Дорога шла через лес. Экипаж, с довольно приличной скоростью, пересекал чащи и поляны. Лес был особенно тихим, умиротворённым. Одних он сводил с ума, а других наоборот расслаблял. Карлу нравилось это спокойствие, некая безмятежность этих мест. Это всё, чего он хотел в старости. Никаких шумных празднеств и шествий, лишь молчаливое величие природы, за которым можно наблюдать часами напролёт.

Ритц изредка поглядывал в окно, а внимательный Карл следил за направлением его взгляда. Шпиц хоть и был спокоен, но чувствовал, что ему не по себе. Всё-таки он сидел рядом с преступником. Даже среди сводов дворца флоры, он не мог быть полностью уверен в своей безопасности.

Кучер периодически делал остановки, давая себе и лошадям передохнуть. Вместе с ним отдыхал и Карл. Вокруг было светло, солнце играло на траве, места здесь были удивительные. В основном открытый простор, с кое-где видневшимся лесом. Птицы приветливо щебетали, кружась вокруг деревьев. Подумать только! Нетронутая никем красота, целый мир в затерянном лесу.

Ели они либо сухари, которые любезно положила жена Ритца, или же, завёрнутый в бумагу, мясной рулет. Любая пища, да ещё и в таком живописном месте, становилась деликатесом.

Останавливаясь, они принимали пищу и изредка переговаривались. Общих тем был немного, но хочешь, не хочешь, а заговоришь, когда станет одиноко. Кучер был не особо разговорчив, причина этого не была ясна. Молодой Ритц совсем не наслаждался поездкой, скорее наоборот, стремился сбежать отсюда, покончить с этим. Перспектива болтать о жизни с человеком, который был в два раза старше, не была ему по вкусу.

Ритц иногда отвечал на вопросы Карла, но это скорее напоминало очередной допрос, нежели обычный разговор.

– Что же ты наделал? Молодой такой. Зачем тебе вся эта неразбериха?

– А вам-то, какое дело? Это моя судьба и я волен ей распоряжаться.

– Не боишься всю жизнь за решёткой провести?

– Я предполагаю, что там хотя бы нет таких стариков как ты.

– Ну, может и так, сынок, – сказал Карл с усмешкой, еле сдержав себя от того, чтобы ударить Ритца в знак негодования.

– Видишь ли, один философ говорил, что от своей натуры не убежишь.

– Думаешь это твой случай?

– Мне кажется да. Нужно было, и я брал. Не вижу в этом ничего дурного.

– А как же люди, которые пострадали от твоих деяний? Ты ведь не один, не думаешь, что стоит поменять свои взгляды?

– Нет, тебе это не удастся! Работяги загибаются и становятся никому не нужными, нищими. Вот ты представь: бросишь работу и станешь никому не нужен.

– Всегда найдётся тот, кому ты нужен.

– Теперь ты решил тоже вспомнить философскую цитату?

– Может быть.

– И чья же она?

– Моя. Знаешь, что это за место?

– Нет и не особо представляю.

– Здесь я познакомился с Тильдой. Удивительное место. Что-то в нём есть. Думаю, даже ты должен оценить.

– Место как место. Ничего необычного.

– Вглядись. Вон там тропинка, на деревьях листья, все как один. А трава это как постель. В детстве мы с братом приходили в поле и даже ночевали. Здесь очень спокойно и уютно. Я бы здесь остался навсегда.

– Какой в этом толк? Вы помните эту встречу с ней, но откуда вам знать, что она по-прежнему верна. Это всего лишь поляна, такая же, как и сотни других.

– Со временем поймёшь. Опыт приносит мудрость.

Карл решил исполнить просьбу жены. Он начал искать тот самый цветок в траве, но прежде приказал кучеру немного приглядеть за Ритцем, чтобы тот не совершил побег.

Поляна переливалась разными цветами. Колокольчики склонялись к земле, будто укрывая её от невзгод, одуванчики изредка покачивались на ветру, разбрасывая своих маленьких пушистых деток. Карл будто вошёл в полный контакт с природой, чувствовал каждое дуновение, каждую упавшую с листьев росинку.

Он раздвигал кусты, ища тот самый заветный цветок. Ему вспомнилось, как он обнимал ее, и они вместе рвали только-только зацветший клевер. И сейчас, он будто перенёсся туда, в прошлое, на много лет назад. Карл бы отдал всё, чтобы она сейчас была рядом, как раньше, как всегда. Он бы вновь принялся считать её веснушки на носу и смотрел бы также пронзительно.

