Глория привела их на стоянку за парком, где одиноко стоял электромобиль, выкрашенный в грязно-жёлтый цвет. У Урвиля не было денег, и Глория заплатила за него, а Кирилл долго добивался от водителя внятной стоимости проезда. В конце концов, он отдал половину своих монет и сел рядом с Урвилем.

За окном мелькали жилые районы, спортивные площадки и фабрики. Кирилл расспрашивал Урвиля о каждом здании, которое они проезжали, и старался запомнить их расположение. Если когда-нибудь он вернётся в Альянс, эти знания послужат доказательством его лояльности и, быть может, даже помогут армии. Глория изредка вставляла комментарии в объяснения Урвиля. В отличие от других Отверженных, включая Урвиля, она не восхищалась Прайсом и не находила в каждой выбоине повод о нём рассказать.

– Так значит, ты медик? – спросила она после того, как Кирилл рассказал немного о своей работе во Фраге. – И умеешь спасать жизни?

– Умел раньше, – сказал Кирилл. – Сегодня я наблюдал, как медленно расстаётся с жизнью один из ваших «охотников» с кровотечением, и ничего не мог сделать.

– Моя мама говорит, что пациенты умирают только у плохих врачей, – вставил Урвиль.

В таком случае, в Новерии нет ни одного хорошего врача.

– Я всего лишь санитар, – усмехнулся Кирилл.

Почему-то ему было всё равно. Он не чувствовал себя виноватым. Любой врач Альянса приносит клятву, обязывающую помогать людям вне политики, вне закона, вне социальных норм. «Отверженные» – тоже люди… но они заслуживают смерти за всё то, что они делают с солдатами, пленниками, мирными жителями Альянса. Они заслуживают смерть самую долгую, болезненную, кровавую, с раздробленными костями, с проткнутыми лёгкими, с кучкой бесполезных врачей, способных причинить только ещё бо́льшую боль…

– Но будь у тебя инструменты – ты бы смог? – спросила Глория. – Спасти любого?

– Ну, почти.

– Даже с имплантами?

– Я с ними не работал.

– Разве не все у вас с ними? – удивилась Глория.

– Нет, с чего такое предположение? Альянс запрещает имплантирование.

– Треснувшие все с ними.

– Треснувшие? – переспросил Кирилл.

Водитель издал нечленораздельный звук, неодобрительно покосился на своих пассажиров и сплюнул в открытое окно.

– Сбежавшие Отверженные, – прошептал Урвиль. – Давайте потише.

– Так что? – не унималась Глория.

– Я не работал с имплантированными, – ответил Кирилл.

Разочарование Глории было почти ощутимым. И всё же она была слишком не похожа на других девушек, встреченных Кириллом в Новерии.

– Конечно, несмотря на запрет, в Альянсе море самых разных специалистов, – заговорил Кирилл. – Даже тех, кто тащится от всех этих штуковин, вживляемых в ткани. Я знал одного нейроимплантолога в 355-м…

– Ужасно, – кивнул Урвиль. – И Альянс называет себя последним цивилизованным государством! Хорошо, что ты не из таких.

Оставшуюся часть поездки Глория молча смотрела в окно. Урвиль продолжал рассказывать обо всём подряд, уже без наводящих вопросов от Кирилла. Чем дальше они удалялись от центра, тем меньше людей и транспорта попадалось вокруг.

Красный столб с широкой табличкой служил конечной точкой маршрута такси. Напротив него возвышался, как подсказал Урвиль, памятник «Помнящему» – человек, одетый в бесформенную рясу, согнувшийся и прячущий лицо в ладонях. Нельзя было с уверенностью сказать, мужчина это или женщина, лишь длинные волосы спадали из-под капюшона на плечи. Статуя стояла на высоком камне посреди искусственного водоёма. А вокруг – ничего. Только в отдалении виднелись здания, обнесённые колючей проволокой – база разведчиков.

– Да запомнит он нас… – прошептала Глория.

