Барбара

Было нечто большее в этом эпицентре порока. Не только полуголые девицы и пьяные парни из братства. Не только парочки занимающиеся сексом прямо на улице и паршивое техно, были такие ребята как Остин которого я встретила, когда он неумело пытался открыть бутылку пива.

– Так тебя приняли в бизнес-школу Вудбери? – спросил Остин, отвлекая меня от рассматривания стеллажа с книгами на первом этаже братства. Хоть один из этих парней читал что-то содержательнее чем «Джонни и яблочное зернышко»30?

– Да, но я не собираюсь учиться здесь. – Заметив его непонимающий взгляд, я добавила: – Долгая история.

Остин кивнул и поднес бутылку к губам.

Мой новый знакомый тоже был членом этого братства, учился на инженерном, состоял в научном клубе и явно был из тех хороших парней, которые подоткнут пьяной девушке подушку и поправят одеяло, а не начнут стягивать с нее платье и нижнее белье. Еще он был в пуловере. В кашемировом пуловере, понимаете? Плохие мальчики не носят пуловеры и не состоят в научных клубах. Плохие мальчики носят белые футболки, разбивают крутые тачки и женские сердца.

На его пуловере был маленький круглый значок с изображенным на нем зеленым ростком. Ничего подобного я раньше не встречала, поэтому спросила о нем.

– Это за проект по экологии. Дополнительно к своей специальности я посещаю курс по энергетическому менеджменту. Наш куратор создал команду из самых выдающихся студентов курса, в которую вхожу и я, недавно мы выиграли грант для университета, – пояснил он.

– Вау. И что же вы сделали? Остановили глобальное потепление?

Остин оценил мою шутку, на его губах показалась маленькая улыбка.

– Мы создали энергетическую установку, она на шестьдесят пять процентов автономная, не нуждается в традиционных источниках энергии. Ее нужно устанавливать на крыше теплицы, она регулирует подачу воды, опираясь на измерения влажности воздуха, влажности почвы, температуры, солнечного излучения и прочего – всего двенадцать пунктов. Это позволяет растениям получать нужное количество воды, с минимальной погрешностью, при этом установка значительно экономит воду, положительно влияет на рост растений и работает от солнечных батарей. – Тон его голоса был таким ровным, будто он рассказывал не об изобретении, которое позаботится об экологии, а о том, как утром у него кончилась зубная паста. Если бы я изобрела нечто подобное, то определенно ходила бы гордая, как индюк, до скончания века.

– Я сражена наповал. Остин, ты и твоя команда огромные молодцы. Я бы до такого никогда не додумалась.

Остин усмехнулся, щеки его окрасились пурпурным оттенком смущения.

– Я бы тоже до такого не додумался, идея целиком и полностью принадлежит Фостеру. Я, как и вся остальная команда, лишь стали теми, кто воплотил эту идею. Молли любит говорить, что она тоже участвовала в мозговом штурме, но нет, Фостер был главным.

Как много в университете Фостеров? Не может же он говорить о Джефри?

– Погоди, ты сказал Фостер?

– Да. Не хочешь еще пива? – кивнул он на пустую бутылку в моей руке.

Я отрицательно покачала головой. Еще хоть капля алкоголя и мне почудится, будто Остин скажет, что Фостер в прошлом году спас нашу землю от инопланетного вторжения.

– Джефри Фостер – изобретатель и защитник экологии? – все еще не в силах поверить в этот факт, спросила я.

– Он самый. Когда я впервые увидел его, сам не понял, зачем он взял этот курс. Но темная лошадка оказался парнем с мозгами и любовью к природе.

Лошадка, да.

Я рассмеялась. Человек, который разбил отцовскую машину в семнадцать, нарушал всевозможные правила, любил ходить без футболки и бить любого, кто только даст ему повод – человек науки и защитник природы?

Поразительно! Почему я никогда не знала об этой стороне жизни Фостера? Даже не пыталась узнать, что он любит, и чем занимается. Не потому ли, что боялась, познакомиться с ним настоящим, ведь тогда мой интерес мог обернуться кошмаром для меня…

– Но на каком факультете он вообще учится?

– Инженерные технологии, – ответил Остин, окончательно отправляя меня в нокаут. Джефри учится на специалиста, который может возглавить энергетическую компанию, ведь знает, как работает каждый ее сантиметр.

