Дженни сняла толстовку и оставила её вместе с банкой протеиновой каши в комнате.

Кабинет Ника Маука располагался на третьем этаже административного корпуса экспериментальных войск. Добраться туда из жилого блока для офицеров можно было на лифте, расположенном напротив отведённой ей комнаты. Панель вызова лифта находилась прямо за спиной дежурившего там Делайна.

– Простите… – пробормотала Дженни, но в следующую секунду осознала, что стоит перед Делайном – одним из тех, что безо всякого смущения расстреляли беззащитных, разбитых людей, чудом спасшихся от киборгов и едва обретших надежду, – и стыд отступил. Она выпрямилась и с вызовом посмотрела в серое лицо дежурного. – Командующий Ник Маук приказал мне зайти к нему.

Делайн молча повернулся к ней спиной.

– Третий этаж, – сказал он, вернувшись в исходное положение. – Лифт остановится автоматически. Как только это произойдёт, покиньте кабину.

– Я знаю, как пользоваться лифтом.

Оказавшись одна в закрытой кабинке лифта, Дженни испытала огромное облегчение, которое так же быстро испарилось, стоило ей вспомнить, зачем она направляется наверх. Странный клочок бумаги по-прежнему был зажат в её кулаке.

В прозрачном переходе – гораздо меньшем того, что соединял центральный корпус с корпусом «психо», – поджидал ещё один Делайн. Дженни старалась не выдавать волнения, пока тот тщательно сканировал её со всех сторон. Предмет Реда остался незамеченным.

Пройдя проверку, Дженни вошла в необычайно тихий коридор. На встроенном дисплее каждой из семи дверей отображался портрет владельца кабинета. Среди них она с удивлением обнаружила своего ментора. Подпись под портретом гласила: «Подполковник Б.Б. Бренан, командующий подразделением «ПСИХО». Кабинет Ника Маука был в самом конце коридора.

Дверь открылась парой мгновений раньше, чем Дженни к ней приблизилась.

– Заходи, Дженни, – тихо сказал командующий экспериментальными войсками Ник Маук, и тон его не был приказным.

Дженни смущённо поздоровалась в ответ и вошла внутрь. Она почувствовала приятную смесь из запахов парфюма и ароматизаторов, а также то, настолько мал её рост в сравнении с мистером Мауком.

Кабинет разительно отличался от всего, что до сих пор она видела в военной части. Стены были обшиты панелями из тёмного дерева, массивный стол – как и стулья и высокий шкаф – тоже был сделан из натурального дерева. По левой стене, на тёмно-синем ковре со звёздным полукругом Альянса, стоял тёмно-коричневый диван. Над ним причудливо изгибались позолоченные светильники. На аккуратной полочке рядом помаргивал зелёной лампочкой пищевой принтер. На уголке стола свисали с миниатюрных флагштоков два тканевых флажка с изображением звёзд Альянса и «Эпсилона». Встроенный в стол терминал проецировал над собой всё те же звёздочки.

– Кабинет был декорирован Главнокомандующим Беккетом задолго до того, как перешёл ко мне, – прокомментировал Ник Маук.

Дженни удивлённо посмотрела на него. Глава экспериментальных войск стоял в дверном проёме и выглядел уставшим. Внимательный взгляд его бирюзовых глаз был устремлён на неё. Опомнившись, она вытянулась по стойке смирно и отсалютовала, не разжимая кулак левой руки.

– Вольно, Дженни, – удовлетворённо кивнул Ник Маук. – Располагайся. Я как раз собирался устроить небольшое чаепитие.

Дженни опустила поднятую в приветствии руку и неуверенно огляделась по сторонам, не до конца понимая, что должен предполагать отданный командующим приказ «располагаться».

– Диван удобнее, чем выглядит, – подсказал он.

Ноги сделались непослушными, и Дженни с трудом заставила их двигаться. Командующий тем временем открыл дверцу шкафа.

– Доводилось ли тебе когда-нибудь, Дженни, пить добротный свежезаваренный чай? – загадочно спросил мистер Маук, перебирая что-то на полке.

– Чай? – переспросила Дженни. – Я… пью чай.

– Я сейчас не о том, что может предложить пищевой принтер, – по-доброму рассмеялся Ник Маук, оглядываясь на устроившуюся на диване Дженни. – Речь о напитке, максимально близком к тому, что делали наши предки на свободной земле.

Дженни изо всех сил пыталась сосредоточиться на словах командующего, но тревога всё больше одолевала её. Сжатая левая рука вспотела, и ей оставалось только надеяться, что это не повредит устройство. Или же, наоборот, надеяться, что устройство сломается или потеряется и тогда ей не придётся пытаться поместить его на руку Ника Маука. Однако в этом случае она может никогда больше не увидеть Жиля. А ведь именно Жиль привозил им с отцом настоящий чай – он покупал его в каком-то фермерском городке по дороге из Цитадели, а в Орионе чай не продавался.

