В ту ночь меня разбудил шум в коридоре. Я приоткрыла глаза, в спальне было темно. Ещё не рассвело, значит, для подъёма слишком рано. Гулкий топот и громкие голоса слышались всё ближе. «Что-то случилось», – подумала я и повернулась на бок. На кровати Валиты лежал ком из курток, который я туда положила после отбоя. Что же она так долго гуляет! В это время дверь распахнулась, зажёгся свет. Я зажмурилась и уткнулась лицом в подушку, но потом осторожно приподняла голову и выглянула из-под одеяла.

Наставница Фламия, непричёсанная, в наскоро накинутом форменном платье – белый воротничок завернулся, некоторые пуговицы остались незастёгнутыми, – вошла в комнату, а за ней – трое охранителей в форме патрульных. Фламия, стуча каблуками, шла вдоль ряда кроватей у стены и откидывала одеяло с каждой воспитанницы. Девочки испуганно вскакивали – думали, что проспали подъём. Но когда замечали три чёрные фигуры за спиной у Наставницы Фламии, снова опускались на подушки и натягивали одеяла как можно выше. Никто не перешёптывался, тишину нарушал только жалобный перестук каблуков по каменным плитам да шорох грубых тяжёлых одеял.

Меня затрясло в ознобе, хотя ночь была тёплая. Я с ужасом ждала, когда Наставница Фламия дойдёт до конца первого ряда кроватей и начнёт проверять наш ряд. Кровать Валиты стоит как раз перед моей. Что будет, когда вместо Валиты там обнаружат куртки? Мне казалось, что время остановилось. Наставница Фламия всё шла и шла, а я всё дрожала и дрожала.

Но вот наконец она приподняла одеяло на соседней кровати, и стало совсем тихо. Потом я услышала тяжёлый топот охранителей. Они шагали медленно, и от этого было ещё страшнее. Я трусливо подумала: может, это сон? Ведь ещё можно проснуться, и всё будет как раньше. Но проснуться не удавалось, и сквозь прикрытые веки я видела, как Наставница Фламия швыряет куртки на пол, одну за другой, словно надеется увидеть под ними Валиту. Охранители стояли молча, один вертел в руках дубинку, второй заложил руки за спину и покачивался всем телом, перенося вес с пятки на носок, а третий вынул из кармана блокнот и что-то быстро писал карандашом.

– Всем встать! – закричала Наставница Фламия.

Девочки, заворачиваясь в одеяла, поспешно слезали с кроватей и выходили в проход между рядами. Охранители вертели головами – проверяли, нет ли ещё на какой-нибудь кровати тряпок вместо спящей девочки. Увидев, что все остальные на месте, они пошептались и уставились на две шеренги заспанных взъерошенных воспитанниц.

Наставница Фламия обхватила себя руками, и я заметила, что у неё побелели костяшки пальцев – так сильно она вцепилась в свои плечи. Она как будто пыталась сама себя успокоить. Мне даже ненадолго стало её жалко. Ещё бы, пропала не просто какая-то несчастная сиротка, а Валита, её родственница и любимица. Наверняка у Фламии сейчас сердце разрывается: она должна наказать ту, кого хотела бы защитить.

– Где воспитанница Валита? Кто видел, как она уходила?

Все молчали. Если кто-то и видел, выдавать Валиту никто бы не стал: одни её любили, другие – боялись. Тут я сообразила, что мои дела плохи, ведь если кто-то не спал, когда Валита ушла, а я складывала наши куртки на её кровать, то на меня вполне могут донести. Такого авторитета, как у Валиты, у меня не было. Мне казалось, что моё сердце колотится так громко, что Наставница Фламия это услышит. Я поплотнее завернулась в одеяло и увидела, что один из охранителей указал на меня.

– Спросите вот эту. Её кровать рядом, она могла что-то видеть.

У меня застучали зубы, но я подняла голову и посмотрела ему в лицо. Я твердила про себя: я ничего не знаю, я ничего не знаю, – надеялась, что это самовнушение сработает, и я сама в это поверю. Наставница Фламия подошла ближе, встала прямо напротив меня и громко спросила:

– Воспитанница Эйна, что вы знаете?

– Ничего, – твёрдо сказала я.

– Врёт, – заявил охранитель. – Смотрите, она вся трясётся.

Я подтянула край одеяла ещё выше, чтобы прикрыть дрожащий подбородок, и сказала:

– Здесь холодно. Простите, я всегда мёрзну спросонья.

Он грубо схватил меня за скулу и потянул вверх, уставился мне в глаза и прошипел:

– Что ты знаешь?

– Ничего, – всхлипнула я. – Пустите, мне больно!

Он отошёл, наклонился к уху Наставницы Фламии и заговорил. До меня долетали только обрывки слов, но я почти всё поняла.

Охранитель твердил, что часы покоя введены в нашей зоне не просто так, это важно для безопасности государства. Никто не может находиться на улице в запретное время, если у него нет специального разрешения. Воспитанницы приюта могут отсутствовать на месте только по одной причине: если работают в ночную смену. Но и тогда они возвращаются в приют в первые полчаса после полуночи. А сейчас уже два часа ночи.

