— За этим морем, там, в горах, — махнул рукой Сарджа. — Наш город далеко от моря, но однажды я был неосторожен и подлетел слишком близко к воде на своей летающей лодке. Ралы как раз устроили вылазку, они увидели меня, поймали и привезли сюда. Теперь мне не покинуть этих стен, пока я не умру.

— Ралы… ты имеешь в виду этих жаболюдей? — спросил Норман.

Сарджа кивнул.

— Разумеется. Это они — владыки и угнетатели нашего мира. Наш крошечный мир — не больше одной десятой Земли, вокруг которой он обращается, но у нас есть земли, реки и одно огромное пресноводное море, в которое они впадают. В этом море давным-давно появились Ралы, великие жаболюди, обретшие такой разум и искусство, что стали владыками этого мира.

— На протяжении веков, пока на суше наши расы зеленых людей боролись за свое существование, Ралы поработили нас. Давным-давно Ралы покинули все свои прежние города, чтобы построить этот великий город амфибий в центре моря. Попасть в него можно только по водному туннелю, ведущему наружу, и, поскольку они жаболюди, им легко попасть в город, так как они могут находиться под водой в течение многих минут, хотя и они тонут, как и любое другое дышащее воздухом существо, если продержать их под водой слишком долго. Люди не осмеливаются проникнуть в город по водному туннелю, поскольку, прежде чем они смогут найти его и подняться по нему к воздуху, они утонут.

— Итак, Ралы правят отсюда, из неприступного города амфибий. Его колоссальный металлический купол неуязвим для обычного оружия, и, хотя купол этот — сплошной, без окон и входов, под ним всегда светло, как и снаружи, поскольку ученые Ралы изобрели светоконденсаторы и проводники, улавливающие свет снаружи и переносящие его внутрь для освещения. Поэтому, когда снаружи день, солнечный свет здесь тоже ярок, а когда наступает ночь, свет Земли освещает здесь всё, как и снаружи.

— Из этого города их отряды совершают бесконечные набеги на города зелёных людей. С тех пор как мы научились создавать летающие лодки, как у них, с молекулярными двигателями, и такие же пушки, стреляющие снарядами, начиненными аннигилирующей силой, мы наконец-то смогли оказать им упорное сопротивление, но их набеги не прекращаются. И всегда, после каждого набега, они увозят пленных сюда, в этот город.

— Десятки тысяч зелёных людей томятся здесь в заточении, только ради одной цели — снабжать их кровью. Ралы питаются только этой кровью, преобразуя её химически так, чтобы она подходила их телам, а затем вводят её себе. Это избавляет их от необходимости добывать пищу. Каждые несколько дней они берут у нас кровь, а поскольку нас хорошо кормят и заботятся о нас, чтобы мы оставались прекрасными производителями крови, нам предстоит прожить здесь довольно долго, прежде чем мы умрём.

— Но разве вы не пытались выбраться отсюда? — спросил Норман. — Неужели никто не пробовал бежать?

Сарджа улыбнулся.

— Кто способен сбежать из города Ралов? За всю известную историю этого не удавалось никому, потому что, даже если каким-то чудом удастся раздобыть летающую лодку, у входа в водный туннель, ведущий наружу, всегда находится охрана.

— Есть там охрана или нет, мы всё равно попробуем, а не будем сидеть здесь и поставлять кровь Ралам, — заявил Норман. — Ты согласен помочь нам добраться до Феллоуза и твоего города?

Зеленый человек задумался.

— Это безнадежно, — сказал он наконец, — Но уж лучше погибнуть от силовых снарядов Ралов, чем провести здесь всю жизнь. Да, я помогу, хотя и не понимаю, как вы собираетесь выбраться хотя бы из этой комнаты.

— Думаю, с этим мы справимся, — заверил его Норман. — Но прежде всего — ни слова остальным. Мы не сможем сбежать все вместе, и неизвестно, кто из них решит выдать нас жаболюдям.

Затем он изложил свою идею двум своим товарищам. Те очень удивились — план был до смешного прост, хотя Сарджа по-прежнему сомневался. Пока Хакетт спал, все еще ослабленный потерей крови, Норман попросил зеленого человека нацарапать на металлическом полу грубую карту поверхности спутника. Выяснилось, что город, где находился Феллоуз, расположен в нескольких сотнях миль от моря.

Пока они разговаривали, солнечный свет, не имевший, по-видимому, источника и пробивавшийся сквозь решётки тяжёлых окон, начал быстро меркнуть, и на расположенный под гигантским куполом огромный город амфибий опустились сумерки. Полной тьмы, однако, не наступило: город окутало мягкое серебристое сияние — Норман понял, что это был свет, отражённый от земного шара. Как только стемнело, жизнь в жабьем городе заметно замедлилась.

С наступлением сумерек в комнату вошли жабы-охранники с длинными металлическими корытами, наполненными красным желеобразным веществом. Они разместили эти корыта на стеллажах вдоль стены. Едва за охранниками закрылась дверь, как узники бросились к корытам — толкаясь, пихая друг друга локтями, с ожесточением вырывали друг у друга пригоршни желе и засовывали его в рот. Это походило на кормёжку скота, и Хакетта и Нормана так затошнило от этого зрелища, что ни один из них не смог заставить себя притронуться к пище. Только Сарджа не испытывал ни малейших сомнений и, казалось, с аппетитом насыщался у ближайшего корыта.