– Я пробовала такой чай много лет назад, – ответила Дженни. – Но плохо помню об этом, – быстро добавила она, стараясь отмахнуться от возникших воспоминаний, связанных с Орионом.

– Я, в свою очередь, никак не забуду этот вкус, – командующий держал в руках две белых керамических чашки на блюдечках. – Он несомненно отличается от того, что готовит принтер. Но это отличие – такое тонкое, почти неуловимое.

Мистер Маук прошёл до стола и поставил чашку рядом с белым чайничком. От его изящного носика поднималась струйка белого пара. Только сейчас Дженни поняла, что источником приятного запаха в кабинете были вовсе не ароматизаторы.

– Наверное, так можно сказать почти о любой пище, – решилась высказаться Дженни. Ей вспомнилась новогодняя запечённая курица и то, как после первого же кусочка она перестала признавать любую курицу из принтера, хотя майор Райс и Жиль утверждали, что разницу замечают только их неподготовленные к грубой натуральной пище желудки. – Нам начинает казаться… То есть, мы сами придаём какое-то особенное значение тому, что, может быть, на самом деле совсем не особенное. Нам просто хочется, чтобы оно было таким.

– Всё так: хочется, чтобы что-то было особенным, – мистер Маук наклонил чайничек, и горячая жидкость плавно перетекла сначала в одну, а потом и в другую чашку.

Дженни с готовностью встала.

– Незачем, Дженни, – возразил командующий. – С твоими способностями донести чашку до дивана не должно быть проблемой.

Дженни с ужасом посмотрела на маленькую белую чашку. Керамической посуды в Альянсе было не слишком много – а скоро станет ещё меньше.

– Ни к чему впадать в панику, это не приказ, – улыбнулся командующий, подхватывая обе чашки. – На будущее: не пытайся выполнять приказы, которые, как ты чувствуешь, не способна выполнить, – по крайней мере когда они касаются твоей «психо»-энергии.

Мистер Маук подошёл к дивану и протянул Дженни её порцию чая. Пользоваться второй рукой она почти не могла, поэтому осторожно приземлила чашку с блюдечком себе на ногу. Командующий сел с противоположного конца дивана и, вдохнув исходящий от чая пар, сделал первый глоток. Дженни последовала его примеру и отхлебнула горячую жидкость. Она заметила, что у неё это вышло слишком громко, и смутилась. Во рту появился терпкий вкус, какой бывает от любого чая, а в груди – приятное расплывающееся тепло.

Голодный желудок отчаянно заурчал, явно неудовлетворённый тем, что получил вместо завтрака, обеда и ужина, заставив Дженни смутиться ещё больше.

– Мне известно, что ты сегодня ни разу не появилась в столовой – за исключением той попытки, за которой я застал тебя днём, – заметил командующий, удерживая чашку с чаем на весу. – Это должно напомнить тебе о важности распорядка и дисциплины.

– Я… не привыкла к такому.

– Несмотря на свою преданность Совету и Армии, майор Райс не хотел видеть свою дочь в её рядах, не так ли? – задумчиво проговорил Ник Маук. – Я понимаю, что тебе сложно, Дженни. Но у жизни здесь есть свои преимущества, и, надеюсь, ты вскоре их откроешь.

До сих пор она не заметила ни одного. Её положение было немногим лучше Жиля, если тот действительно в тюрьме.

– Я никого здесь не знаю. Офицеры и солдаты смотрят на меня косо. И я очень хотела бы встретить своего брата, Жиля…

– Твоя привязанность к нему настолько велика, что ты решила взять его фамилию? – поинтересовался командующий.

– Нет, но… – Дженни вздохнула. – Он – единственная оставшаяся у меня семья.

Посмотрев на командующего экспериментальными войсками, она вдруг осознала, что тот вряд ли способен это понять – у Мауков, как и у Делайнов, не могло быть родителей и вообще семьи.

– Я понимаю, – сказал Ник Маук, делая очередной глоток чая. Корпус его голографа блеснул в свете потолочных ламп. С удивлением Дженни узнала модель – «Таурус». – Вопреки распространённому мнению, у меня и всех представителей моего имени была семья – другие Мауки, – и, прежде чем Дженни успела заговорить, он добавил: – Я могу понять, что ты чувствуешь, но, к сожалению, ничем не могу помочь. Жиль уже долгое время находится за пределами моей власти.

– Но я думала, что он служит в экспериментальных войсках, – возразила Дженни. Она не могла избавиться от ощущения, что командующий что-то скрывает.

– Прости, Дженни, я действительно не в силах что-то изменить. Но я могу помочь со многим другим. Бен Бренан и я заинтересованы в том, чтобы твоя жизнь в армии сложилась как можно лучше, – он сделал ещё глоток. – И далеко не из-за твоих способностей.

Дженни приподняла чашку и посмотрела на однородную тёмную жидкость в ней.