Наставница Фламия только кивала, пытаясь расправить воротничок платья бледными трясущимися пальцами.

Она велела нам разойтись по кроватям и засеменила к выходу, охранители пошли за ней. Свет погас, дверь захлопнулась, и мы услышали, как шаги удаляются по коридору в сторону лестницы. Девчонки не торопились ложиться; меня обступили подруги Валиты, начали расспрашивать: что случилось, где Валита, как её теперь накажут. Я только пожимала плечами и твердила, что ничего не знаю, но, кажется, никто мне не поверил. Все знали, что мы с Валитой часто проводим время вместе, иногда исчезаем вдвоём, иногда опаздываем на ужин или в швейную мастерскую.

Но я не собиралась выдавать тайну Валиты. Постепенно все разбрелись, стало тихо; по ровному дыханию моих соседок я поняла, что они заснули, а сама лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок. Что теперь будет?

Снаружи не доносилось ни звука, как я ни напрягала слух. Я даже подкралась к двери и осторожно выглянула в коридор, но ничего не увидела. Вернулась в кровать и не заметила, как задремала. За завтраком все молчали, рядом со мной стоял пустой стул Валиты, а её тарелка с кашей и стакан с витаминным напитком так и остались на столе, когда я уходила в школу.

На крыльце, как всегда, меня уже ждал Торлан, и я крикнула издали:

– Сармат пришёл?

– Пока нет. А что?

Я взбежала по ступенькам, подскочила к Торлану и выпалила:

– Валита пропала!

– Как пропала? Когда?

– Ночью. Ушла и не вернулась. Охранители её искали, всех разбудили.

– Погоди… А Сармат-то тут при чём?

У меня вытянулось лицо: неужели он ничего не знал? Значит, это я сейчас всё разболтала? Но отступать было поздно. Ни с кем, кроме Торлана, я не могла этим поделиться.

– Прости, что раньше не сказала. Они встречались.

– В каком смысле?

– В прямом. Сначала просто вместе гуляли после школы, потом стали ходить на поле телесного здоровья. А недавно Валита стала по ночам из приюта убегать.

– Куда? В часы покоя? Это же опасно, везде патрули!

– Я не знаю, где они прятались от патрулей. Я специально попросила Валиту ничего мне не рассказывать. Боялась, что могу случайно проговориться.

Торлан сжал кулаки, нахмурился и зашагал по крыльцу взад-вперёд.

– Надо что-то делать! – выкрикнул он. – Надо им помочь!

– Как мы им поможем? Мы даже не знаем, где они!

В это время к школе подъехал чёрный фургон охранителей, из него вышли трое громил в чёрном – не те, что были ночью в приюте, но очень похожие на них. Не взглянув в нашу сторону, они быстро поднялись по лестнице и скрылись за дверью школы.

Мы с Торланом поспешили за ними. Они без стука вошли в кабинет директора, а мы немного постояли у двери, но ничего не услышали и побрели в свой класс. Альвин, Питан и Патан вошли перед самым звонком, посмотрели на пустой стол Сармата, потом на Торлана. Он пожал плечами: ничего не знаю.

В конце последнего урока по классам прошёл Даритель Кириан, велел всем идти в зал собраний. На сцене уже сидели те самые охранители, которых мы видели утром. Директор стоял к ним спиной и ждал, пока все соберутся. Потом прокашлялся и громко сказал:

– У меня плохие новости. Один ваш товарищ, ученик восьмого класса Сармат, вчера нарушил правила. Все вы хорошо знаете, что в часы покоя школьник может появиться на улице только по уважительной причине и только в сопровождении одного из родителей. Но у Сармата не было никакой причины, и он был без провожатого. Его застали на улице после полуночи. Хуже того, есть подозрение, что он гулял с сообщниками. К сожалению, больше никого поймать не удалось.

– Что с ним будет? – крикнул кто-то из задних рядов.

Даритель Кириан поднял руку:

– Тихо! Всем молчать. Сармата отправили в комнату смирения. С ним ещё будут беседовать. Возможно, он выдаст своих сообщников. Если кто-то из вас замешан в этом, предлагаю признаться прямо сейчас. Это облегчит вашу участь.

Даритель Кириан обвёл глазами ряды школьников, но никто не встал. Тогда он продолжил:

– Напоминаю, что правила составлены и приняты для всеобщего блага, для нашей с вами безопасности. Нарушители должны быть наказаны. У меня всё. Вы свободны.

Захлопали откидные сиденья стульев, толпа потекла к выходу. Наша компания отделилась от остальных, мы зашли за угол у гардероба, где уже никого не было, и стояли, молча переглядываясь. Первым не выдержал Альвин:

– Вы что-то знаете?

Торлан помотал головой, незаметно толкнул меня в бок и сказал:

– Всё, расходимся. Подождём до завтра. Может, что-то прояснится.