Барьер, возведенный паладинами при помощи печати небожителя, продержится, пока моя энергия не иссякнет. Значит, я не могу здесь умереть. Надежда на помощь Богов Войны была слаба, поэтому оставался единственный вариант: вернуться в Лимбус и оттуда уйти через портал в Тинсингуо.

Владыка Тьмы приземлился в двух чжанах[66] от меня. Он убрал крылья и играючи вращал Абиссхе, словно меч весил не тяжелее бамбуковой палки. Цепи беспрерывно вращались вокруг клинка из лавы, грозя расплавиться в любой момент и высвободить разрушительную мощь. В отличие от небожителей, имеющих свое духовное оружие, Абиссхе передавалась от Владыки к Владыке вместе со свитой Теней, становясь лишь сильнее.

– Мы снова встретились, Юань Фэнь.

Лихорадочно горящие глаза, оскал с удлинившимися клыками, загнутые рога с пламенем на заостренных концах, нетерпеливо бьющий по земле хвост, о который ударялись капли дождя и разлетались мелкими брызгами в разные стороны, – все в Ахимоте походило на чудовищного монстра.

Я никогда не видел полное перевоплощение Владыки, но знал, что это не предел и, если он обретет свое истинное обличье, миры, не выдержав Тьмы, разрушатся.

– Отец, позволь нам сломить его волю для тебя.

Не дожидаясь ответа Ахимота, Дау занес меч для атаки, но ему тут же под ноги вонзилось копье, испуская разряды молнии. Рядом со мной появился Лирейн.

– Господин, простите за опоздание!

Я знал, что если он решит остаться, то умрет вместе со мной, но не вернется один в Тинсингуо.

– Где Син? Почему ты ослушался приказа?

– Син держит последний портал для вас, господин. Мы не уйдем.

Он вытянул руку и призвал копье. Атака Мейдэ против высокоранговых демонов оказалась почти бесполезна. Движения Лирейна потеряли прежнюю скорость и силу, в них чувствовалось истощение после сражений с монстрами.

– О нет, Юань Фэнь, отсюда никто не уйдет, пока Абиссхе не получит свою плату, – прогремел Ахимот. – Куда ты дел жалкого врунишку? Отдай предателя мне, и я пощажу твоих прислужников, а может, и тебя не убью.

Порыв ветра, явно не природного происхождения, превратил дождь в жалящие иглы и на несколько секунд закрыл взор. Между нами и Князьями Тьмы стояла Богиня Западных земель Хуан Тэн. Ее яркое ханьфу цвета осеннего клена развевалось на ветру, а рука сжимала люедао[67], направленное на Дау и Рексихтон.

– Приказ Богини Западных земель: убирайтесь с моего пути, жалкие демоны.

– Ты мне не указ, девчонка, – прорычал Дау.

Воздух пронзила вспышка, и на Хуан Тэн обрушился удар плети. Но она не достигла цели. Ее хвост обвился вокруг древка лука, удерживаемого неожиданно появившимся Богом Западного ветра Е Фэном.

– Зря ты так обращаешься с нашей Тэн-тэн, прелестница. Она не терпит рядом с собой других женщин хоть на каплю красивее себя. – Он опустил лук, высвобождая плеть и возвращая ее владелице.

– А ты еще кто такой, мальчишка? – Рексихтон недовольно смотала тебянь в кольцо и посмотрела на Дау. – Тупоголовый выродок, долго будешь стоять и наслаждаться тем, что тебя избивают?

– Утихни, Рекси, от этой палочки в теле до сих пор приятное покалывание. Хочу забрать его себе в замок. – Дау довольно потянулся, разминая мышцы, и удобнее перехватил меч. – Двоих забирай себе, а того оставь мне. Люблю ломать сопротивляющиеся души.

Хуан Тэн, наблюдая за перепалкой между Князьями, ткнула локтем в бок Бога Западного ветра и раздраженно сказала:

– Если пришел поболтать, Е Фэн, то можешь вернуться на мягкие подушки в своем храме.

– Не ругай меня снова, сестрица, я внезапно вспомнил, что Боги с Запада должны держаться вместе. Большой брат Ли, не поможешь нам разобраться? – Е Фэн оглянулся на Лирейна и весело подмигнул ему.

– Вам всем нужно уходить, – крикнул я.

Радость от их помощи смешивалась со злостью на них. Неужели мне придется пожертвовать жизнями тех, кто решился не оставить меня? Они не заслуживали бесславной смерти отступников.

