– Это случилось давно. Скажем так, я был юн и даже не помню, какой был год на дворе. Я тогда не так давно оправился от смерти родителей. Замок перешёл мне по наследству от них. Я был очень растерян. Подобная ответственность была для меня новой, диковинной. Знаете, я хоть и получил гигантские хоромы, с удобствами и богатствами, но счастья я в этом не видел. Всё было как из картона. Во всём чувствовалась фальшь. Мог ли я, после потери близких мне людей, жить здесь?

– Вероятно, вас что-то переубедило, раз вы не продали замок. Что же вас подвигло его оставить?

– Вероятнее всего из-за памяти. Слишком много было связано с этим местом. Здесь проведены мои юношеские годы, золотые времена с родителями. Такие ценности невозможно купить или продать.

– Вам наверняка было одиноко в этих стенах?

– Да, это так. Оставаясь один в этом замке, я стал каким-то подозрительным. Мне что-то мерещилось в этих стенах. Мне никогда не удавалось расслабиться. Вечное напряжение в теле. Вся жизнь была похожа на часто прерывающийся график. Чудовищная неразбериха. Но она смогла всё исправить.

– Кто она? Откуда вы её знали? Где встретили?

– Мы случайно познакомились. Её имя было Офелия. Удивительно красивое, взятое из не менее красивой легенды. Идя по улице, я попал под сильный дождь. Пришлось забежать под крышу одного старого дома. Совершенно случайно мимо пробегала эта девушка. Вежливым жестом я подозвал её к себе. И вот, мы с ней стоим под крышей. Места было немного и пришлось стоять довольно близко, так и познакомились.

– Что же вас в ней привлекло?

– Знаете, так бывает, что вас словно магнитом тянет к человеку. Ничего и никого не замечаете, словно всё происходит само по себе. Мне понравилась в ней каждая деталь. Длинные светлые волосы, ангельски белёсые, жемчужные глаза и прекрасный голос. В ней было что-то невероятно притягательное. Порой мне казалось, что её голос походил на все прекрасные звуки мира.

– Не совсем вас понимаю, но звучит красиво. Наверное, есть-то личное, чего мне не стоит знать, вы не обязаны мне рассказывать абсолютно всё, – покраснев, промолвила Жули и словила себя на мысли, что слишком уж любопытствует, забывая о всяком приличии.

– Не смущайтесь. Ведь я сам подтолкнул вас поговорить на эту тему. Будет неловко обрывать рассказ, ведь вы так заинтригованы. Ну, так вот. Небывалое было в этом голосе. Будто в нём слышался голос матери, пение птиц, журчание горных рек и даже шелест осенней листвы. В неё невозможно было не влюбиться. Среди всей этой скучной обыденности увидеть яркую индивидуальность!

Мы были очень близки, так сильно, что я предложил ей жить со мной в замке. Денег у неё было немного и жизнь, что называется, «не сахар». В банке, где она выдавала ассигнации, уважения к ней никто не проявлял. Помню, как она прибегала ко мне после тяжёлого трудового дня, и плакала. Она так ненавидела всё это. Её условия труда были неприемлемы, но дело в отношении поведения хозяйки.

Главная в том банке была баронесса Атмфирц. Дама она была расчётливая и умная, но сварливая и крайне жестокая. Печально было видеть, как она калечила девушку своими упрёками. Но девушка была непреклонна, в своём решении работать там. Содержать своих пожилых родителей ей было непросто.

Мои деньги она не хотела брать, я как мог, уговаривал её, но воспитание не позволяло ей брать деньги моей семьи. Но всякому терпению приходит конец. Однажды, когда она пришла домой, мне на глаза попался странный след на её спине. Сначала мне показалось, что это лишь царапина. И я задал Офелии вопрос о том, что увидел. Она попыталась ответить, но вдруг разрыдалась. И лишь немного погодя я понял, что на спине у неё была не царапина.

– Наверное, в тот момент она боялась, вспоминая произошедшее.

– Она боялась, что я приду в ярость. Просто на секунду представила, как я отомщу за это проклятой баронессе.

– Но разве это было бы не благородным поступком вступиться за женщину? Он так сильно не хотела принимать вашу помощь?

– Надо вам кое-что прояснить. Её родители не очень-то были рады тому, что я ухаживаю за их дочерью. Они резко противились этому.

– С чем это было связано?

– Моё происхождение. Богатый граф, живущий в роскошном замке. По их мнению, я не мог быть хорошим спутником жизни для Офелии.

– Вы не пытались переубедить их?

– Я пытался нанести им визит. Мне очень хотелось доказать, что мои слова не пустые и что я вполне могу позаботиться об их дочери.

– Они противились встречам с вами?

– Можно и так сказать. Мне они не дали шанс подружиться с ними. Это было важно, ведь для Офелии родители значили очень много.

– Я не совсем понимаю кое-что. Вы сказали, что она стала жить с вами в замке. Ну а как же её родители? Они ведь были против вашего присутствия в её жизни.

– Когда она часто стала проводить время со мной, её родители совершенно запаниковали. Тогда их опека стала ей невыносимой. Она поняла, что хочет быть со мной. Про родителей она не забывала. Каждый день приносила им продукты и деньги. Но как оказалось, всё это было напрасно. Мешки с деньгами и продукты они так и не взяли. Это был их протест против решения дочери.

– Как вы узнали о том, что они ничего не взяли?

