограничными землями нависла огромная черная туча. Лицо генерала перекосилось от гнева. Он смерил юношу настолько холодным и уничтожающим взглядом, что я на его месте предпочел бы вечные наказания своего учителя, чем снова испытать такое.

– Янь Шэнли, думай, прежде чем говорить подобное, – строго прикрикнул на юношу генерал, и от его голоса невольно захотелось спрятаться за Шеолом.

Юноша нахмурился и опустил голову, но мне это показалось вовсе не смирением, а, скорее, с трудом сдерживаемым упрямством.

– Генерал, не превращайте своего ученика в лягушку на дне колодца[81].

У Вэйшень резко повернулся к Шеолу. Его лицо выражало замешательство, будто он ожидал поддержки со стороны жнеца, а не выговора.

– Он не мой ученик, – процедил генерал.

– Но вы несете ответственность за юношу перед его наставником, – мягко напомнил Шеол, но в его словах чувствовалось скрытое предупреждение.

Генерал выглядел словно ребенок, который не смел ответить взрослым, отчитавшим его на глазах у остальных. Я не знал, кем для него был Повелитель Тысячи Вод, но, наблюдая, как У Вэйшень подбирал слова и изо всех сил старался сдерживаться, мог с уверенностью сказать, что он явно испытывал к Шеолу глубокое почтение.

– Тысяча лет и правда долгий срок. Для человека он подобен вечности, а для бессмертного становится частью бесконечного круговорота, когда один день едва отличим от другого. – Жнец закольцевал свой странный рисунок на земле. – Много времени ушло на принятие правды, на то, чтобы приспособиться к жизни в этом мире со слабой ци. Лимбус оставил после себя частицы, будто город разорвало на три части. Одна олицетворяла веселье и похоть увеселительных кварталов и стала Предрассветным городом. Вторая забрала реки и водопады, превратившись в Лунный город. Третью часть почти никто не видел. Точнее, выживших после посещения Туманного города не осталось. Именно в нем должна находиться последняя часть головоломки. Мне удалось это узнать только несколько сотен лет назад. Я искал Туманный город, но градоначальник не пожелал впустить меня в свои владения.

Лис подошла к жнецу и намеренно провела ногой по рисунку, стирая все символы.

– И словам этого жнеца я когда-то поверила, жалко сейчас на тебя смотреть, – высокомерно заявила она, но при этом протянула ему руку. – Ничего не изменилось, Шеол. Я не позволю тебе сойти с нашего пути.

Он усмехнулся и, игнорируя ее помощь, поднялся на ноги.

– Не припомню, чтобы позволял мелкой безответственной пьяни наставлять меня.

Позади послышался недовольный хмык генерала.

– Не завидуй нам, Вэй-вэй, не каждому дано столько лет быть рядом с Шеоляньчиком. – Лис схватила жнеца за локоть, почти повисая на нем. – Можешь возвращаться к своим небесным занудам, а мы втроем отправимся в Лунный город.

– Даже не думай, что я вас оставлю, демоница.

– Желаю тебе захлебнуться в своих грезах, небесная задница. Шеольчик, не вздумай его спасать.

– Повел… то есть Шеол, сам разберется, кого он будет спасать.

– Скормлю тебя градоначальнику Лунного города, заносчивая ты задница.

Шеол выдернул руку из схватки демоницы и, отойдя на безопасное расстояние, сказал:

– Генерал, Лис, угомонитесь. Градоначальник никого не съест ни по чьей просьбе. Но пришло время напомнить ему про долг.

– Еще один твой должник. Нет, невыносимо. Как избавиться от мысли, что мой непорочный Шеоляньчик стал ростовщиком? – Лис воздела руки к небу. – Беспощадный жнец загнал в кабалу всех на пограничных землях, а теперь трясет с них плату.

– Ты можешь хотя бы на минуту умолкнуть, демоница? – От генерала исходил пар, еще немного – и его точно поглотит пламя, если он не успокоится.

– А что? Спорю на свой хвост, что тебе нравится, когда я болтаю и мешаю тебе быть занудой, Вэй-вэй. – Лис оттянула пальцем нижнее веко и высунула язык, дразня У Вэйшеня.

– Командир. – Лирейн не принимал участия в нашем разговоре, предпочитая вместе с остальными жнецами заняться сбором и уничтожением трупов, но я прекрасно видел, как он кидал на нас многозначительные взгляды. – Ожидаю вашего приказа.

– В наше отсутствие остаешься за главного. Если разломы появятся еще и не будут затягиваться сами, то призовешь меня.

