После экзамена время как будто остановилось. Две недели перед ним промелькнули незаметно, а теперь от подъёма до отбоя проходила вечность. Я успевала посидеть на мучительно-долгих уроках, где нам уже не рассказывали ничего нового, мы только готовились к выпускным экзаменам – наскоро повторяли школьный курс. Успевала вести долгие разговоры ни о чём с ребятами на переменах, и даже одноклассницы подходили к нашей компании, чтобы расспросить меня о Бирже – как ни странно, никому, кроме нас с Альвином, даже не пришло в голову попробовать свои силы.

– Как ты на такое решилась? – Все задавали мне один и тот же вопрос.

Я пожимала плечами:

– Я же ничего не теряю. Даже если меня не возьмут на курсы, можно будет через год опять прийти на экзамен.

– Но ведь надо готовиться! Заниматься! Столько всего выучить!

– Конечно. Так мы ведь и к школьным экзаменам готовимся. На Бирже такие же вопросы были. Вся первая часть экзамена – по школьной программе.

– Первая! – ахали одноклассницы. – Так их несколько было?

– Да, всего три.

Девочки переглядывались и вздыхали: выучить что-то сверх школьной программы? Зачем такие мучения, если можно обойтись без этого? Нас и так ждёт счастливое будущее. Сдадим экзамен на зрелость, будем служить своему государству, а оно будет о нас заботиться. Квартиры, пайки, одежда – всё это будет у каждого без всяких лишних экзаменов!

Я видела неодобрение в их глазах. Мои одноклассницы не понимали, почему я не хотела быть такой, как все – как они. Но они не догадывались, что для меня стать такой, как они, – это тоже был огромный шаг вперёд, и я уже давно его сделала. Ещё в младших классах. Когда я не сдалась, не бросила учёбу, несмотря на жёсткие правила приюта, на необходимость работать после учёбы, недосыпание, недоедание. Я выстояла. Стала такой же школьницей, как они. Но не остановилась на этом. Я пошла дальше.

Теперь они удивлялись, что я решилась сдать этот экзамен. Но я не хотела стоять на месте. Я всё время двигалась вперёд, стремилась стать лучшей ученицей, найти дополнительную работу, попасть на Биржу. Может, если бы я не осталась без родителей, если бы рядом со мной была любящая семья, мне бы не пришлось так отчаянно доказывать и себе, и всему миру, что я не хуже других. Что я могу добиться всего, чего захочу.

Я часто вспоминала тот тяжёлый разговор у Армины. Может, она права, и мне не стоит уезжать во Вторую зону? Если, конечно, я вообще попаду на эти курсы. Ведь что получается? Восемь лет отличной учёбы в школе, высокие баллы по всем предметам – только ради того, чтобы меня взяли работать служанкой?

А что меня ждёт здесь? Курсы мастеров, потом – если проявлю себя способным работником – обучение инженерному делу с наставником. Может, на Бирже будут вакансии и поинтереснее. Но быть инженером – это тоже отличная цель, мне это всегда казалось привлекательным. Пожалуй, лучше остаться.

В приюте эти две недели тоже тянулись бесконечно. Я как будто освободилась от постоянного бремени обязанностей, хотя всё так же ходила в школу, всё так же работала. Но ощущала себя бодрой, энергичной, немного взвинченной. Разговаривала много и быстро. Успевала пообщаться со всеми девочками, даже с теми, с кем раньше была едва знакома. Успевала заметить восхищение и зависть в их глазах – восхищались моим поступком те, кому я нравилась: Валита с Думарой, Сара и ещё несколько человек, а завидовали те, кто и раньше считал меня высокомерной выскочкой.

Работа в швейной мастерской и на фабрике давалась мне легко, но я уже не старалась сделать всё как можно лучше – меня больше не беспокоило, что обо мне подумают наставницы и мастера. Меня волновали только результаты экзамена на Бирже, а всё остальное потеряло смысл.

Встречи с Арминой помогали мне сохранять выдержку. Мы не говорили ни о Второй зоне, ни о моих родителях – не потому, что я считала это неважным! Просто я поняла, что ещё не готова осознать и принять всё, что наговорил Никос. Я запомнила каждое его слово, но твердила себе: не сейчас, потом, ещё не время. Пусть сначала решатся все мои мелкие проблемы, пусть определятся мои планы на будущее, а потом, когда у меня начнётся спокойная тихая жизнь, я сосредоточусь и всё обдумаю.

