Аннотация
На дворе 1778 год, корабль — 18-пушечный HMS Sparrow, лучший военный шлюп Англии, а капитан — Ричард Болито, ведущий свою команду в гущу битвы. Американская революция превратила атлантическое побережье в убежище для каперов и мародерствующих французских военных кораблей, и молодому Болито предстоит сразиться с колониальными мятежниками, предотвратить предательство прекрасной женщины и преодолеть опасную некомпетентность старшего офицера, пока не стало слишком поздно.
1. Самый желанный подарок
От оживлённой набережной до элегантного белого здания в конце прибрежной дороги было чуть больше ста ярдов, но уже через минуту после того, как Ричард Болито отплыл, он был весь мокрый от пота. На просторах Английской гавани создавалась иллюзия лёгкого бриза, но здесь, когда полуденное солнце стояло высоко над Монкс-Хилл и окутывало остров Антигуа мерцающей дымкой, такого комфорта не было.
Тем не менее, Болито ускорил шаг, ощущая нарастающее волнение и чувство нереальности происходящего, не покидавшее его с момента прибытия всего неделю назад. События развивались так быстро, что он чувствовал себя не в состоянии удержаться за ними, словно был зрителем, наблюдающим за кем-то другим, существом, совершенно чуждым его собственным возможностям.
Через широкие ворота, где песок и пыль бледным слоем покрывали его новые туфли, и через ухоженные сады он направился к самому зданию. Если бы не флаг, безвольно свисавший с древка, это могла бы быть резиденция какого-нибудь богатого купца или судовладельца. По количеству негров-слуг, трудившихся среди цветов и кустарников, он догадался, что предыдущий жилец, вероятно, торговал африканскими рабами.
В глубоком крыльце после палящего солнца было почти холодно, и он оказался лицом к лицу с краснолицым сержантом морской пехоты, который, окинув Болито беглым взглядом с головы до ног, произнёс: «Прошу вас войти в эту комнату, сэр». Его тон, если не сказать небрежный, был тон человека, настолько привыкшего к постоянным визитам морских офицеров, что его больше ничто и никто не мог взволновать.
Болито вошёл в маленькую комнату и услышал, как за ним захлопнулась дверь. Впервые на памяти он остался совсем один. Один, готовый к, возможно, самому важному шагу в своей жизни?
Он заставил себя очень медленно подойти к окну и остановился, глядя на гавань, раскинувшуюся внизу, словно на великой картине. Английская гавань. Штаб-квартира и опора морского могущества Англии в Вест-Индии и Карибском бассейне. Казалось, здесь были представлены все типы кораблей. Величественные двухпалубные корабли стояли на глубоких якорных стоянках, расправив тенты, и каждый орудийный порт был открыт, чтобы уловить малейшее дуновение воздуха. Гибкие фрегаты и суда снабжения, а также целая коллекция более мелких судов от бригов до шхун, между которыми, словно водяные жуки, сновали туда-сюда бесчисленные вёсельные лодки.
Где-то в здании громко крикнул мужчина, и в коридоре раздался топот ног. Болито оторвал взгляд от стоящих на якоре кораблей и подошёл к настенному зеркалу, внезапно осознав, что могут принести или отнять следующие минуты.
Он всё ещё не мог привыкнуть к перемене в своей внешности. Он никогда не предполагал, что форма может так сильно изменить внешний облик человека, но при этом оставить его внутренне прежним. Всего несколько недель назад он был вторым лейтенантом на «Троянце», восьмидесятипушечном линейном корабле. Три года он жил, работал и чуть не умер в его переполненном корпусе, поднявшись с должности четвёртого лейтенанта благодаря смерти одного человека и повышению другого. Он привык к «Троянцу», хотя ему приходилось бороться с желанием освободиться от её гнетущей власти, чтобы найти более индивидуальный простор для своих идей?
Как и все на борту, он был достаточно занят. С восстанием в Америке каждый военный корабль был нужен как никогда прежде. По мере того, как восстание разрасталось и распространялось, и флоту стали известны реальные намёки на его цели, «Троянца» перебрасывали от одного кризиса к другому?
Казалось невероятным, что разрозненные отряды людей можно сплотить в армии. Армии, достаточно сильные и маневренные, чтобы превзойти по маневренности некоторые из лучших войск Англии. Но, как и большинство его товарищей, Болито твёрдо верил, что какой-то компромисс всё равно представится. Так было до тех пор, пока шесть месяцев назад, в октябре 1777 года, их не осенила весть о капитуляции Бергойна. Казалось, за одну ночь восстание переросло в новый и ожесточённый конфликт. С одной стороны, британцы с их истощенными ресурсами, а с другой – армии Американской революции, подкреплённые целым флотом каперов из Франции и Испании. Ни одно судно снабжения не могло плыть в одиночку, не подвергаясь реальному риску быть захваченным такими каперами. Даже конвои с войсками не были застрахованы от нападения?