Наконец, он нашёл тот самый цветок. Росший, будто где-то отдельно, он был чем-то величавым, как алмаз для королевской короны. Простое растение, которое было дороже всего его сердцу.

Карл радостно сжимал цветок в руке, думая, как вручит его, как их пропасть станет меньше, как она увидит в нём прежнего молодого человека полного сил и надежд.

Вдруг изо рта Карла заструилась кровь. Он стоял, как вкопанный, в недоумении. Кровь капала на цветок, сделав его алым. Лепестки будто потеряли былую лёгкость, отягощённая ношей смерти. В спине Карла был нож.

Ритц поджидал, когда полицейский повернётся спиной, чтобы нанести свой удар. Это было нечто предательское, то, чего Карл не мог ожидать. Тело Карла ослабело, колени подгибались. Кровь шла бешеным потоком. Ритц смотрел на это, чувствуя, как ликует его разум, от превосходства над стариком. В глубине души, он возможно и не планировал его убивать, но знал, что у Шпица фактически нет слабых мест и сбежать иначе не выйдет.

Карл умирал. Перед глазами его всё расплывалось. Казалось, что он видел лишь лёгкие отблески солнца. Теперь он видел её. Она шла к нему. Была ещё далеко. Сейчас ему было плевать, реальна она или нет. Он просто наслаждался последними секундами, учащённо дышал, чувствуя, что от лесного воздуха ему легчает.

Наконец он упал, и кровь обагрила всё в радиусе его тела. В ту минуту Карл словно продолжал жить, был счастливым и потому, между Ритцем и кучером нависла долгая пауза.

Через пару минут они всё же заговорили.

– Очень уж ты долго. Мы вроде договаривались, что остановимся через час.

– Ритц, сам подумай. Слишком близко к городу. Нам ведь не надо, чтобы кто-то ещё увидел нас. Тогда бы делу пришёл конец.

– Ладно. Просто осточертело болтать с этим стариком.

– Я не думал, что ты его убьешь. Думал, просто припугнёшь и всё. Теперь это уже преступление, не впутывай меня.

– Тогда помоги мне.

– Что ты ещё задумал?

Ритц подошёл к телу Карла и потащил, продолжая разговор:

– Тут недалеко.

– Что недалеко?

– Обрыв.

– Ты что, собираешься его туда скинуть? Ты безумен.

– Это лучший вариант. В море никто искать не станет.

– Нет уж, ещё раз марать руки я не стану. Свою работу я сделал и хочу уйти. Довёз тебя и помог освободиться. Дальше действуй сам. Я собираюсь уходить отсюда. С меня хватит планов на сегодня.

– Испугался?

– Это скорее чувство собственного достоинства.

– Называй, как хочешь. Думаю дело в том, что ты слишком мягкий. Ты бы не смог убить его, у тебя бы рука дрогнула. Мне это хорошо известно.

– Может и так. Но я хотя бы осознаю, что делаю.

– Да, пожалуй ты прав. Осознаёшь свою трусость.

Ритц продолжил тащить труп к обрыву, запинаясь о высокую траву. Кучер решил убраться, пока не поздно и крикнул вслед:

– Одну лошадь я заберу. Вторую оставлю тебе, как договорились.

Ритц ничего ему не ответил, молча продолжая тащить тело. Трава сменилась каменистой почвой, по которой было болезненно идти. Морской запах бил в ноздри, распространяя по телу с бешеной скоростью, дух водной стихии. Шаги Ритца становились неуверенными, ступать было всё тяжелее и тяжелее, а силы оставляли его. Он решил пройти вперёд, чтобы свершить свой замысел. Ритц опёрся и потянул тело на себя.

Неожиданно его ноги подкосились, и он упал с обрыва. В самом низу была морская пучина, которая жадно поглотила его. Тело Карла осталось лежать на том же месте. Тишина накрыла это место. Кучер издали увидел происходящее и предпочёл скорее бежать.

В воздухе витала смерть. Мортимер ходил по кабинету взад-вперёд, держа в руке ладонь куклы. Он чувствовал, что произошло предначертанное. Смерть взяла своё и упивалась свежей кровью.