– Ну что вы такое говорите, Повелитель Тысячи Вод? Как мы можем бросить вас? Я же потом спокойно спать не смогу. Только вы всегда меня защищали от гнева нашего Императора. – Е Фэн беззаботно улыбнулся, будто для него не существовало опасности в виде Владыки Тьмы и высокоранговых демонов.

– По возможности доберитесь до портала к Сину, господин. – Лирейн склонил голову, прощаясь, и направился к Богам.

Они переглянулись и выкрикнули:

– Воплощение западной земли четвертое, «Пустыня плачущей ивы».

– Воплощение западного ветра третье, «Песчаная буря».

– Воплощение пятое, «Небесный суд».

На пограничной территории поднялась буря. Молнии били в землю, листы ивы разрезали воздух, подобно маленьким лезвиям, и впивались в демонов. Боги теснили противников, уводя их дальше и расчищая мне путь для побега. Я сорвался с места и направился к Лимбусу.

– Ты же не думал спрятаться за их спинами, Юань Фэнь? Не разочаровывай меня так.

От низкого хриплого голоса, прозвучавшего над моим ухом, к горлу подступила тошнота. Несмотря на усилия, шансов легко уйти от Владыки Тьмы не было, но благодаря Богам появилась возможность добраться до портала.

– Воплощение воды пятое, «Меч тысячи вод. Единение ци».

Энергия внутри меня заструилась по каналам и перетекала в меч.

– Так и не обзавелся Стражем, глупый Юань…

Не дожидаясь, пока он договорит, я нанес рубящий удар, призывая водные струи, обернувшиеся десятками змей. Они обвили его тело, впиваясь ледяными клыками в доспехи и кожу. Но Тьма образовала вокруг Ахимота щит, который поглотил водяных созданий и выплюнул столб пара.

Владыка Тьмы распахнул огромные крылья, и поток черного огня устремился ко мне. Я выставил перед собой меч, и мрачные языки пламени встретились с водой. Взрыв сотряс землю и воздух, отбрасывая нас в разные стороны.

– Ты не победишь меня только при помощи своей ци. Сколько еще уроков нужно тебе преподать, чтобы с твоих глаз спал занавес обмана?

Я не слушал Ахимота, пытаясь добраться до Лимбуса как можно быстрее, но на один мой шаг приходилось несколько его атак. Он сдерживал себя, наблюдая за моей беспомощностью против сил Тьмы. Каждый удар Абиссхе вытягивал из всего живого энергию, пытаясь насытиться. Владыка, следуя за зовом своего оружия, двигался как разъяренное чудовище. Меч подчинял его своему голоду, заставляя искать обещанную плату.

– Чем ты соблазнил Энделлиона, что он пообещал взамен свою душу?

Дождь струился по лицу, смывая брызги крови и грязи. Ранений почти не было, не считая нескольких порезов, к которым прилипла мокрая одежда. Ахимот специально оставлял меня в живых, истощая только энергию. Он продолжал наслаждаться игрой, но скоро она ему надоест, а моей ци не хватит на затяжное сражение. Несмотря на то что мне почти удалось приблизиться к городу, портал в Тинсингуо находился в нескольких ли[68] от нас. Я напоминал себе богомола, вздумавшего остановить телегу[69], и от этого внутри закипала бессильная ярость.

После очередной атаки Ахимот воткнул меч в землю и расслабленно облокотился на него.

– Хочешь поговорить, Юань Фэнь? Но тебя это не спасет. Почему ты заступаешься за труса и лжеца? Разве ваши правила не противоречат этому или Эндел настолько успел затуманить твой разум своими речами, что ты готов распрощаться с жизнью, но защитить мерзких людишек? Нас всех использовали, Юань Фэнь. Встань на мою сторону, отдай мне короля, и мы забудем произошедшее этой ночью. Я даже помогу стереть всем память.

– Не нуждаюсь в твоей помощи. Убив меня, ты не достанешь его душу.

– Значит, пожертвуешь собой ради человека, – с неожиданной грустью в голосе протянул Владыка Тьмы. – А я так надеялся на тебя, Юань Фэнь. Уступаю твоей воле. Абиссхе, «Бездна. Врата первые».

Я почувствовал, как время изменило свое течение, приближаясь к спокойной воде в озере. Зубастая пасть на эфесе меча раскрылась, и из нее хлынула Тьма, принимая форму огромного чудовищного рта. От этой атаки невозможно увернуться или скрыться. Либо отразить, либо умереть. Я поднял свое оружие и влил в него ци.

– Абиссхе, поглоти Повелителя Тысячи Вод.

Землю сотряс нечеловеческий рев, и пасть с устрашающей скоростью двинулась на меня.

– Воплощение воды третье, «Щит добродетели».