Именно в разгар этой новой войны с наездами и бегством жизнь Болито изменилась. «Троян» напал на приз – красивый бриг – у берегов Пуэрто-Рико, его трюмы были битком набиты контрабандой и порохом для американцев. Зажатый между двумя мелями и столкнувшийся с мощной артиллерией «Троянца», её капитан решил сдаться без лишних волнений?
Первый лейтенант «Трояна» был крайне необходим на его собственном корабле, поскольку большинство офицеров были новоназначены и не имели большого опыта. Болито досталась участь капитана, которому было приказано отвести его на Антигуа и ждать дальнейших указаний. Это было словно начало несбыточной мечты. Свобода, азарт, простор для действий и действий без надзора капитана – маленький бриг, казалось, предлагал безграничные возможности, хотя он и знал, что это ненадолго.
Но судьба распорядилась иначе. Через несколько дней они заметили другой, более крупный бриг, хорошо управляемый и вооруженный сильнее обычного для такого судна. Не было никаких сомнений, что это был капер, и, более того, казалось вероятным, что он приближался, чтобы встретиться с добычей.
Времени на размышления, не говоря уже о планировании, было мало. Другой корабль превзойдёт по скорости и стрельбе всё, что сможет предложить немногочисленная призовая команда Болито. Сражаться и погибнуть без цели было немыслимо, а сдаться без боя – немыслимо.
Всё оказалось настолько просто, что, оглядываясь назад, я думал, что это тоже часть сна. Подойдя к ничего не подозревающему каперу, очевидно, чтобы передать депеши, они подошли к нему и сцепились с ним, но оба судна оказались погребены под грудой обломков рангоута и парусов при столкновении. Залп мушкетов, дикий натиск абордажников, и второй корабль был взят, хотя его команда превосходила команду Болито численностью в четыре раза. Моряки «Трояна» были хорошо знакомы с подобной игрой. Команда капера — нет. По сути, это был первый рейс её капитана в таком качестве?
Итак, вместо одного призового корабля Болито вошёл в гавань с двумя. Война на суше шла плохо, а на море всё было настолько запутанно, что это было не менее удручающе, что его появление под орудиями портовой батареи стало для него словно тонизирующим средством. Рукопожатия контр-адмирала, улыбки приветствий старших капитанов – Болито был ошеломлён таким приёмом?
После передачи призов на верфь его разместили на старом корабле под названием «Октавия». Изначально двухпалубный, он чуть не затонул во время урагана годом ранее и теперь служил плавучим жильём. Младшие офицеры коротали время за азартными играми, сном или пьянством в ожидании новых назначений. Повышение по службе и переводы, военные трибуналы или возвращение домой в качестве искалеченной жертвы столкновения с врагом – всё это повидала старая «Октавия»?
Дни шли, и Болито начал думать, что о нём забыли. Скоро прибудет троянец, и он снова окажется в её тесном сообществе. Живя одним днём. Надеясь, но не осмеливаясь надеяться на слишком многое?
Приказы, отданные безупречным флаг-лейтенантом, были столь же краткими, сколь и поразительными. С согласия главнокомандующего Ричард Болито примет на себя назначение на пост коммандера с сохранением звания и соответствующими льготами. Назначение вступит в силу немедленно? Он обязуется облачиться во все необходимые одежды и явиться в новоприобретенное здание штаба через два дня?
Он посмотрел на себя в зеркало. Сегодня?
Казалось, на Антигуа можно получить всё, даже в такой короткий срок, за определённую цену. И теперь вместо выцветшего лейтенантского мундира он смотрел на широкие синие лацканы командира, на позолоченные нашивки на рукавах, выдававшие его, по сути, младшего капитана. Позади него на стуле в просочившемся солнечном свете сияла треуголка с золотым шитьём, и, как и всё остальное в нём, белый жилет и бриджи, тугой шейный платок и пыльные ботинки, даже красивая шпага с корзинчатой рукоятью, которую он выбирал с таким тщанием, были такими новыми, что казались взятыми взаймы. Он не осмеливался даже представить себе цену, взятки, которые потребуются, чтобы получить всё в отведённое время. Аванса в счёт заработанных призовых денег пока что было достаточно?
Он коснулся пряди чёрных волос, непокорно свисавшей над правым глазом. Под ней глубокий, дикий шрам, тянувшийся до линии роста волос, ощущался жаром, словно прошло несколько недель, а не лет, прежде чем его ударили абордажной саблей.
Несмотря на внутреннее напряжение, он усмехнулся про себя: юниор или нет, но он сделал первый настоящий шаг. Тот, который принесёт ему либо славу, либо позор, но которого он, как и вся его семья до него, ждал с нетерпением и нетерпением?
