– То был горький урок, но мы усвоили его, – Главнокомандующий Армии Совета Тайрон Беккет выглядел как обычно серьёзно. – Пришло время взглянуть правде в глаза: территория, которой мы располагаем, нам не принадлежит. Больше того, среди нас нашлись те, кто жаждет выгоды ценой погибели человеческого рода. Если мы хотим жить в уверенности, что человеческая крепость едина и неприступна, если мы хотим сделать это место нашим домом, нам придётся отринуть смирение и принять необходимость решительных, даже радикальных мер.

Главнокомандующий сделал паузу, чтобы прочистить горло, и продолжил:

– Децентрализация и послабления показали себя неэффективно, так как они лишь потворствуют коррупции и обогащению отдельно взятых лиц. Мы видим всё больше и больше преступников, противников мирного строя и попросту бесполезных нахлебников на территории Альянса. Миллионы положили свои жизни на то, чтобы позволить нам жить в спокойствии и достатке под Барьером. Однако эта иллюзия спокойствия пробудила злейшие пороки человеческой натуры. Всем нам пора забыть о личных мотивах. Алчность, жестокость, праздность, эгоизм – синонимы человеконенавистничества, а под Барьером нет места для тех, кто не любит человечество.

Дослушав речь Главнокомандующего, Жиль покачал головой и поднялся с дивана. Покалывание в позвоночнике наконец-то прошло. Доктор Браун, сменивший Артёма Новицкого, перенастроил оборудование – как он выразился, во избежание долгосрочных побочных эффектов, – из-за чего подзарядка в этот раз продлилась на полчаса дольше. Сотни игольчатых ножек пробежали по спине Жиля, как только провод коснулся отверстия на его шее. Однако жаловаться он не мог – лучше так, чем совсем перестать чувствовать что-либо из-за критической разрядки организма.

Жиль посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что в холле клиники Жаднова по-прежнему никого нет, а затем начал вращать руками, пошевелил пальцами и порастягивал ноги, как того просил доктор Браун.

Тем временем крупный план Беккета в визоре сменился на миловидную журналистку с завитыми волосами и восхищением в глазах. Кристина Хаммильтон. В последнее время Жиль видел её слишком часто – в отличие от Саймона, которого постепенно замещало новое лицо Армии.

– Я вместе с жителями Альянса целиком Вас поддерживаю, сэр. Но какова позиция Совета? – спросила Кристина. – В связи с последними событиями некоторые начинают сомневаться в том, что Старший Совет действительно участвует в нашей жизни.

– Совет заинтересован, в первую очередь, в благополучии и выживании человечества, – твёрдо заверил Беккет, – и возлагает на всех нас большие надежды. Так всегда было – и так будет. Однако именно Армия обеспечивает безопасность жизни под Барьером, и именно Армия в ответе за исполнение воли Совета.

Жиль отключился от визора и подошёл к терминалу. Напротив фамилии Новицкого мерцала красная надпись – «временно не принимает». Жиль немного соскучился по своему первому доктору и надеялся, что странное чувство юмора и нездоровое увлечение стимулирующими препаратами не завели Артёма в неприятности. Он выбрал в меню строку «Посещения». Найдя в списке пациентов фамилию «Харгинсон», Жиль подтвердил свою личность через голограф и получил разрешение на посещение.

Женский голос в наушнике короткими командами вроде «прямо» и «налево» повёл Жиля по белым коридорам. В 355-м Убежище цвета делились на градации серого, и даже традиционные синие оттенки, символизирующие жизнь и саму сущность Альянса, встречались только в местной военной части, и то не везде, отчего Жилю часто казалось, что с его имплантами что-то не так. Последнее, что он видел своими глазами, была Новерия – в память о ней осталась смесь самых ярких цветов. Интересно, какой бы он увидел её сейчас?

«Вы на месте, палата номер…»

Жиль вошёл в палату с двузначным номером. Сидящая за круглым столиком девушка вскинула голову и испуганно уставилась на Жиля.

– Доброе утро, мисс МакКейн, – поздоровался Жиль. Её лицо неоднократно появлялось в рассылаемых ежедневных сводках о розыске.

– Доброе… – тихо ответила она и тут же тихонько чихнула.

– Эй! – с больничной койки по центру палаты приподнялась обмотанная бинтами фигура с одной прорезью для глаза с правой стороны лица. – Покричи погромче, чтоб все знали.

– Ред? – удивился Жиль. – Ну и видок.

– Пару месяцев назад ты тут вообще по кусочкам валялся, – голос Реда был слишком низким и протяжным, но не утратил свойственного ему раздражения.