О, нет. Он же делает это не из-за своего отца?

– Каждый пятый пытается стащить с меня джинсы, – пробубнила Отэм, откидывая волнистые пряди волос за спину. – Парни из братства сидят на какой-то секс-диете? Почему они бросаются на все, что движется?

– Вы абитуриентки – лакомый кусочек, – пожал плечами Остин.

О проблемах Отэм мне не давали думать мысли о Фостере.

– Ты упомянул Молли, – напомнила я. – Это ведь брюнетка, которая выглядит как ангелок «Виктории Сикрет»?

– Она самая, – кивнул Остин. – Они однокурсники с Джефри.

– Однокурсники. Но это никак не исключает то, что они спят. Это даже создает определенное удобство для обоих, – пробубнила я, больше для себя, чем для Остина, но он услышал.

– Они точно не спят.

– Откуда такая уверенность? Заглядываешь в комнаты по ночам и ведешь статистику?

В этот самый момент я заметила Молли, которая целовалась… с другой девушкой.

– Оу, – лишь протянула я.

– Да, – кивнул Остин. – Фостер явно не входит в список ее возможных партнеров.

Значит ли это, что тогда в клубе, взглянув на меня, Молли пришла к выводу, что я не в ее вкусе? Черт, даже не знаю, порадоваться мне или оскорбиться.

Я попыталась отыскать Фостера взглядом среди веселящихся студентов и абитуриентов, но не нашла его. Должно быть, уже спит с какой-нибудь из своих многочисленных подружек.

От осознания того, что прямо сейчас он может забавляться с кем-то, мое горло болезненно сдавило. Ревность проедала мой мозг. Ревность к человеку, с которым мне никогда не быть вместе.

– Ну, привет, Беатрис, – раздался за спиной глубокий, хрипловатый и к несчастью знакомый голос.

Я медленно обернулась, встречаясь взглядом с моим недавним знакомым – Дином, которого несколько недель назад подослала в номер к Данкрафту.

– Беатрис? – недоуменно спросила Отэм.

– Да, Беатрис. Красавица Беатрис, которая решила, что карма ее не настигнет, ну или не настигну я.

– Я думаю, ты меня с кем-то путаешь, – скрывая дрожь в голосе, сказала я.

– Нет, куколка. У меня просто потрясающая память на лица, которые пытаются выставить меня на смех. Тем более на такие милые лица вроде твоего, – приближаясь ко мне, прошипел он.

– Дин, давай не будем обострять…

– Погуляй, Остин, – отрезал Дин.

Я нервно сглотнула, краем глаза замечая, как Остин испаряется с горизонта.

В панике я начала искать взглядом Джефри, но Фостера не было, ведь он веселился с какой-то очередной девчонкой.

– Отвали от нее, ясно? – вспыхнула Отэм, храбро отталкивая Дина от меня.

Дин рассмеялся, запрокидывая голову назад. Темно-зеленое поло натянулось на его груди, являя нам с Отэм крепкие грудные мышцы парня.

– Видела бы ты свое лицо, я чуть со смеху не помер!

Почему он смеется? Я думала, парень намерен прикончить меня, а прах развеять по ветру. Хотя учитывая специфику местного контингента, мой прах скурили бы раньше, чем Дин успел бы выйти с ним из дома.

– Расслабься, куколка, я не тронул бы тебя и пальцем, даже если бы хотел. Фостер запретил приближаться к тебе.

– Ты знаешь Джефри?

– Мы друзья.

Я выдохнула, понимая, что расплата за мои грехи еще не настала.

– Если конфликт между нами исчерпан, то не понимаю, что ты все еще делаешь рядом со мной? – забывая о том, что еще какую-то секунду назад я испугалась Дина, дерзко спросила я.

Он плотоядно улыбнулся и перевел свой хищный взгляд на мою подругу.

– Вообще-то я подошел не к тебе, – Дин приблизился к Отэм, заставляя ту вскинуть голову и остановить свой удивленный взгляд на его лице. – А ты случайно не ангел?

Я закатила глаза. Более заезженного подката не придумаешь.