После трапезы зеленые люди разбрелись по койкам и вскоре погрузились в глубокий сон. «Жизнь, как у домашних животных, — подумал Норман, — есть, спать и служить кормом для своих хозяев». Его охватил еще больший ужас перед жаболюдьми и он укрепился в своей решимости сбежать от них. Он подождал, пока в комнате все уснут, и только потом подозвал Сарджу и Хакетта.

— Тише, — прошептал он им. — Если другие проснутся, они поднимут такой шум, что у нас не будет ни единого шанса. Готов, Сарджа?

Зеленый человек кивнул.

— Да, хотя я все еще думаю, что это невозможно.

— Скорее всего, так и есть, — признал Норман. — Но это единственный шанс, что у нас есть. Жаболюди, запирая нас здесь, должно быть, забыли, насколько сильны наши земные мышцы при вашей слабой гравитации.

Они бесшумно подошли к массивной зарешеченной двери комнаты, за которой расхаживал жаба-охранник. Они подождали, пока он пройдет мимо двери и удалится по коридору, затем Норман, Хакетт и Сарджа взялись за один из вертикальных прутьев двери. Он был толщиной в полтора дюйма, сделан из цельного металла, и казалось безумием, что кто-то сможет согнуть его одной лишь силой мышц.

Норман, однако, рассчитывал на то, что на втором спутнике, с его гораздо меньшей гравитацией, их земные мускулы обрели огромную силу. Он схватился за прут, Хакетт и Сарджа ухватились ниже него, а затем, по команде, потянули изо всех сил. Прут устоял, и они снова, с выступившим на лбу потом, потянули за него. Он немного поддался.

Они отступили на время, пока вернувшийся охранник не пройдёт мимо. Затем, снова взявшись за прут и навалились на него со всей силой. С каждым разом прут изгибался все сильнее, и просвет между ним и другими прутьями решётки медленно расширялся. Они сделали последний сильный рывок, и изогнутый прут слегка скрипнул. Они в ужасе отпрянули вглубь комнаты, но жабочеловек, похоже, ничего не заметил. Он вновь прошел по коридору, не взглянув в их сторону, и не успел охранник миновать дверь в их комнату, как в образовавшуюся щель протиснулся Норман и бесшумно прыгнул на спину огромного жабочеловека.

Охранник рухнул на пол, бешено размахивая перепончатыми лапами и издавая хриплое кваканье, но Норман несколькими сокрушительными ударами быстро заставил его замолчать. Повисла тишина. Никто из узников не проснулся. Хакетт и Сарджа выскользнули следом за Норманом.

Все трое бросились к лестнице. В два гигантских прыжка они оказались этажом выше, Хакетту и Норману пришлось тащить Сарджу на себе. Их никто не заметил, и они гигантскими прыжками промчались по другой лестнице, с каждым шагом их надежды росли. Последний пролет — отверстие в крыше над головой; и тут вдруг снизу донёсся громкий, протяжный квакающий крик, а за ним — целый хор встревоженных голосов.

— Они нашли дверь… нашли охранника! — выдохнул Хакетт.

Они выскочили на крышу. На ней были жабы-охранники, прыжками бросившиеся к ним с поднятыми силовыми пистолетами. Но Хакетт в один гигантский прыжок оказался среди них, на мгновение ошеломив их мощными ударами. Сарджа прыгнул к ближайшей летающей лодке, стоявшей на крыше, и отчаянным голосом принялся звать Нормана и Хакетта. Норман повернулся к Хакетту, оказавшемуся в центре яростной схватки, тот вынырнул из нее на мгновение, чтобы, захлёбываясь, закричать:

— Бесполезно, Норман! Улетай! Улетай, слышишь?!

— Хакетт, ради бога! — Норман уже было рванулся к нему, но чья-то рука резко схватила его и потянула назад.

Это была Сарджа, управлявший длинным судном, взлетавшим с крыши.

— Они идут! — выдохнул он. — Слишком поздно…

Снизу на крышу лезли всё новые жаболюди. Сарджа направил аппарат вверх, Хакетт в последний раз отчаянно взмахнул им рукой, прежде чем исчезнуть под нахлынувшей на него волной жаболюдей.

Крыша, вместе с кипящей на ней схваткой, стремительно ушла вниз, исчезнув в серебристых сумерках, и их корабль понесся над могучим жабьим городом. Они торопились к центру города, к зеленому бассейну, служившему входом в водный туннель, а позади них, внизу, быстро нарастал гул тревоги. Норман бесплодно бушевал.

— Хакетт! Хакетт! Мы не можем бросить его…

— Уже слишком поздно! — крикнул Сарья. — Мы не сможем ему помочь, лишь снова окажемся в плену. Мы сбежим сейчас и вернемся… точно вернемся…

Даже в этот безумный момент Норман понял, что тот прав. Хакетт ввязался в схватку, сдерживая жаб-охранников только для того, чтобы они могли сбежать. Внезапно он закричал:

— Сарджа — водный туннель!