Когда я входила в уютную квартиру Армины, которую тайно, в мыслях, уже давно называла «домом», я как будто становилась выше ростом, красивее и умнее. А как иначе? Моя «двоюродная бабушка» верила в меня, и я не хотела её разочаровать. Когда мы разговаривали, я вела себя совсем не так, как с другими. Нет, я не притворялась – я просто выпускала наружу лучшую часть себя. Ту часть, которую прятала и в школе, и в приюте – там она никому не была интересна. Там знали и любили другую Эйну: простую, понятную, похожую на них самих. Думая об этом, я впервые начала понимать, что за последние четыре месяца научилась подстраиваться под окружающих. Может быть, именно это и помогло мне успешно дотянуть до окончания школы. Жаль, что я раньше не догадалась так себя вести. Столько сил и времени сэкономила бы, если бы сразу смогла стать «своей» среди одноклассников и воспитанниц.

Второе открытие, которое я сделала этой весной, – именно дружба с ними помогла мне понять, чего я хочу на самом деле. Раньше я думала, что окончу школу, пойду учиться на курсы мастеров, получу хорошую работу на прежней или другой фабрике, и это сделает меня такой, как все. Исчезнет клеймо «приютской», которое мешало мне в школе. Исчезнет клеймо «школьной», которое мешало мне в приюте. Когда я стану мастером, никого уже не будет интересовать, где я жила в детстве и с кем училась. Я просто хотела влиться в общество и стать его частицей: не отличаться от других, завести друзей среди них и больше никогда не ощущать себя изгоем.

К счастью, я завела друзей чуть раньше и успела хорошо узнать их. Я увидела школьников с мечтами о хорошей должности и школьников, которых это не волновало. Увидела девочек, которые считали смыслом жизни брак и семью, и девочек, которым хотелось расти на работе, даже если они не умели читать и писать. Я их любила, они стали моими друзьями, мы готовы были защищать друг друга. И при этом я понимала, что все варианты будущего, которые их ждут, мне не нравятся. Прожить всю жизнь так, как они мечтают, я больше не хотела. Именно это и заставило меня искать другой путь. Именно это и поддерживало меня, когда я недосыпала и недоедала, чтобы добиться своей цели.

Тяжелее всего в эти бесконечные две недели было встречаться в школе с Альвином. На следующий день после экзамена, когда закончились уроки, мы всей компанией вышли на улицу, и там меня ждал Торлан. Он знал, что вчера я должна была идти на Биржу, и специально забежал спросить, как я справилась, – Торлан уже начал работать на заводе полный день, как взрослые, но сейчас у него ещё оставалось время до начала смены.

Сармат повернулся к Альвину и спросил:

– Зачем ты это сделал?

Торлан, Питан и Патан удивлённо посмотрели на Сармата, а я опустила голову. Альвин покраснел, но не отвёл взгляд.

– Ты что, и правда не понимаешь?

– Да что случилось-то? – вмешался Торлан.

– Пусть он сам расскажет, – ответил Сармат. Но Альвин молчал.

Торлан почувствовал: произошло что-то плохое, и это опять связано со мной. В прошлый раз, когда Альвин распускал обо мне слухи, Торлан уже порывался его поколотить, но я отговорила. Вскоре после того Альвин обвинил меня в обмане, оказался прав, и его снова приняли в компанию. Но что он натворил на этот раз? Торлан взял Альвина за плечи и слегка встряхнул:

– Ну? Отвечай!

Альвин отстранился и заговорил.

– Я вчера сказал Эйне, что её к директору вызвали.

– Зачем? – удивился Торлан.

– Чтобы она на экзамен опоздала.

– А тебе-то что с этого?

– Да вы тут что, совсем дураки, да? Она же конкурентка! Ей же этот экзамен сдать – раз плюнуть! А отбор прошли всего двадцать кандидатов. А я не хотел, чтобы моё место заняла какая-то оборванка бездомная. – Он повернулся ко мне: – Сидела бы в своём приюте, как все! Куда тебя понесло! Таким, как ты, не место на Бирже!

В этот момент Торлан размахнулся и двинул Альвину в челюсть. Тот молча рухнул на асфальт, на подбородке показалась кровь. Я попятилась, споткнулась о край тротуара и тоже упала, ударилась головой и потеряла сознание.

Когда я очнулась, надо мной нависал форменный халат школьной медсестры, а к носу чья-то рука прижимала ватку, от которой остро пахло чем-то незнакомым. Мне помогли приподняться, кто-то поддерживал меня сзади. Медсестра увидела, что я открыла глаза, и отошла к Альвину – он всё ещё лежал на боку, но к его лицу уже приложили мокрое полотенце. Неподалёку стоял Даритель Кириан, держал за рукав Торлана и что-то говорил ему на ухо.