– «Помнящий» видел весь мир с самого его создания, – объяснил Урвиль. – Он помнит и начало, и конец. И благословлён будет тот, кого он заметит и назовёт по имени.

Они пошли по пыльной дороге дальше. Навстречу им попалась группа дружинников с красными повязками на руках. Они пристально смотрели на Кирилла, но остановить не попытались.

– Мы почти на месте, – сказала Глория, указывая на невзрачные здания впереди. – Вот она, Стена.

– Это же просто… дома.

Цепочка из одиннадцатиэтажных зданий тянулась не меньше, чем на километр, и была усеяна сквозными дырками – окнами.

– Мы бы сами не смогли построить лучше. А это сооружение прекрасно подходит для обороны, – невозмутимо ответила Глория. – Мы их соединили вместе – и так получилась Стена.

– Вы построились на руинах, – резюмировал Кирилл, разглядывая почерневшие фасады когда-то жилых домов.

– Это хорошее место, – подтвердил Урвиль. – Климат здесь всегда был экстремальным. Поэтому «Архангел» и не пошёл сюда.

В низеньком сарае, ютившемся у подножия многоэтажки, развернулся дежурный пункт – два деревянных стула, нелепый круглый стол с резными ножками и трое дружинников, вооружённых огнестрельными пистолетами и стальными кинжалами. Радушной встречи не произошло. Отверженные говорили настолько быстро и резко, что Кирилл понимал максимум одно слово из пяти.

– Белокровый, – раздалось у Кирилла за спиной.

Тот обернулся и едва не напоролся на лезвие. Одноглазый лысый дружинник с волосатыми руками с насмешкой разглядывал его. Остальные притихли.

– Не думал, что есть кто-то уродливее Прайса, – наконец сказал он. – Кто этот?

– Хирург, – ответила Глория. – Рауль, послушай…

– Не похож на костоправа. Билл так и говорил, – Рауль спрятал кинжал в ножны на бедре. – Ну и зачем пожаловал, Альянсовец?

Вопрос был с подвохом, и Кирилл не собирался на него отвечать.

– А если я выйду за Стену, это будет считаться побегом? – вместо этого спросил он.

– Прайс так и сделал. С последнего этажа – и вниз, – Рауль хищно улыбнулся.

– Грустная история.

– И правда. Белокровым нельзя доверять. Всегда будут рваться в свой рабский мирок. И не переучить, не перевоспитать.

– Рауль, – подал голос Урвиль. – Кирилл не знает, как оказался здесь. Мы с Глорией подумали, что Стена поможет ему вспомнить.

– Урвиль! – Рауль обернулся к нему, и тот пошатнулся от приветственного тычка в плечо, традиционного для Новерии. – Сукин сын, ты должен мне триста шин! А тебе, Глория, сказали: будешь лезть, куда не просят, – закроют вместе с Майлзом.

Кирилл удивлённо уставился на Глорию. Майлз был заведующим общего отделения и прямым начальником Кирилла. Именно он позволил Кириллу заступить на работу в больницу, за что тот был бесконечно благодарен.

Рауль посмотрел на наручные часы – примитивный механизм со стрелкой.

– Половина третьего, – объявил он.

Всего полчаса назад закончилась смена Кирилла в больнице, хотя он был уверен, что одна только поездка заняла минут сорок. Впрочем, в Новерии сложно было найти хотя бы одну пару часов, показывающих одинаковое время, что объяснялось возрастом и ненадёжностью такого рода механизмов.

– У вас десять минут. А ты, Урвиль, раз не принёс долг, останешься здесь и поможешь мне. Мануэль!

Молодой худощавый Мануэль повёл их ко входу в многоэтажку, превращённую в центральную часть Стены. Ступеньки местами обвалились, и Кириллу приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не заработать себе вывих. На пятом этаже Мануэль сжалился и отвёл их с Глорией в старую кабинку лифта. После напряжённого подъёма по лестнице Кирилл был не в силах переживать из-за возможности обрыва износившихся тросов и только благодарно кивнул Отверженному.