– Ангел. Если бы каждый раз, когда я слышала этот подкат, на моих «крыльях» вырастало бы по перу, то мне хватило бы их, чтобы сделать перьевые подушки для сотен кубинских детишек, – сузив глаза от раздражения, ответила Отэм.

Дин улыбнулся, скользя взглядом по фигуре моей подруги. Кажется, слова Отэм его лишь раззадоривали.

– Значит, мне нечем порадовать тебя? – наиграно разочарованным голосом спросил он.

– Меня очень порадует, если ты увидишь ангела в ком-нибудь другом, а от меня отвалишь.

Я решила, что на этом моменте Дина охватит недовольство, но ошиблась. Его улыбка стала шире, и тогда я окончательно убедилась, что он действительно получает удовольствие от их перепалки.

– Да, брось, злючка, может, потанцуем?

– Ангелам не дано танцевать.

– Сделай исключение.

– Крылья болят.

– Давай же, красотка. Ты бы прекрасно смотрелась с моими руками на твоей талии.

– Ты не привлекаешь меня, – резко сказала Отэм.

– Так даже интереснее, – пропел Дин, зачесывая черные волосы назад.

Этот столб закрыл от меня Отэм своей спиной, поэтому я была вынуждена постучать по его плечу, чтобы на меня обратили внимание.

– Не хочу вмешиваться, но вынуждена сказать, что мне нужно отойти, надеюсь, вы не прикончите друг друга за несколько минут моего отсутствия.

Я усмехнулась, поправляя лямку платья и развернулась, чтобы отправиться на поиски чего-нибудь безалкогольного, но застыла, заметив того, кого искала последние пятнадцать минут. Земля под моими ногами разошлась. Джефри держал мою лучшую подругу за плечи, обе руки Челси покоились на его груди, все выглядело так, будто он собирается ее поцеловать.

По моим плечам и шее побежали неприятные мурашки, а горло свело от спазма.

Он обещал трахнуть Челси, и, ставлю сотню баксов, он сделает это сегодня ночью. А она… Чертова лживая сучка, которая твердила о том, какой старший Фостер отвратительный, а сейчас блаженно улыбалась, наслаждаясь его вниманием.

– Эй, ты в фиолетовом платье! – закричал какой-то придурок, привлекая ко мне внимание многих ребят на этой вечеринке, в том числе и внимание сладкой парочки. Его взгляд остановился на моем лице. Я тяжело дышала, еле контролируя злость, заполняющую мою грудь.

– Лиловое платье, – тихо сказала я, глядя в его глаза.

Иногда я позволяла себе думать, что моя симпатия может иметь хотя бы небольшую взаимность. Но потом он просто вытворяет нечто подобное, и тем самым убеждает меня в обратном.

Я не стала скрывать разочарования, отразившегося на моем лице, улыбнулась Фостеру и ушла.

***

– Тебя как занесло сюда-то, кукла? – спросил какой-то парень в кепке, когда я схватила банку диетической колы со стола на кухне.

– Кажется, она потерялась. Магазин детских игрушек на другой улице! – сказал второй, что был без кепки и чьи темные волосы, взъерошенные торчали в разные стороны.

– Как и цирковое училище, но вы же здесь, – безразлично бросила я.

Парень в кепке перестал смеяться, в карих глаза заиграло недовольство перебиваемое азартом. Он шагнул ближе и схватил меня за руку, подтягивая к нему. Я пыталась вырваться, но он не отпускал меня.

– Я сейчас двину по твоим яйцам, и ты забудешь, каким именем твои родители нарекли тебя при рождении, – зашипела я, чувствуя, как от подступающего страха шевелятся волоски на моем затылке. Оба придурка были гораздо выше и больше меня.

– Я люблю более бережное обращение, когда речь идет о моих яйцах, – усмехнулся парень в кепке, его дружок заржал как ненормальный, но очень быстро смех угас, и оба взглянули куда-то за мою спину. Парень отпустил мою руку. Я прижала запястье к себе, потирая его, стараясь унять ноющую боль, а потом услышала над ухом его взбешенный голос.

– Могу сделать так, что ты до конца жизни будешь носить их в своем кармане, отдельно от всего остального. – После этих слов Джефри опустил свою руку на мою талию. От этого собственнического жеста я почувствовала слабость в коленках.

Оба парня попятились назад.