Жиль встал напротив койки. Из-под покрывала, прикрывающего ноги Реда, тянулись цветные провода, подключенные к всевозможным устройствам, расставленным по палате.

– Когда я получил твоё «приглашение», я ожидал увидеть нечто другое, – сказал Жиль. – Что произошло?

– Нужно избавиться от пары вещей. Лови.

Импланты, заменившие не только кости, но и рефлексы, не подвели – Жиль выкинул руку и сжал бумажную пачку ровно с нужной силой. Ещё в полёте он узнал нанесённый на упаковку рисунок.

– Так ты снова был в Новерии, – Жиль покрутил пачку сигарет в руках. – Это всё объясняет.

– Вторая вещь на столе. Считай это своим последним заданием.

Алиса МакКейн поднялась из-за стола и отошла к изголовью кровати. На столе стоял прозрачный пластиковый контейнер, в котором скрывалось нечто мохнатое и… живое. Девушка снова чихнула.

– Давай-давай, бери и уноси эту свинью, – поторапливал Ред. – Мне уже надоело слушать, как кое-кто чихает и сморкается.

– Это просто аллергия… – тихо пояснила МакКейн. – Пожалуйста, позаботьтесь об этом животном. Оно было любимым, но осталось без хозяина.

Жиль подошёл к контейнеру, открыл крышку и прикоснулся к тёплому комочку шерсти. Животное ответило писком.

– А теперь проваливай, пока кто-нибудь не заинтересовался, к кому это ты захаживаешь.

Жиль знал, что за ним по-прежнему вели наблюдение, но не опасался этого внимания. С тех пор, как его перевели в 355-е, он ни разу ничего не нарушил, а весь его круг общения ограничивался сослуживцами, командирами и Саймоном. Даже Дженни он не стал писать, боясь, что сообщение от него только ухудшит её положение. Саймон же, как достойный капитан, опускался на дно вместе с построенной большим трудом карьерой, и потому не опасался ничего и никого.

Ни он, ни генерал Хоппинс будто бы не держали зла на Жиля. Оба вели себя так, словно дезертирство Жиля стало следствием коварного плана Маука, вынужденной мерой, обусловленной выживанием. Задумываясь об этом, Жиль не мог не признать, что отчасти они правы. Всё время он просто следовал туда, куда его направляли, и делал то, что считал правильным. В действительности он никогда не собирался становиться ни предателем Альянса, ни агентом «Теней». Он не хотел быть бравым военным, как дядя Райс, не хотел быть уважаемым офицером, как Саймон, или ценным доверенным агентом, как Томас. Не хотел устанавливать собственную справедливость, как Ред, или очищать мир от неверных, как «Отверженные». Не хотел быть хорошим другом или заботливым братом. Наверное, на самом деле он совсем ничего не хотел.

Жиль закрыл крышку контейнера и повернулся к Реду.

– Не поинтересуешься, как я избежал трибунала, переехал в 355-е Убежище и теперь выполняю самые ответственные и сложные задания, вроде замены труб и разгрузки вагонов?

– Нет.

– Или как из-за меня теряет свою работу Саймон и, наверняка, приходится несладко моей сестре?

– Отстань, Прайс, – фыркнул Ред. – С каких пор тебя заботят чужие жизни? Они сами хотели тебе помочь.

Жиль провёл пальцем по выпуклой линии шрама на щеке. Получив сообщение от Реда, он сомневался, идти ли на эту встречу. Ему не хотелось продолжать историю предательства, и в его планы не входило выполнять ещё одно задание от «Теней», но вопросы об Орионе и истинном раскладе вещей не давали ему покоя. Однако сейчас, видя обмотанного бинтами Реда в компании разыскиваемой за страшное преступление хрупкой девушки, Жиль вдруг понял, что ответы не имеют значения.

Когда-то он спас пленного агента «Теней» в Новерии, потому что тот был простым человеком, разочаровавшимся в мире – потому что Жиль сам был таким. Полюбившаяся ему Новерия с её счастливыми жителями и их пылкой предводительницей оказалась красивой ложью, прикрывающей всё те же старые человеческие пороки. И тогда в ночь перед самой казнью Жиль освободил приговорённого пленника и бежал вместе с ним.

Но теперь они в расчёте, а значит, их пути по-настоящему расходятся.

– Ну тогда, – Жиль перехватил контейнер под мышку отверстиями для воздуха вперёд. – До встречи?

– Это вряд ли. Сигареты теперь придётся добывать себе самому. Прикрыта лавочка.