– Бен Бренан лично занимается со мной, а Вы тратите на меня своё время и угощаете чаем, хотя я даже не Ваш солдат.

Ник Маук нахмурился.

– Произошедшее с тобой ужасно, Дженни. Если бы я знал, что дочери Генри Райса удалось уцелеть, я бы не допустил этого.

И тогда то, что произошло с ней, случилось бы с кем-то другим. Дженни мотнула головой, отгоняя от себя видения серых силуэтов Делайнов в лесу и металлического киборга из клиники Жаднова, и припала губами к чашке.

– Тебе известно, как много пластика производится и вторично перерабатывается на территории Альянса? – неожиданно спросил командующий.

Дженни растерянно посмотрела на него и покачала головой.

– Я помню что-то из школьного курса про перерабатывающий завод в Нортберге…

– В Нортберге много заводов, – подтвердил Ник Маук. – К счастью, нам удаётся сводить к минимуму их влияние на среду, в противном случае жизнь под Барьером была бы куда менее комфортной и безопасной. Активисты из так называемого экологического движения не упускают ни единого шанса, чтобы напомнить нам всем, насколько губителен текущий цикл производства. Насколько губительна добыча ископаемых на территории Альянса. Безусловно, они правы, – губы командующего растянулись в грустной улыбке. – Настоящая проблема заключается в том, что они не предлагают альтернативы.

Он допил чай и поднялся с дивана.

– Я могу выбрать керамическую чашку, которую придётся после каждого использования чистить самостоятельно, а могу продолжать пользоваться одноразовой посудой, поддерживая цикл переработки, – командующий поставил чашку на стол и повернулся к Дженни. – Ты стала свидетелем того, что ждёт нас всех, если Барьер падёт. Альянс всеми силами старается не допустить этого, однако случившееся в Орионе показало, что мы больше не можем полагаться на Ядра в той же мере.

Дженни напряжённо слушала, не понимая, куда идёт этот разговор.

– Мы можем продолжать жить так – до тех пор, пока Ядра не изживут своё. А можем попытаться вернуть то, что принадлежит нам. Тех, кто предпочтёт первое, конечно же, больше – как с пластиковой посудой, ведь это не требует дополнительных усилий. Я хочу, чтобы ты подумала об этом на досуге. Теперь, Дженнифер, прошу меня извинить.

Последнее он произнёс уже иным, командным тоном, и Дженни тут же встала на ноги. Свою практически полную чашку она поспешно поставила на стол.

– Простите, сэр… – Дженни по-прежнему не понимала, чего командующий в действительности хотел от неё. И она не могла доверять ему. Клочок бумаги, предназначенный Мауку, по-прежнему был зажат в её кулаке. – Я… Меня поймали с оружием.

– Мне об этом известно, – спокойно сказал он. – Боюсь, вернуть пистолет не получится. Человека, ответственного за передачу оружия в руки неавторизированного для его хранения лица, накажут.

Дженни застонала. Артём старался помочь ей. Он просил сохранить оружие в тайне.

– Он не виноват! Прошу Вас, не наказывайте его! – с мольбой посмотрела на командующего Дженни.

– Увы, это зависит не от меня. Пистолет был конфискован Делайнами. Как тебе известно, они работают в сотрудничестве с Департаментом Внутренних Дел. По этому инциденту наверняка уже заведено дело.

Дженни прикусила губу, не зная, что сказать. Она даже не сможет предупредить Артёма – её голограф по-прежнему не подключён к Сети.

– Я приказал придержать ужин для тебя в столовой. Поэтому, рядовой Дженнифер Прайс, Вам надлежит немедленно отправиться в столовую и принять свою порцию пищи, – сказав это, Ник Маук собрался было пройти за свой стол, но Дженни резко выбросила руку вперёд и коснулась его запястья.

– Подождите!..

Её сердце бешено колотилось. Она больше не чувствовала предмет в своей ладони – не чувствовала уже какое-то время. Наверняка он выпал на ковёр и теперь валяется в ожидании, когда его растопчут или сметут уборщиком.

Ник Маук вопросительно смотрел на неё. Он стоял так близко, что она могла как следует разглядеть его глаза – странная смесь зелёного и голубого. На мгновение ей показалось, что он всё знает – о Реде, о Жиле, о её пока ещё не состоявшемся преступлении. И ей захотелось рассказать всё. Рассказать, что она боится за судьбу своего брата, потребовать раскрыть ей правду, сообщить о террористе, которому она пообещала помочь, объяснить, почему она согласилась, и попросить помощи. Она была уверена, что мистер Маук сможет её понять – и пойти навстречу.

Но пути назад уже не было.

– …Спасибо… сэр.

Дженни задержала пальцы на прохладной гладкой коже командующего на секунду, после чего отдёрнула руку, отсалютовала, стараясь скрыть дрожь, и почти бегом направилась к двери.

– Это исключение, мисс Прайс. Не вздумайте привыкать, – донеслось ей вслед.