Со стоном и скрипами лифт доставил их на последний этаж, где Мануэль их и оставил.

– Десять минут, – повторил он и ушёл.

– Тебе повезло, – сказала Глория, бодро забираясь по перекладинам к люку, ведущему на крышу. – Ты понравился Раулю.

С трудом подтянувшись на перекладине, Кирилл полез следом.

– Но не так сильно, как Прайс.

– Шутишь? Рауль его терпеть не мог, как и я.

Плоская крыша была усеяна галькой. Впереди простиралась пустыня. Кирилл присел почти на самом краю крыши, глубоко вдыхая горячий воздух – у него никак не получалось восстановить дыхание.

– Вы такие хилые… – сочувственно произнесла Глория. – Мне даже вас жаль.

– А мне вас, – Кирилл посмотрел на неё. – Отстроились на руинах и возомнили себя святыми. Я не могу подняться по дурацкой лестнице, но зато я знаю, как провести «лабиринт», и могу пересадить сколько угодно органов любому из вас.

– И ничего из этого – без технологий из Альянса, – напомнила Глория.

– Вы против всяких технологий, но сами пользуетесь допотопными электромобилями, компьютерами и холодильниками, – заметил Кирилл.

Солнце заставляло Глорию щуриться, превращая и так небольшие глаза в две едва заметные щёлочки. Позади неё, затянутая плёнкой марева, виднелась Новерия.

– Альянс запрещает импланты, но это не мешает вам прибегать к их использованию. Так и мы. Из двух зол выбираем меньшее.

Кирилл фыркнул и отвернулся.

Где-то за этой пустыней начинался «Квадрат Совета». Кирилл мало что помнил о расположении Новерии относительно Альянса, но был уверен, что они устроились не слишком далеко. Был бы у него челнок… или свой электромобиль. Но нет, слишком маленький аккумулятор.

А если бы получилось… Он бы доехал до Фрага. Если повезёт – сразу на сторону Армии. Скорее всего, его объявили в розыск и уже не надеются найти. Списали на «Отверженных». А он расскажет, что попал в Новерию и видел саму Джессику. Ходил среди психопатов, пил с ними пиво и обсуждал какого-то дезертира по фамилии Прайс. Он мог бы написать книгу или создать видеоблог, чтобы рассказать о том, как он жил и чем занимался, с кем говорил и что узнал, что ел и что пил. Об их ужасной еде поведает не только его рот, но и результаты гастроэнтерологического обследования. Он стал бы известным. Даже поболее, чем его брат.

Хотя кого он обманывает. По возвращению его схватят и буду допрашивать, пока не выяснят, каким образом он оказался в Новерии и зачем вернулся. Он не сможет дать ответов, и тогда они обратятся к гипнозу и выяснят всё без его участия.

– Как вы отбиваетесь от роботов? – спросил Кирилл.

– Так же, как и от бурь. Но бури бывают чаще.

– Да ну? – не поверил Кирилл. – Вы тут на открытом пространстве, так и напрашиваетесь…

– Мы ему не мешаем. А может даже помогаем.

– О чём ты?

– «Архангел» помешан на поддержании экосистем и строит целые заповедные комплексы. Я почти уверена, что мы тоже один большой заповедник. И приходят они, только когда мы делаем что-то неправильно.

– Заповедники? – насмешливо переспросил Кирилл. Это было самой абсурдной теорией о роботах из всех, которые он слышал. Впрочем, чего ещё можно ожидать от Отверженных? – Ты сама хоть один видела?

– Нет, но наши «охотники» там были…

– Я видел одного «охотника» сегодня, и помимо стонов он ничего не поведал.

Горсть гальки прилетала ему в спину. Кирилл вскрикнул от боли и возмущённо посмотрел на Глорию.

– «Охотники» – смелые люди, – сказала она. – Их работа опасна, но они не страшатся.

Она выглядела воинственной – и от того красивой.