– Проходя мимо их дома, мы сделали остановку. Офелия зашла к ним, чтобы проведать. Она подошла к их дому и увидела, что мешки и продукты так и остались там, где мы их положили. То есть всё принесённое за столько дней, даже не было открыто.

– То есть они ни разу ничего не доставали?

– Выходит, что так. Для них это было низко. Им казалось, что я пытаюсь купить их доверие, будто хочу обманом расположить к себе. Но у меня и в мыслях такого не было.

– К Офелии они относились как раньше?

– Не совсем. Они посчитали, что я своим богатством очаровал её, одурманил разум. Теперь Офелия не была для них дочерью, навсегда потеряла их любовь и доверие. Она стучала в ту дверь, и они видели кто это. Но никто и не думал открыть. А потом она от бессилия принялась бить руками по двери, и будто воздух содрогался от каждого отчаянного удара. Мне еле удалось успокоить её, отвлечь от произошедшего.

– С этим всё ясно. Вы вот совсем недавно говорили про царапину, на спине вашей возлюбленной. Можете чуть подробнее рассказать о том, что в тот день произошло?

– Разумеется. Когда я подошёл поближе и присмотрелся, то увидел, что то, что казалось царапиной, оказалось следом от побоев. Синяки и ссадины буквально покрывали её спину. Обработав её раны, я принялся расспрашивать о случившихся вещах.

– Как же всё было? Что она вам поведала?

– Офелия имела неосторожность отказать одной богатой клиентке. Для баронессы это была крайне важная сделка. Богатая дама выдвинула неприемлемые условия. Офелия лишь следовала инструкциям и не имела права нарушить регламент. Богачке было отказано в кредите. Она дико возмущалась и высказала все претензии баронессе. Атмфирц, известная своим жёстким нравом, приказала наказать Офелию кнутом. Представьте себе, какое варварское наказание! В наше время это просто неприемлемо, но никто не имел права ослушаться приказа баронессы. По крайней мере, так считала она сама.

Её сын был с ней заодно, что называется «яблоко от яблони». Увидев, как разбита моя возлюбленная, я осознал, что не позволю этому продолжаться и дальше. Я написал большую жалобу в местную комиссию, следившую за рабочей обстановкой в городе (после волнений и восстаний рабочих были приняты меры для охраны прав и проверки рабочей среды на пригодность для людей). Письмо даже попало в профсоюз, где банком вплотную занялись.

Однажды я встретил сынка баронессы. Это был высокий и сильный человек, но совершенно обделённый здравомыслием. Мать манипулировала им, играла, как хотела, поручала грязную работу.

– И что вы сделали, когда встретили его?

– Во мне взыграла обида. Эти увечья на теле Офелии. Они стояли у меня перед глазами. А чудовище, сделавшее это, было в тот миг передо мной. Ехидная улыбка, блеск змеиных глаз, всё это довело меня до кипения. Я нанёс ему удар локтем, который пришёлся ему в грудь. Он согнулся и вдруг, не удержавшись на ногах, упал.

Совсем рядом были развалины старого дома. Повсюду острые углы и штыри. В одном месте было так небезопасно, что когда он опёрся чтобы встать, в него вонзился острый железный прут и проткнул его насквозь. Старая постройка не выдержала его давления.

– О боже… что вы почувствовали? – девушка испуганно глядела на своего собеседника.

– Я не желал ему смерти. Я лишь хотел, чтобы он почувствовал ту боль, которую причинил моей любимой. Я был в недоумении от того, от жестокости его обращения с Офелией.

– Что вы сделали потом? Что было дальше?

– Я подлетел к нему, оттащив от злополучной стены. Ощупал его пульс и проверил сердцебиение. Было уже слишком поздно. Острый штырь слишком глубоко вошёл в тело. Как же я заблуждался, когда думал, что насилием можно что-то решить! Дотащив его до госпиталя, я сел в коридоре и стал ожидать. Хотя чего я ждал? Мне было прекрасно известно, что он мертв, и я лишь хотел успокоиться, прийти в себя после этого происшествия.

– Наверняка полиция устроила разбирательство?

– Конечно, было. Я рассказал всё как есть и меня обязали выплачивать деньги баронессе за потерю сына. Деньги не вернули ей сына, но таково было решение суда. Баронессе было мало. Она хотела мстить.

– Она что-то сделала?

– Наняла человека. Это был известный и разыскиваемый убийца, как потом выяснилось. Чтобы сделать мне больно, баронесса приказала ему убить не меня, а Офелию. Из-за моей глупости, моей непростительной ошибки. Я сгубил её!

– Вы… ведь лишь хотели как лучше. Откуда вам было знать, что всё обернётся жестокой расплатой.

– Её сгубили мои поступки. Своими глупостями я привёл её приговор в исполнение. С того дня я дал себе обет. Ни одна другая женщина не заменит мне мою единственную возлюбленную. Я поклялся всегда хранить ей верность. Несмотря ни на что, хранить память о ней и времени, что у нас с ней было. А значит мой крест – это одиночество, я наказан самим собой. Расплата за мои прегрешения – вот смысл моего существования.

Память о её светлой душе должна жить. Для того я и создаю эту куклу. Я хочу воссоздать Офелию, только тогда получу прощение, тогда смогу освободить душу от презрения к себе. Когда это произведение будет готово, в ней воскреснет моя возлюбленная. Это день будет прекрасен, бездушное станет живым, вновь заставив меня искреннее радоваться. Руки Офелии будут, как прежде, меня обнимать и я почувствую их тепло снова, хоть на долю секунды. Ничего больше мне и не надо.