Поднятые по сигналу тревоги, вокруг него появилось с полдюжины лодок с жабами-охранниками!

— Силовое орудие! — крикнул зеленый человек. — Рядом с тобой!

Норман обернулся, заметил длинную трубу на шарнире рядом с собой и навел ее на лодки, приближавшиеся к ним спереди. Он лихорадочно надавил на спусковой крючок в задней части орудия, затем почувствовал, как из нее вылетает поток снарядов. Две лодки, летевшие впереди, исчезли, когда снаряды испустили свою разрушительную силу, еще одна накренилась и стала терять высоту. Оставшиеся три выпустили по ним силовые снаряды, засвистевшие вокруг них, но в это мгновение лодка под умелым управлением Сарджа, описав головокружительный вираж, нырнула прямо в отверстие водного тоннеля!

Норман отчаянно вцепился в свое сиденье, когда лодка стремительно понеслась вниз, сквозь толщу воды, Сарджа, стиснув зубы, гнал её по гигантскому подводному тоннелю, и в мутном сиянии позади уже виднелись ослепительные лучи — три суда Ралов мчались следом, быстро сокращая расстояние. Смогут ли силовые снаряды действовать под водой? Норман не знал. В отчаянии развернув пушку, он навёл её на преследователей и нажал спуск. Через мгновение и лучи, и лодки, плывущие позади них по туннелю, исчезли.

Его легкие горели огнем; казалось, он должен был позволить воде наполнить их. Лодка рассекала воду с такой огромной скоростью, что он почувствовал — его вот-вот выбросит из неё. Боль, казалось, расплавленным металлом разлилась по его груди — он больше не мог сдерживаться; и тут лодка вынырнула из воды на свежий воздух!

Норман тяжело, захлёбываясь, дышал. Позади них возвышался колоссальный металлический купол города жаб, тускло поблескивающий в серебристом свете, заливавшем бескрайние морские просторы. Этот свет лился сверху — от огромного серебряного полумесяца, висевшего в ночном небе. На нём виднелись тёмные очертания материков — и тут Норман понял. Земля! Он несколько истерично рассмеялся. Сарджа на огромной скорости вел летающую лодку над морем, удаляясь от жабьего города. Наконец он оглянулся. Далеко позади возвышался огромный купол, а вокруг него переливались мерцающие огни — огни преследующих их лодок Ралов.

— Мы сбежали! — крикнул Сарджа. — Из города Ралов, из которого еще никто не убегал!

Память больно кольнула Нормана.

— Хакетт! Он сдержал жаболюдей, чтобы мы могли сбежать — мы вернемся за ним, клянусь Богом!

— Мы вернемся! — твёрдо сказал Сарджа. — Мы вернемся со всеми зелеными людьми этого мира в город Ралов, да! Я знаю, что замыслил Фаллас.

— Ты сможешь найти дорогу к нему… к своему городу? — спросил Норман.

Сарджа кивнул, взглянув вверх.

— До того, как взойдет и зайдет ещё раз солнце, мы доберёмся до него.

Лодка мчалась вперед, и большой купол и освещающие его прожекторы исчезли за горизонтом. Норман чувствовал, как теплый ветер сушит его промокшую одежду. Устроившись на борту лодки, он смотрел на серебристый полумесяц Земли, опускающийся к горизонту перед ними. Это означало, сказал он себе, что спутник медленно вращается вокруг своей оси, кружась вокруг Земли. Ему пришло в голову, что ночные и дневные периоды здесь, должно быть, очень неравномерны.

Когда солнце поднялось над водой позади них, они все еще летели над бескрайней водной гладью, но вскоре увидели впереди на горизонте тонкую зеленую полоску суши. Сарджа замедлил ход, когда они достигли ее, определил направление и направил лодку дальше.

Они миновали прибрежную равнину, а затем тянущиеся длинными цепями низкие холмы, покрытые густыми могучими джунглями, сплошной массой незнакомой Норману зелени. Ему казалось, что порой среди зарослей шевелились огромные звероподобные фигуры. Дважды он замечал в джунглях большие поляны, на которых стояли города приличных размеров, состоящие из ярко-зеленых зданий, над каждым городом возвышалась металлическая башня. Но когда он указывал на них, Сарджа каждый раз отрицательно качал головой.

Наконец, когда они миновали еще одну гряду холмов и увидели третий зеленый город с возвышающейся над ним башней, Сарджа указал на него, и его лицо просветлело.

— Мой город, — сообщил он. — Там Фаллас.

Феллоуз! Сердце Нормана забилось быстрее.

По мере приближения, они опускались все ниже и ниже. Норман понял, что здания окрашены в зелёный цвет, чтобы сливаться с густыми джунглями вокруг в целях маскировки. Но башня с решётчатой площадкой наверху всё же вызывала у Нормана недоумение. Он хотел спросить Саржу о её назначении, но получил ответ не от него. Из клетки на вершине башни медленно высунулся длинный металлический ствол и послал в их сторону россыпь силовых снарядов.