– Вам точно стоит идти в Лунный город в таком состоянии?

– У нас нет выбора. Осторожничать больше не имеет смысла.

Лирейн явно был недоволен решением Шеола, но спорить не стал. Вместо этого он подошел ко мне и положил тяжелую как бревно руку на плечо.

– Вы все сделали правильно, ваше высочество, и за это все жнецы вам благодарны.

Он скупо и даже немного жутко улыбнулся, а потом крикнул остальным:

– Возвращаемся!

Яркие фиолетовые искры вспыхивали и тут же гасли на пограничных землях, оставляя после себя легкий сиреневатый дымок. Мы остались здесь одни той самой компанией, которую еще несколько дней назад мне было сложно даже вообразить.

Я решительно протянул раскрытую ладонь Шеолу.

– Верни мои серьги обратно.

– Зачем?

Мне и самому хотелось бы знать зачем, но я не мог рассказать им о драконоолене и нашей сделке, поэтому мне оставалось только разыграть из себя упрямого и взбалмошного принца.

– Я жду. Сомневаюсь, что у вас заработает артефакт, оставшийся от Энделлиона. Возможно, все это время вы мыслили неправильно и искали ответы не там?

– Что ты хочешь сказать?

– Серьги, – настойчиво повторил я.

Шеол вздохнул и вытащил из-за широкого пояса старый шелковый мешочек. Я нетерпеливо выхватил его из рук и открыл, надеясь, что на сделке с тем существом не стояло ограничение по времени. Кроме серег в мешочке лежал браслет из нефритовых бусин, похожий на мой. Вспомнив легенду о парных украшениях, я вынул серьги и, резко дернув за завязки так, что ткань жалобно затрещала, кинул его обратно Шеолу. Значит, он сам бережно хранил одиночный браслет, который, по рассказам торговца, мог принести несчастье, а мне до последнего не хотел покупать то украшение в лавке? Злость, пронесшаяся перед глазами алой вспышкой, быстро потухла. А что, если владелец второго браслета мертв, поэтому Шеол так упрямился и отвергал слова про судьбу?

Я надел серьги, и они привычно оттянули мочки ушей. Вместе с украшениями волнение в груди улеглось. Мне казалось, что в пограничных землях бушующие эмоции будут менее яркими, но они по-прежнему захлестывали меня и подчиняли своей воле. Возвращение серег помогло немного обуздать порывы и успокоиться, будто они связывали меня с реальностью, напоминая, кто я и откуда.

– Я выполнил твое требование и хотел бы получить объяснения, Нейн. – Вот теперь голос Шеола звучал по-прежнему, без растерянности и сомнений.

– Мне кажется, что ответы нужно было изначально искать в душах потомках Энделлиона, – осторожно начал я, пытаясь облечь в слова свои размышления после встречи с драконооленем. – Не всеми силами спасти, а найти ответ с их помощью. Раз клятва строится на душе и крови короля, то они и должны быть ключом. Скажи, Шеол, раз несколько сотен лет назад ты узнал о зацепках, то попытался ли вместе с одной из жертв найти артефакт в любом из городов?

Да, мне было легче рассуждать, соприкоснувшись с миром «за гранью» и душами предков, но неужели никто не мог додуматься до такого решения?

– Не у всех есть способность к безрассудным поступкам, Нейн.

– Каждый сам меняет судьбу своим выбором.

И пусть эти слова сказал не я, а то существо, но отрицать их значимость было глупо.

– Кто ты и куда дел моего милого красавчика? Кто научил тебя говорить такие ужасно заумные вещи? – Лис после неудавшейся попытки достать Шеола решила повиснуть на моей руке.

– И легко совершает ошибки, меняя не только свою, но и чужие судьбы.

Шеол выглядел недовольным и даже сердитым. Однако даже такие эмоции меня устраивали намного больше, чем сожаление. Возможно, я зря вернулся и здесь меня не ждали?

– Замечательно. – Я поднял руки и помахал ими, показывая, что сдаюсь. – Каждый из нас останется при своем мнении. Я свой путь уже выбрал, нравится он тебе или нет, но жалеть о нем не собираюсь. Так мы идем за следующим артефактом?

– Мы не можем до него дойти, Нейн. – Уголки губ Шеола чуть дернулись вверх.

Жнец присел и, сняв перчатку, дотронулся до земли. Под его пальцами образовался небольшой водяной шар. Он постепенно разрастался, пока не стал размером с человека, а потом с большой дом.