Сармат с медсестрой взяли меня под руки, Питан и Патан – Альвина, и мы побрели в школьный медпункт. Пока медсестра осматривала Альвина, я шепнула Сармату:

– Узнай, что там с Торланом, ладно?

У Альвина ничего страшного не нашли. Губа рассечена, на скуле будет синяк, и всё. Медсестра велела ему идти к директору, ребята пошли с ним, а она стала проверять мою голову. Попросила встать, закрыть глаза и вытянуть руки вперёд. И тут мне очень помогли упражнения, которые я делала в полной темноте в изоляторе! Я не потеряла равновесие, не начала заваливаться набок.

– Отлично, – сказала медсестра. – Сотрясения мозга нет. – Потом приподняла мои волосы и провела пальцами по коже головы. – Здесь тоже всё нормально. Хочешь полежать у меня в кабинете? Можем приложить лёд к затылку.

– Да нет, спасибо! Мне надо идти. Я нормально себя чувствую.

– Ну, как знаешь. Быстро не бегай, побереги себя несколько дней.

– Хорошо! – И я вышла за дверь.

В другом конце коридора, у кабинета директора, маячили тёмные фигуры. В ярком солнечном свете, падавшем из окна, я видела только силуэты. Когда подошла ближе, узнала Питана и Патана.

– А где остальные?

Они кивнули на дверь:

– Все там.

– Что делают?

– Обсуждают, как быть с Торланом.

Я опустилась на скамейку перед кабинетом, ребята сели рядом. Разговаривать не хотелось. Торлан и так уже просидел несколько дней в комнате смирения, а если Альвин сейчас подаст на него жалобу, всё может кончиться совсем плохо. Вместо того чтобы наслаждаться самостоятельной жизнью с Астаей, Торлан опять попадёт в Дом охраны порядка, и на этот раз всё может затянуться на много месяцев.

Через несколько минут из кабинета вышел Сармат.

– Эйна, твоя очередь.

Сердце заколотилось, но я встала и двинулась к двери. Лучше уж пойти туда, чем сидеть тут в неизвестности. Даритель Кириан указал мне на свободный стул и сказал:

– У меня есть к тебе вопросы.

– Конечно. Я готова.

– Из-за чего Торлан ударил Альвина?

Я рассказала.

– Альвин действительно пытался тебе помешать вчера?

– Да.

– Когда ты узнала, почему он это сделал?

– Сегодня. Он сам сказал.

– Можешь повторить, что именно он говорил?

Лицу стало жарко. Я не ожидала, что мне придётся вслух назвать себя бездомной оборванкой. Я изо всех сил вцепилась в край сиденья и очень медленно проговорила эти слова. Даритель Кириан нахмурился.

– Спасибо. Можешь идти.

В коридоре Сармат кинулся ко мне:

– Ну как? Что спрашивал?

Но я молча села на скамейку, неопределённо помотав головой: то ли «не могу сказать», то ли «не сейчас».

Почти сразу после меня вышел Альвин. Не глядя на нас, толкнул дверь на лестницу и скрылся из виду. Торлан появился минут через пять: красный, вспотевший, волосы прилипли к голове. Знаками показал: за мной! Заговорил только на улице. Даритель Кириан убедил Альвина не подавать жалобу на Торлана. И пригрозил поставить низшую оценку за поведение, если Альвин и его родители всё же пойдут к охранителям. Когда Альвин спросил, как же ему остановить родителей, директор предложил сказать, что он просто споткнулся и упал.

Я и раньше любила Дарителя Кириана, но только сейчас окончательно поняла, как нам всем повезло с ним. Ведь по правилам он должен был вести себя совсем не так.

– А с тобой-то что будет? – спросила я Торлана.

– Ничего! – улыбнулся он. – Велел мне не приближаться к школе хотя бы месяц. Пока вы не получите аттестаты зрелости. А потом, говорит, делай что хочешь. Так ведь потом мне и самому незачем будет сюда ходить.

После этого Альвин держался в стороне, с нами не здоровался, а мы делали вид, что ничего не случилось. Питан и Патан на всех переменах о чём-то перешёптывались, но меня совсем не интересовали их дела. А мы с Сарматом гоняли друг друга по экзаменационным вопросам или решали задачи, положив учебники и тетради на подоконник.

Так проходили эти долгие дни ожидания.