В коридоре послышались новые шаги, он поправил шейный платок и поудобнее приладил новый меч на бедре. И снова его отражение в зеркале стало каким-то чужим. Форма, то, как он напряжённо держал свою стройную фигуру, словно на параде, – всё это говорило о большем страхе, чем он предполагал.
Шаги затихли у двери, и Болито одним движением схватил треуголку и зажал её под мышкой, стараясь не обращать внимания на сердце, колотящееся о рёбра, словно молот. Во рту у него пересохло, но он чувствовал, как пот стекает между лопаток, словно тёплый дождь.
Ричарду Болито было двадцать два года, и он служил в Королевском флоте с двенадцати лет. Но, пристально глядя на позолоченную дверную ручку, он чувствовал себя скорее испуганным гардемарином, чем человеком, которому вот-вот предоставят самый желанный дар, который только может быть дарован кому-либо живому. x командование?
Сержант морской пехоты посмотрел на него безжизненным взглядом. «Когда будете готовы, сэр, капитан Колхаун вас примет».
«Я готов, спасибо».
Морской пехотинец взглянул на него с еле заметным намёком на улыбку?
«Я уверен, он будет рад это узнать, сэр».
Болито не услышал ни слова. Вслед за сержантом он вышел в проход, и в другой мир?
Капитан Вир Колхаун ненадолго поднялся из-за большого стола, словно хотел протянуть руку, а затем снова опустился в кресло.
«Прошу вас, садитесь, Болито».
Он стоял спиной к окну, и выражение его лица было невозможно разглядеть. Но, устраиваясь в узком кресле с высокой спинкой, Болито прекрасно чувствовал, что на него пристально смотрят.
Колхаун сказал: «У вас хороший отчёт». Он открыл холщовую папку и пробежал глазами приложенные документы. «Вижу, в семьдесят четвёртом вы получили звание лейтенанта». Он резко поднял взгляд. «Ну и что?»
Болито ответил: «Да, сэр. Фрегат «Судьба»».
Он достаточно долго прослужил на флоте, чтобы понимать, что собеседования с вышестоящими офицерами требуют времени. У каждого был свой путь, но, похоже, все они висели на волоске от тревожного ожидания. Он старался не обращать внимания на склоненную голову Колкухуна и вместо этого смотрел на комнату. Белые стены и цветной кафельный пол. Несколько предметов темной, тяжелой мебели и один стол, почти заставленный красивыми графинами. Колкухун, похоже, наслаждался жизнью. Он перевел взгляд на своего нового начальника. Полагаю, ему было около тридцати, и, судя по тому, что он видел из залитого солнцем окна, у него были тонкие черты лица с маленьким агрессивным подбородком. У него были светлые волосы, зачесанные на затылок, как и у него, по современной моде, и Болито заметил, что, несмотря на службу на станции, его кожа была удивительно бледной?
Колхаун сказал: «Ваш капитан хорошо отзывается о вас». Он зашуршал бумагами. «Вполне хорошо».
Болито старался не сглатывать и не показывать, как пересохло в горле. Капитан Пирс с «Троянца» отправил с ним на борт призового корабля рапорт. Знай он о дальнейшей удаче Болито с капером, его рапорт мог бы быть ещё лучше. Странно, подумал он. За три года на борту корабля Пирса он так и не понял этого человека. Иногда ему казалось, что капитан его недолюбливает и в лучшем случае лишь терпит его старания. Но теперь, за этим столом, под взглядом нового начальника, слова Пирса представляли его в ином свете?
«Благодарю вас, сэр».
«Хмф». Колхаун встал и подошёл к столу, но затем передумал. Вместо этого он подошёл к окну и рассеянно посмотрел на якорную стоянку. «Мне приказано назначить вас на новое место. Вам предстоит доказать свою ценность, способность выполнять приказы, а не использовать их в корыстных целях».
Болито ждал. Неужели невозможно было уследить за этим человеком?
Колхаун добавил: «После военной катастрофы в Саратоге в прошлом году мы видели все признаки того, что французы увеличивают свою помощь американцам. Сначала они присылали припасы и военных советников. Затем каперов, солдат удачи и наёмников». Он словно выплюнул эти слова. «Теперь они более открыто пытаются использовать американцев для достижения своих целей и возвращения территорий, потерянных нами в Семилетней войне».
Болито сжал рукоять своего нового меча и попытался сохранить внешнее спокойствие. Где-то за пределами этой комнаты корабль ждал своего нового капитана. Старый или новый, большой или незначительный как боевая единица, он должен был полностью принадлежать ему. И ему предстояло сохранять спокойствие, слушая рассуждения капитана Колхауна о войне. Болито участвовал в войне с самого её начала и уже узнал от своего сослуживца с «Октавии», что Колхаун прибыл из Англии всего полгода назад?