– Я почти привык к электронной, что подарил один из местных докторов. Послушай, – Жиль задержался в дверном проёме. – Ещё в Новерии хотел тебе сказать… не переоценивай себя.

Жиль вышел из клиники Жаднова и, остановившись на ступеньках, глубоко вдохнул. Проблемы с климат-системой были устранены ещё месяц назад, и воздух радовал свежестью и лёгким ароматом травы. День только начинался. Жиль было положил в рот электронную сигарету, но покосился на отверстия в контейнере с животным и передумал. Его путь лежал к жилому сектору в южной части Убежища.

Вот уже две недели в обязанности Жиля входило наведываться в арендованную Саймоном комнату и следить за питанием и досугом маленькой Бекки. Беспокойство за дочь, подкреплённое неспокойной обстановкой в Цитадели, семейными разбирательствами и следственным делом, заставило офицера Клода выслать её из столицы Альянса. Выбор пал на подотчётное Хоппинсу 355-е Убежище и, соответственно, на плечи «дяди Жиля» – и даже Луиза не стала возражать. Да и сама Бекка, как объяснил Саймон, ни к кому кроме Жиля всё равно ехать не соглашалась.

От школы её отстранили, друзей у неё не было, отчего, оставаясь одна, она только плакала и спала. Бекка чем-то напоминала ему его двоюродную сестру, Дженни – та тоже была любопытным, добрым и одиноким ребёнком. Генри Райса мало беспокоила жизнь дочери, поэтому на десятый день рождения Жиль подарил Дженни щенка, чтобы той было с кем дружить и о ком заботиться. История словно бы повторялась.

На входе в жилой комплекс Жиль остановился и просканировал животное в контейнере. Идентификатора, присваиваемого домашним питомцам на территории Альянса, у него не было – а значит, откуда бы оно ни было, его не станут искать. Это также означало, что и с получением нового могут возникнуть сложности.

Жиль вошёл в лифт и поехал вниз. На каждом этаже жилого комплекса размещалось три десятка комнат пятнадцати квадратных метров со всеми удобствами. Комната, отведённая армией Жилю, находилась на самом нижнем уровне, комната Бекки – всего лишь на «Б2».

Дежуривший у двери молодой «Трёхглазовец» с рыжими волосами кивнул ему в знак приветствия и проверил сначала контейнер, а после самого Жиля.

– Отличная мысль, мистер Прайс, – похвалил он. – У меня была такая в детстве. Они очень дружелюбные.

Жиль спрятал контейнер со свинкой за спину и коснулся иконки звонка на дисплее двери. Из комнаты тут же выскочила девочка в хлопковом оранжевом платье.

– Дядя Жиль! А почему ты не на службе?

Жиль вспомнил, что не говорил ей об отгуле, так как не собирался приходить к ней раньше вечера.

– Мне пришлось отпроситься к врачу.

– Что-то случилось? – забеспокоилась Бекка. – Ты заболел?

– Мне уже лучше.

– Тогда проходи! – она схватила его за руку и легонько потянула. – Как раз новая серия «Капитана Свистульчика» вот-вот должна начаться!

В тёмной комнате картинки на визоре выглядели особенно красочно. Получив напоминание о том, что ей нельзя сидеть перед визором в темноте, Бекка принялась извиняться и отдала команду включить свет.

– А теперь пообещай мне кое-что, – со всей возможной серьёзностью попросил Жиль.

– Что? – заподозрив что-то, Бекка попыталась заглянуть ему за спину. – Что ты там прячешь, дядя Жиль?

– Покажу, если только ты пообещаешь, что будешь как следует заботиться о ней.

– О ней?! – Бекка не могла больше прятать улыбку. – Конечно я буду! Это..?

– Свинка, – Жиль показал ей контейнер.

– Ух ты! – Бекка открыла крышку и аккуратно взяла мохнатое животное на руки.

Заметив, с какой задумчивостью она рассматривает свинку, Жиль спросил:

– Тебе не нравятся такие?

– Мама не разрешала мне заводить животных, но я всегда хотела хоть кого-нибудь.

Это был первый раз за время в 355-м, когда Бекка упомянула кого-то из родителей. Видя, как старательно девочка избегает разговоров о семье, Жиль ничего о них не спрашивал.

– Спасибо, дядя Жиль! – широко улыбнулась Бекка. – А как её зовут?

– Тебе придётся это решить, – Жиль потрепал девочку по голове. – Ну, хватит простаивать, чем сегодня занимается Капитан?