– Без проблем, Фостер, ладно? Я же не знал, что она твоя, – затараторил парень в кепке, прежде чем схватить своего друга и мгновенно удалиться из коридора.

Твоя.

Я не была его.

Я замерла на некоторое время, ведь Джефри все еще не отпускал меня, но затем вывернулась и оттолкнула его от себя.

– Не…

– Не трогать тебя, знаю. Но когда это я следовал правилам? – усмехаясь, спросил он.

Я хотела сбежать от Фостера, ведь один взгляд на его дерзкую полуулыбку причинял мне боль и одновременно заставлял желать его сильнее самой уникальной сумочки «Биркин». Но у сумочки определенно было преимущество, она в отличие от Фостера не попытается трахнуть мою подругу.

Один его проницательный взгляд, и он сразу понял мое настроение.

– Ты все неправильно поняла, – начал он. – Твоя подруга…

– Очень горяча, я знаю.

Фостер нахмурился.

– Она не интересует меня.

– Мне без разницы.

– Она пьяна и попыталась поцеловать меня…

– Понятно, – безразлично бросила я.

– Но я не дал ей сделать этого.

– Отлично, но как это касается меня?

На его губах проскользнула тень улыбки.

– Потому что ты ревнуешь.

– Ты слишком самоуверен, а еще считаешь, что все вокруг тебя ревнуют и желают, – сказала я.

– Я так не считаю, – ответил он, обе его руки легли на мою талию.

– И это ничего не меняет, ведь тебя действительно все хотят, – дергаясь назад, сказала я, но он лишь покрепче схватил меня, не позволяя отстраниться. Моя грудь впечаталась в его тело. Тепло, исходящее от его груди, обжигало меня, и это усыпляло мою бдительность, заставляя забывать о причине моей злости.

– А ты хочешь? – Взгляд зеленых глаз пронизывал меня насквозь, полностью ломая мою волю. Губы Джефри зависли в миллиметре от моих. Я не могла сконцентрироваться на своих мыслях.

– Что хочу?

– Меня, Барбара. Ты хочешь меня? – Его вопрос был не о сексе, он спрашивал о чем-то большем.

Джефри вздохнул и перешел на шепот, будто следующие слова давались ему с трудом:

– Единственное, что для меня важно, так это чтобы ты хотела меня.

Мое сердце ускорилось в груди. Дело не банальном влечении. Для Джефри было важно, чтобы я хотела его как Мейсона. Как парня, как друга, как того, кому я могу доверять.

Его губы почти коснулись моих, веки Джефри опустились, ведь он был готов уже поцеловать меня.

– Девчонки, долой футболки, устроим «голую» вечеринку! – закричал какой-то парень в гостиной.

Я вытянула шею и взглянула на то, как девушки под одобрительные крики парней начинают сбрасывать с себя «верхние» предметы гардероба. Музыку сделали еще громче, от битов техно задрожали стены. Студенты вытаскивали телефоны и направляли камеры на девчонок, которые опьяненные атмосферой тусовки, сбрасывали даже лифчики.

Готова поспорить, наутро эти девушки сильно пожалеют, что вообще заявились на вечеринку братства.

– Нет, не смотри на них, смотри на меня, Барби, – прошептал он, мягко, но уверенно опуская руки на мое лицо и заглядывая в мои глаза. Его шепот, его слова, его прямой требовательный взгляд спровоцировали у меня скачек давления. По моей шее побежали мурашки, а затем я почувствовала, как одну свою руку он запускает в мои волосы, а другой спускается по моей шее и надавливает большим пальцем на то местечко, где бешено колотился мой пульс.

– Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, как я смотрю на тебя, – признался он.

Тихий вздох сорвался с моих губ, ведь он не прекращал гладить мою голову, даря совершенно новые ощущения.

Я не могла больше выносить этого. Я хотела верить, что Челси действительно не интересна ему, я хотела надеяться, что я особенная для него, а еще я очень сильно желала поцеловать его. Но мне нужно было, чтобы он знал.

– Я рассталась с Мейсоном, потому что… – я уверена, что могу поплатиться за это позже, но я не могла больше молчать. Это чувство выворачивало мою душу наизнанку, и я не хотела больше враждовать с этим парнем. – Мне нравится другой Фостер. Мне нравишься ты, Джефри.