Меч притянул к себе окружающую его воду, и она превратилась в прочный заслон, способный поглотить сильные атаки. Тьма ударилась об него, и первый слой воды, превратившись в лед, с треском рассыпался. Она давила, просачивалась, жадно поедала мой щит. Руки дрожали, удерживая меч и направляя всю энергию в него для защиты. Внезапно пасть отступила, чтобы уменьшиться в размерах и стрелой пробить оставшиеся слои щита. С шипением он исчез, заглушив удар Тьмы настолько, чтобы я смог выжить.

После столкновения на пограничные земли опустились слои плотного тумана. Они могли ненадолго скрыть меня от Ахимота. Тело плохо слушалось, каждое движение приносило нестерпимую боль, будто все кости выкручивали и ломали. Я попытался встать, опираясь на меч, но, не удержавшись, завалился вперед. Чьи-то руки подхватили меня и унесли в укрытие из валунов. Глупый, от Владыки Тьмы невозможно спрятаться.

– Юань Фэнь, ты жив? Ответь мне.

Знакомый голос заставил прийти в себя и немедленно открыть глаза. Надо мной склонился Энделлион. Он лихорадочно шарил по моему телу в поисках смертельной раны. Но Тьма не оставляет видимых ранений. Ее атаки направлены на духовную энергию. Я приподнялся и из последних сил схватил его за воротник.

– Что ты здесь делаешь? Я же сказал уйти в свой мир.

– Твой меч без единения со Стражем не сможет справиться с Ахимотом. Я понимаю, что моя душа не должна достаться ему. Поэтому забери ее, Юань Фэнь, – сказал он с улыбкой.

– Ты лишился рассудка? Твой разум отравлен? – Я резко отстранился, врезаясь спиной в камень, и застонал от пронзившей тело боли.

Поместить душу человека в меч – самое ужасное преступление не только для Тинсингуо, но и для самого небожителя. Такое приравнивалось к вступлению на путь Тьмы и каралось соответственно, не говоря уже о том, что ци тоже подвергалась искажению.

– Нет, я просто стану нефритовым кроликом[70] и наконец обрету свою Луну.

– Уходи отсюда немедленно, Энделлион. Ты оскорбляешь меня даже самим предложением такого.

Он печально посмотрел на меня и вздохнул.

– Хорошо, не переживай.

Его неожиданное смирение показалось мне слишком подозрительным. Я оглянулся в поисках своего меча, но туман и бессилие мешали разглядеть оружие.

– Энделлион, где меч? – медленно и угрожающе проговорил я.

– Юань Фэнь, – уже совсем близко послышался голос Ахимота, – не пытайся убежать, мне надоело играть.

Энделлион вскинулся, вырвавшись из моих рук, и, быстро отойдя к краю валуна, где туман был особенно густой, сказал:

– Я дарую тебе свою душу, Юань Фэнь, душу Солнца Экнориана. – С этими словами он откуда-то достал мое оружие и резким движением пронзил свою грудь.

Меч растворился в его руках, окутывая нас непроницаемым светящимся куполом. Поборов невыносимую боль, я бросился к осевшему на колени Энделлиону.

– Зачем ты так со мной поступаешь?

Я прижал ладонь к ране на его груди, останавливая кровь, но она лилась нескончаемым потоком, пачкая наши руки и одежды. Энделлион смотрел на это и продолжал улыбаться.

– Ахимот убьет всех и доберется до меня. Но теперь моя душа ему не достанется, а ты обретешь желаемое, Юань Фэнь. Пусть мой последний подарок не окажется лебединым пером.

Слова застряли в горле вместе с подступившей кровью. Я снова почувствовал себя маленьким мальчиком на берегу озера, за которого все решила судьба. Не они должны меня защищать, а я! Почему же страдают все, кто мне дорог?

– Прости мою ложь, Юань Фэнь. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня понять. Ни за что себя не вини.

Он сжал мою руку и убрал ее от раны. Рукав его одеяний задрался, обнажая маленькие осколки нефрита, нанизанные на красную нить.

– Видишь, Юань Фэнь, браслет рассыпался. Судьба…

Энделлион не успел договорить. Его взгляд потух, а тело обмякло, но оно не успело упасть, как превратилось в ослепляющий чистый свет. Я прикрыл глаза, а в следующий миг мои руки сжимали легендарный меч Шигэтайян. Половинки солнца на гарде блестели и переливались, клинок выглядел так, будто отлит из дневного светила. Жизненная сила восполнилась, и я впервые почувствовал себя Богом без изъянов, способным сразить Тьму. Только теперь вместо добродетели мою руку направляла месть.