– Ты не похожа на других Отверженных.

Та повела плечами.

– И как будто бы даже не относишься ко мне плохо, – заметил Кирилл.

– Почему я должна?

– Потому что ты – Отверженная? Я насмотрелся на вас во Фраге…

– Не путай нас с этими животными! – закричала Глория. Кирилл почувствовал лёгкий толчок в грудь. – Или я спихну тебя вниз!

– Ладно-ладно, извини. Я просто с трудом осознаю, что всё это происходит на самом деле, – Кирилл окинул взглядом песчаные дюны, простирающиеся на многие километры вдаль. – Что это место на самом деле существует.

– В этом мы похожи. Мы просто живём…

Кирилл заметил маленькую фигуру за спиной Глории.

– Сайра! – махнул он рукой. – Даже здесь меня нашла!

– Мне пора, – внезапно сказала Глория.

– Что? – удивился Кирилл. – Ты не отведёшь меня обратно?

– Сайра тебя проводит, – Глория бегом бросилась к люку, ведущему вниз.

– Глория!

Кирилл хотел пойти за ней, но его остановила Сайра.

– Привет! – она была в ярко-красном платье и выглядела довольной. – Смотрю, у тебя появилось больше друзей.

– Надеюсь, ты не обидишься.

Сайра настаивала на звании первого друга Кирилла среди Отверженных и официально получила его в день, когда Кириллу разрешили выйти на работу в больницу. Кирилл не воспринимал её всерьёз, но считал, что лучше иметь хотя бы такого друга, чем никакого вовсе.

– Конечно, нет. Я рада, что ты хорошо проводишь время, – улыбнулась она.

– А ты что здесь делаешь?

– Слежу за тобой, – без тени смущения ответила девочка.

– Зачем?

– Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Кириллу не нравилась её назойливость, однако он был готов списать это на её возраст.

– Как видишь, я в полном порядке. Ну, за исключением моего желудка.

– Разумеется. Мало кто осмелится перечить Джессике. А она дала понять, что ты для нас – почётный гость, – не переставала улыбаться Сайра.

Это вернуло Кирилла к мыслям о том, как он здесь оказался. Почему его приняли, почему позволили остаться? Отверженные никогда не славились ни добротой, ни гостеприимством, и, что бы Глория ни говорила, новерцы в этом плане не отличались от фражан. Прайс, по рассказам, сам захотел остаться здесь, но Кирилл? Он не поддерживал Отверженных и сбежал бы обратно в Альянс при первой же возможности. Так почему они просто не избавились от него?

– Рауль расстроится, если ты опоздаешь, – отвлекла его Сайра.

– Откуда ты знаешь? – Кирилл привык к её неожиданным появлениям, но это было уже слишком. – Ты подслушивала наш разговор?

– Я просто слежу за тем, чтобы ты был в порядке.

– Почему бы тебе не проследить за Урвилем, например? – возмутился Кирилл. – Или за Глорией? Почему я?

– Они справляются. Урвиль рассчитается с долгами, а Глория… – Сайра перестала улыбаться. – С ней сложнее.

– Она убежала, завидев тебя.

– Она избегает меня. Ей свойственно плохо думать о людях. Завидует, что я опередила её.

– В том, чтобы стать моим другом?

– И в этом тоже, – серьёзно ответила Сайра.

Кирилл не понял, что имеет в виду Сайра, но решил, что выяснит это позже – у самой Глории.

– Проклятье! – он хлопнул себя по лбу. – Я так и не спросил её о Сергио…

– Сергио? – переспросила Сайра, вновь растянувшись в улыбке.

Кирилл хотел было рассказать ей, но в последний момент передумал. Каких ответов можно ждать от маленькой девочки?

– Да так, забудь.

– Ну, пойдём? – Сайра протянула ему руку.

Кирилл сжал её маленькую ладонь. По какой-то причине ей нравилось ходить с ним за ручку. Кирилл не возражал – всё лучше, чем толчки в плечо.