– Больше от меня не спрячешься, Юань Фэнь.

Ахимот нанес мне удар Абиссхе, но я с легкостью отразил его Шигэтайяном. Теперь мы были на равных. Клинок Тьмы и Клинок Солнца.

– Воплощение воды, «Полное подчинение».

Дождь замер, словно раздумывая, а потом устремился ко мне бушующим потоком.

– Шигэтайян, «Единение Солнц».

Я использовал самые последние трансформации, не желая проверять возможности меча. Единственная цель – смерть Ахимота. Ярость поднялась во мне удушающей волной, и я даже не замечал, как тело под воздействием сразу двух трансформаций не выдерживает, а изо рта льется кровь. Перед глазами стояла только ухмылка Ахимота и потухший взгляд Энделлиона.

«Прости».

Все остальное происходило для меня в тумане, будто сражался кто-то другой, кровожадный и могущественный. Ему были нипочем ранения и боль. Он хотел отомстить. Искры от столкновения мечей, звуки грома, крики. Больше ничего не значило в этом мире.

«Ни за что себя не вини».

Я очнулся от внезапно наступившего мрака и холода. Шигэтайян, проткнув тело Ахимота, испускал тусклое свечение, а моя рука сжимала рукоять. Владыка Тьмы распластался на обломке колонны. Его изломанные крылья напоминали старые тряпки, растянутые на бамбуковых палках для сушки. Одна нога была вывернута и почти рассечена пополам, а вместо руки виднелся тошнотворный обрубок. Неужели это все сделал я?

Ахимот выплюнул кровь и прохрипел:

– Если бы ты пошел по пути демона, Юань Фэнь, то стал бы следующим непревзойденным Владыкой Тьмы. Но я всегда буду рад тебе. Времени у нас много.

Я надавил на меч, специально причиняя еще больше боли, а потом рывком выдернул его из тела. Больше Ахимот не произнес ни слова.

Кровь от нашего сражения смешалась с дождем и пролилась на пограничные земли. Люди запомнят это как Кровавый дождь, ознаменовавший начало Сумеречной войны.

Белые хризантемы превратились в погребальные цветы, обагренные каплями крови, стекающими по лепесткам, подобно последним слезам. Я воткнул Шигэтайян в землю и упал на колени. Меч не принадлежал мне, единение исчезло после смертельного удара, нанесенного Ахимоту. Наши сознания разделились. Половинки солнца на эфесе разрушились, и лезвие потускнело, напоминая помутневшее золото.

Среди бесцветной картины, в которую превратился Лимбус, мелькнуло что-то знакомое – ярко-желтая хризантема. Я схватил цветок, то самое бесполезное лебединое перо, и сжал его в кулаке. Вода, не прекращая свою песню, омывала запятнанные кровью земли.

Я запрокинул голову к небесам и подставил лицо холодным каплям. Как хорошо, что за дождем не видны слезы.

– Юань Фэнь, ты понимаешь, что нарушил сразу два главных закона Тинсингуо? Помог людям в сражении с демонами и осквернил свой меч душой человека, который разрушил Лимбус и расторг договор?

Я, склонив голову, стоял на коленях во дворце Небесного Императора и молчал, ведь мне нечего было сказать в свое оправдание. Слова Ли Цзиньлуна уже не могли причинить еще бо́льшую боль.

– Ты изгоняешься из Тинсингуо вместе с твоими последователями, посмевшими пренебречь законами, и мы запечатываем силу Повелителя Тысячи Вод. Твои храмы предадутся забвению, а Байшуй будет стерт с земель Юньхай. Ты примешь наказание, которое заслуживаешь, – вечно сражаться с демонами, защищая людей. Теперь ты и твой меч прокляты. Шигэтайян будет требовать все новых душ, а ты станешь жнецом, собирающим их, ведь только так завеса будет сохранена. Но твои прежние заслуги я не могу оставить без внимания, поэтому для всех Юань Фэнь умер в схватке с Владыкой Тьмы. Повелитель Тысячи Вод стал героем и победителем. Так твое имя останется незапятнанным, а со временем сотрется из памяти всех жителей Тинсингуо. Поднимись с колен, жнец.

Я послушался приказа. Ли Цзиньлун нарисовал печать, и она въелась в мою кожу, не оставив и следа. После этого он быстрыми движениями заблокировал потоки ци, оставив лишь слабые отголоски силы. Ноги подкосились от слабости, но я продолжал стоять прямо, принимая наказание, которое заслужил. Его рука легла мне на плечо, и возле уха раздался шепот:

– Прости, сяо Юань.